Он увидел, что её отношение к нему снова потеплело, понял, что это значит, когда её тело потеряло свою решительную жесткость.

— Шерлок...

Его телефон зажжужал в кармане, и он вздрогнул. Сэди бросила взгляд из-под приподнятых бровей на его карман.

— Это твой личный. И он просто сходит с ума с тех самых пор, как ты вернулся. Он никогда не издавал так много шума.

Ему ли не знать. До Сэди, единственные люди, которые когда-либо использовали этот номер, были его мама и брат. И Таррин.

С тяжёлым вздохом разочарования он вытащил эту хрень и открыл. Экран был просто набит смсками:

«Скучаю по тебе»

«не будь таким, детка»

«дети спрашивали о тебе»

« У Дилана новая игра»

«Тим, ну же. Ты же знаешь, все будет в порядке, если ты просто уступишь».

И так далее. Это продолжалось днями. Смска, которая пришла только что, была с фотографией: голая Таррин, стоящая на руке и коленях, держащая телефон сверху за её спиной и улыбающаяся через плечо на камеру.

Гребаный Христос.

Он стер все это и наконец-то ответил ей: «Между нами все кончено. Двигайся, бл*дь, дальше». Затем он кинул телефон на диван. Если он загудит на его бедре еще хоть раз, он может с таким же успехом просто свихнуться.

Сэди пристально смотрела на него.

— Из-за чего сыр-бор?

Он покачал головой.

— Семейное дерьмо, — сократив последнее расстояние между ними, он подхватил её на руки и прижал к своей груди. — Моя семья — дерьмо. Твоя семья — дерьмо. Я не преувеличивал, когда говорил, что хочу жить и создать семью с тобой. Я прожил достаточно долго, чтобы узнать, что я хочу, когда у меня это появилось, и это ты. Пожалуйста, не принимай эту таблетку.

Долгое, долгое, мучительно долгое время она просто стояла там, смотря на его руки, обнимающие ее. Шерлок стоял молча и позволял ей обдумать или прочувствовать, или что бы там ей не требовалось сделать. Он желал ей принять правильное решение; он почти чувствовал, как его ум физически подталкивает его к ней…

Наконец, она подняла свои глаза к его лицу. Они были большими, круглыми и фиалковыми, и он увидел, что у него все ещё есть ее доверие, даже при том, что знал, что, если бы он посмотрел, он увидел бы отпечатки пальцев, которые уже обрели красный цвет на её предплечье.

Она кивнула, и он притянул её ближе, держа крепко, но нежно.

Тремя днями позже они похоронили Джеральда «Джерри» Клеппа со всеми почестями брата, в жилетке с патчем, которого они так никогда не дали ему шанса надеть при жизни.

Сэди была с Шерлоком большую часть дня, за исключением того времени, когда они прощались с Джерри так, как это принято в клубе. Впрочем, это больше, чем просто пребывание там, она была частью этого дня. Она была одной из старух, заботившихся о людях, которые пришли попрощаться.

Их было немного; у Джерри, и правда, не было никого, кроме «Банды». Хотя, пришли также и друзья «Банды» — представители из ближайших клубов, некоторые люди, у которых были дела рядом с клабхаусом. Все же, Шерлок чувствовал очередную волну неправильности за Джерри, за то, что его жизнь закончилась так, как закончилась, а затем увидеть столь немногих, кого это событие волнует в достаточной степени, чтобы прийти. Опять же, Шерлок ощутил тягу к тому, чтобы сделать свою жизнь значимой. Кто у него есть, кроме «Банды», кто заботится о нем, кто оплачет его, когда этот день придёт? Его мама. Возможно, его брат.

Сэди. У него есть Сэди. И, возможно, уже кое-кто еще. С его места на одном из потертых диванов он наблюдал, как она поменяла на жаровне какое-то блюдо. Она надела своё платье под Одри Хепбёрн, без жемчуга в этот раз. Он обожал то, как правильно она могла выглядеть в любом виде одежды — стильно, как сегодня, или как шпана, как в тот день, когда он встретил ее; буднично, в джинсах и футболке, что преобладало в ее образах, или мило, в ее милой пижаме и всегда соответствующем по цвету нижнем белье. Она была просто Сэди, несмотря ни на что. Она носила свою одежду, а не наоборот.

Она простила его за то жестокое поведение в тот день и не поднимала тему с таблеткой снова. Время её эффективности прошло, и они не хранили целомудрие тем временем. Они занимались сексом, и это напоминало о решении, о котором он не жалеет. Он думал, надеялся, что это было так же правдой для Сэди, что она не просто уступила его желанию.

Он понимал, что сделал все не по порядку; он попросил её о ребенке раньше, чем принять его татуировку. Они не говорили о том, чтобы поменять их условия проживания, хотя она и не спала в своей квартире с тех самых пор, как он вернулся в город, и теперь его дом всегда чист. Она не познакомилась с его мамой или Томасом; он не познакомился с её отцом. Есть столько всего, что им нужно обсудить, но ни один из них, похоже, не желал быть тем, кто начнет разговор. Они перешли со сверхскоростью к этой отметке, а затем остановились и замерли.

Шерлок знал, почему не начинал диалог. Таррин слегка отвалила после его смс, но только с точки зрения количества. Вместо этого несколько раз на дню она посылала длинное сообщение, вдаваясь в детали о том, как хорошо им было вместе, сообщая ему новости о Челси и Дилане. Он должен был сделать что-то, чтобы ответить на ее новую тактику; но он знал, что это должно быть что-то, что привлечет ее внимание. Он был занят попытками сделать Сэди беременной и не мог позволить Таррин повиснуть над их головами.

Но его голова была все ещё полна забот. Он решил, что похороны Джерри станут финальной точкой, до которой он мог бы избежать неприятного разговора с Таррин — его прошлым, а затем надеялся на более приятный разговор с Сэди — его будущим.

Они провели дома тот вечер (вечер после поминок и похорон) в спальне. Сэди сидела посередине заправленной постели — он даже не знал, что у него есть наволочки, подходящие к одеялу, но, очевидно, они были на полке его шкафа с постельными принадлежностями — с её большим игровым компьютером перед ней. Они вместе играли онлайн, прокачивая своих персонажей. Одно из того, что он любил в них, было то, что они могли наслаждаться этим вместе, что Сэди понимала его с этой стороны. Был определённый язык и культура в играх, конкретно в онлайн играх, и это значило многое для него — то, что он нашёл женщину, которая была частью этого.

Они вместе бежали в темницу, когда прозвенел дверной звонок. Затем снова. И снова. 

Шерлок открыл ящик в столе и вытащил девятимиллиметровый «Смит и Вессон». Он встал и повернулся к Сэди, чьи глаза распахнулись от беспокойства.

— Оставайся здесь. И не шуми.

Затем он покинул комнату, закрыв за собой дверь.

К тому времени, как он ступил в коридор, дверной звонок замолчал, и кто-то молотил уже по двери. Едва он ступил в гостиную, Таррин начала выкрикивать по другую сторону двери.

— Тим! Тим! Я знаю, что ты дома! Открой чертову дверь!

Уставившись на пистолет в своей руке, Шерлок на мгновение серьёзно задумался о том, чтобы воспользоваться им. Звук выкрикнутого его настоящего имени (имени, данного при рождении) послал горячую пульсацию прямо к левому глазу. Тот ущерб, который эта сука могла нанести прямо сейчас, если Сэди...

— Шерлок?

Бл*дь. Она вышла из спальни. Игнорируя возрастающую истерию Таррин, Шерлок повернулся.

— Отправляйся обратно в спальню, милая. Прошу.

— Нет. Кто это?

Он вздохнул и положил пистолет на ближайшую полку.

— Это Таррин. Моя бывшая. Я говорил тебе о ней. Отправляйся обратно в спальню. Я разберусь с ней и сразу приду.

— Нет. Впусти её.

— Сэди.

— Клянусь Богом, ты зае*ал с этим тоном голоса. Это ведь она звонила и писала все это время, верно? Это то «семейное дерьмо», которым ты отшил меня, когда я спросила, да? — она скрестила руки. Стоя в коридоре в своих маленьких пижамных шортах и топе, с этими бедрами в шрамах и милыми голыми ножками, она умудрились выглядеть одновременно хрупко и яростно. Её сердце стучало так сильно и быстро, что он мог видеть пульсацию вены на ее нежном горлышке.