Когда она вернулась обратно в гостиную, Шерлок и его мама оба повернулись к ней с одинаковым выражением любопытства и осторожной надежды.

Она покачала головой.

— Простите. Я сделала все неправильно.

Шерлок встал и подошёл к ней.

— Нет. Ты не смогла бы. Ты попыталась, это главное. Спасибо тебе.

Пэтти вздохнула на своём кресле.

— Может быть, все так, как должно быть. Может, в этом Божий план для Томаса.

Шерлок напрягся.

— Мам, да ладно тебе.

— Нет, Тим. Ты все пытаешься исправить его, и любишь его с каждым разом все меньше, когда не можешь исправить. Но он не твоя вина. Он твой брат, и он заботился о тебе. Люби своего брата и забудь остальное. Может, именно это нужно исправить.

Они не остались надолго после этого; настроение было не для общения, даже после того, как Шерлок сказал маме, что они ожидают ребёнка. Пэтти была рада и говорила все правильные слова, но она также продолжала одаривать Сэди и Шерлока меланхоличными взглядами.

Поэтому Шерлок загрузил в грузовик все садовые инструменты, которые нужны Сэди, и они забрались в кабину, готовые направиться домой.

Как только двигатель грузовика ожил с рёвом, боковое зрение Сэди поймало движение.

— Шерлок, постой, — она пальцем коснулась стекла, указывая на Томаса, который спешил к ним.

Шерлок заглушил двигатель и опустил окна. Томас, запыхавшийся, подошёл со стороны Сэди и заглянул внутрь. Его дыхание было ужасным, но Сэди сделала все возможное, чтобы не реагировать на это.

Томас оглядел своего брата.

— Лечение не помогает мне. Просто деньги на ветер, помнишь?

Сэди повернулась к Шерлоку, который спокойно кивнул.

— Я помню.

— Тогда почему опять?

— Ты заботился обо мне. Теперь я хочу позаботиться о тебе. Весной у нас появится ребёнок. Мне бы хотелось, чтобы он знал своего дядю.

— Или она, — прервала Сэди.

— Или она.

Братья молча смотрели друг другу в глаза долгое время. Затем Томас повернулся к Сэди.

— Полагаю, ты принесла брошюры с собой? Буклеты или что-то подобное?

Она открыла бардачок и вручила ему брошюру. Он встал сбоку грузовика и пролистал её. Он добрался до последней страницы, закрыл её и вернул внимание своему брату.

— Когда мне нужно ехать?

— Они будут держать койку все выходные начиная с завтрашнего вечера.

— Я позвоню тебе.

С этими словами Томас развернулся и пошёл обратно к дому, скручивая в руках брошюру.

Сэди повернулась к своему мужчине, который пожал плечами и сказал:

— Вероятно ничего, — и завёл грузовик.

— Впрочем, он раздумывает над этим. Это уже прогресс.

— Полагаю, да.

Томас позвонил на следующее утро, и Шерлок забрал его перед полуднем и отвез в Биг Бир.

Сэди осталась дома; она чувствовала себя неловко от того, что совала свой нос не в свое дело, даже если и добилась позитивного результата. Она по себе знала, каково это — быть оставленной в месте, подобно этому. Это довольно интимное и пугающее прощание, а она не настолько связана с Томасом.

В любом случае, у неё теперь есть садовые инструменты и луковицы для посадки. Так что она провела весь день, занимаясь садом. Это был хороший день. Она была счастлива.

Сейчас быть беременной было легко. Токсикоза совсем не было. Она уставала и нуждалась в послеполуденном сне, но, эй, она же не работала, так что никаких проблем с этим. Она решила не добавлять пункт «найти работу» в список новых дел. Заниматься домом и ребёнком было достаточным для неё сейчас, и Шерлок был совершенно солидарен с этим.

Ей не нужно работать; Шерлок был весьма обеспеченным. Байкер вне закона — это определённо оплачивалось очень хорошо.

Было очевидно, что происходит что-то довольно серьезное, связанное с «Бандо». Шерлок отсылал её к Барту и Райли несколько раз, и все остальные женщины и дети тоже были там. Он также несколько раз уезжал неожиданно и возвращался домой в ужасном настроении.

Чем бы это ни было, это ей особо не мешало, и он говорил ей, что это просто кое-что, что им придется пережить. Так что, ладно.

Она прекратила бегать — со всеми этими делами «Банды», неожиданными отправлениями к Барту и Райли или с внезапным появлением охранника у нее дома, все это сделало сложной задачей контролировать распорядок дня. Да и Шерлок был не в восторге от ее пробежек, ведь она была беременна, хотя пробежки были совершенно безопасными для здоровья.

Она была постоянно занята, полностью превратившись в типичную жену родом из пятидесятых. Она присматривала за домом, ходила за покупками и высаживала сад. Буфет и шкафы были теперь чрезвычайно организованы. Она уже спроектировала интерьер детской, потом передумала и сделала новый дизайн для неиспользуемой пустой третьей спальни. Привозили Эзра, и она тренировалась в том, чтобы быть мамочкой. Она ходила на ланчи или просто проводила время с другими женщинами «Банды».

Она была цыпочкой. И ей это нравилось.

Она также играла и баловалась в написании хакерских кодов — хотя Шерлок, кажется, и потерял свой энтузиазм в том, чтобы научить её.

Она чувствовала себя счастливой. По-настоящему счастливой.

Когда Шерлок припарковал грузовик в конце дорожки, Сэди, сидящая на земле и размещающая луковицы тюльпанов в ближайшие выкопанные ею ямки, остановилась и повернулась, ожидая.

Он улыбался, вылезая из грузовика и подходя к ней.

— Как прошло?

— Посмотрим. Но он там. Это начало,— он склонился и поцеловал ее. — Ммм. Грязь.

Она захихикала и прошлась рукой в перчатке по губам.

— Прости.

— Ты только размазала, — засмеялся он и провёл пальцами по её лицу. Она закрыла глаза и сохранила в памяти ощущение его рук на ней.

Он повернулся и подобрал пакет с луковицами.

— Миленькие. Ты немного повернута на тюльпанах, да?

Сэди забрала у него пакет и залезла в него рукой за очередной луковицей.

— Красные тюльпаны были маминым любимыми цветами. Я не очень хорошо её помню. Всего лишь несколько вещей, как будто на фото. Я помню её смех. Я помню, когда она брала свой «Бимер» и мы уезжали на выходные. Она обматывала шарф вокруг моей головы, и надевала мне свои солнцезащитные очки, и мы отправлялись куда-нибудь, где были Грейс Келли и Одри Хепберн. И я помню красные тюльпаны.

Она изучала фотографию на пакете – изображение сорта тюльпанов, которые она сажала. Когда прошло время, а Шерлок так и не заговорил, она посмотрела вверх. Он уставился на неё, его глаза горели.

— Так что, полагаю, теперь они так же и мои любимые цветы, — добавила она, испытывая застенчивость.

— Я люблю тебя, маленькая преступница.

— Уже что-нибудь видишь?

Сэди подпрыгнула и покраснела, поскольку Шерлок подошёл и встал позади неё. Она наблюдала за его приближением в зеркало, перед которым стояла, повернувшись боком. Обнаженная, потому что выискивала животик.

На нем ничего не было, кроме джинсов, он был в ванной, подравнивал свою бороду. По мнению Сэди, не было буквально ничего более сексуального, чем бородатый мужчина, одетый лишь в приличные джинсы с заниженной талией и с расстегнутой пуговицей.

Она ткнула пальцем в свой живот.

— Не-а. Ничего. В приложении говорится, что это происходит с двенадцатой до шестнадцатой недели.

— У тебя девять недель.

— Почти десять.

Он захихикал и поцеловал её плечо. Рукой погладил её мягкий, но более-менее плоский живот. Она была худенькой, но у неё никогда не будет тела, как у Пилар. Слишком много работы, и в этом не было особого смысла; ей виделось это как то, что ей никогда не быть красавицей. Она была маленькой, мягкой и пугливой.

— Ну, так и остынь, маленькая преступница. К чему спешка?

— Я хочу животик. Что-то, что я могу ощущать.

Он проделал дорожку поцелуев от её плеча к шее и прошептал: