– Малышка, ты не обязана, – Робби притягивает ее на колени и говорит ей на ушко. Она как обычно льнет к нему и сплетает их руки.

– Я с тобой. Этой семье нужно знать, как сильно мы их уважаем. Скажи Максу, что он может остановиться у нас. Вообще-то любой, кто хочет, может остановиться у нас. Мы нуждаемся друг в друге.

Смысл ее слов ясен. Она хочет, чтобы мы были здесь все вместе.

– Звездочка, – Круз дотягивается до нее с пола и сжимает ее голень, – ты позаботься об этих парнях, а я займусь магазином.

Он встает, чтобы убрать с журнального столика бутылки пива, а Алекс целует ее голову. Он слегка улыбается, и Робби прижимает ее как можно ближе.

Я проваливаюсь глубже в диван и впервые завидую своему другу. Нет никаких сомнений, что он думает о смерти Саймона. В наших головах проигрываются одни и те же образы. Но Эмбер будет рядом с ним, чтобы помочь облегчить боль и чувство утраты. Он уснет с ней в своих объятиях, оттолкнув демонов. А я в одиночестве отправлюсь спать и буду думать об еще одном потерянном брате.

Парковка переполнена машинами, и полицейский направляет наш внедорожник в заднюю часть. Мы выходим, один за другим в наших парадно-выходных военных формах. Сначала Макс, Робби, затем я. Эмбер, Трипп и Тэд дарят каждому из нас подбадривающий взгляд, затем направляются к входу, чтобы занять очередь заходящих в церковь.

Мы втроем направляемся к тому месту, где стоит катафалк с гробом, несколько товарищей из морской пехоты и несколько гражданских готовых занести его внутрь. Мы стоим, отдавая честь и, ждем, пока идет движение. Как только все, включая семью, проходят внутрь, мы занимаем место рядом со скамьями, продолжая стоять в знак уважения.

Я не вижу его семьи, но один раз перевожу взгляд, чтобы посмотреть на Эмбер, Тэда и Триппа. Сидящих рядом с ними родителей Робби, Дженну и Джеймса.

Эмбер тихо плачет, утешаемая Джеймсом. Без сомнений, ее нежное сердце разрывается от переживаний за семью погибшего.

Мы стоим всю церемонию, слушая проповеди и понимая, что ушел один из нас. Я заставляю свой разум находиться в настоящем и молча благодарю Бога за то, что Робби и я смогли выжить.

На передних скамейках раздается шорох и я, слегка наклонившись, вижу, как девушка и мужчина встают, держась за руки, и проходят в переднюю часть церкви. Девушка останавливается, пробегаясь рукой по гробу, затем она следует за мужчиной, вверх по ступеням и они оба занимают свои места на стульях. Он выдвигает синтезатор перед своим телом, пока она достает скрипку.

В ту секунду, когда она выпрямляется, все мое тело приходит в боевую готовность. Это Пресли. Она выглядит иначе с волосами, свободно спадающими нежными локонами и в простом черном костюме. У нее бледное и изможденное лицо, а эти невероятные ореховые глаза теперь сильно покраснели. Я следую ее взгляду и вижу маленькую девочку на переднем ряду, держащую за руку мужчину в возрасте. Она протягивает свою маленькую ручку к Пресли, которая в свою очередь посылает ей воздушный поцелуй.

Мужчина за синтезатором прочищает горло и наклоняется к микрофону, его голос выводит меня из транса.

– Мы хотим поблагодарить всех вас за то, что вы сегодня здесь ради Саймона. Он гордился бы той любовью и преданностью, которая сейчас присутствует в этой комнате.

Он делает глубокий вдох и смотрит на Пресли. Она вкладывает свою руку в его ладонь, поддерживая его, подбадривая его продолжать.

– Меня зовут Джонни, и Саймон был моим старшим братом. Мы всегда знали, что, если что-либо случиться с одним из нас... с Саймоном... моей сестрой Пресли... или мной, мы должны будем сделать это. Пресли и я работали кое над чем, что значит очень многое для нашей семьи, – он сосредотачивается на гробу и говорит от чистого сердца. – Брат, мы будем скучать по тебе, как ни по кому другому. Ты был лучшим.

Мое сердце подпрыгивает до горла, и я борюсь с импульсом посмотреть на Робби. Его слова бьют по больному. В комнате раздается коллективный вздох, когда Джонни начинает играть аккорды песни Уиз Халифа «Снова увидеть тебя». Никаких слов, только музыка заполняющая церковь. Когда Пресли начинает играть на скрипке, мое сердце сжимается, и я глубоко вздыхаю. Она потрясающая. Теперь девушка полностью сосредоточена на своем инструменте, ни на кого не смотрит и, закрыв глаза, полностью отдается музыке. Это самое умиротворенное и захватывающее из того, что я когда-либо видел. Ее щека наклонившись, располагается на полированном дереве, и одиночная слеза стекает с ее глаз. Мой большой палец дергается и трется об мою ладонь от желания стереть эту слезу и эту боль.

Ответственные за вынос гроба поднимают его и начинают нести тело Саймона к месту захоронения. Все это время Джонни и Пресли продолжают играть, отдавая дань уважения своему брату. Когда стихают последние аккорды, оба проходят к своей семье и следуют за процессией.

Маленькая девочка, которую я видел чуть раньше, прыгает на руки Пресли и зарывается лицом в ее шею. Это однозначно дочь Саймона, она как две капли воды похожа на него. То как Пресли крепко прижимает ее, а потом берет руку пожилого мужчины, дает мне понять, что это их отец. Он притягивает ее ближе, обнимая ее и малышку, и выводит их наружу.

Мы следуем к могиле, и я вынужден напомнить себе... Фокус. Контроль. Уважение.

То, что я вижу, когда священник заканчивает молитву и отступает, чтобы семья могла подойти к гробу, чуть не заставляет меня рухнуть на землю.

Пресли наклоняется к драпированному флагом гробу и ее начинает трясти с такой силой, что ноги перестают удерживать ее. Я борюсь с желанием подойти к ней, а Джонни подхватывает ее и отводит назад к ее стулу, крепко прижимая к себе. Мои руки сжимаются, а тело напрягается от непомерной необходимости успокоить ее.

Это безумие. Мы не знаем друг друга, но глубоко внутри я чувствую то, что никогда не чувствовал. Что-то во мне просыпается, желая защитить ее.

Сердцебиение ускоряется, когда семья встает и подходит к нам. Я делал это только раз в жизни, и тогда я был раненным морпехом. Я пошел на похороны, к которым не имел никакого отношения, к человеку, которого не знал, просто чтобы собственным способом отдать дань уважения к людям, которых я потерял.

Но это совсем другое, этой семье необходимо знать, каким важным человеком был Саймон. Здесь есть связь с женщиной, с которой я встречался лишь однажды, и все же она лишает меня дыхания.

Пот сильно струится вниз по моей шее, спине и ногам. Дыхание становится обрывочным. Я стараюсь использовать все знакомые мне дыхательные упражнения, готовя себя к встрече с ней. Я с легкость пожимаю руку ее отца и Джонни. Но когда она кладет свою нежную руку в мою ладонь, мою кожу покалывает.

– Пресли, – выдыхаю я ее имя.

Девушка задерживает дыхание и поднимает на меня глаза. Маленькая девочка, которую она держит, продолжает обнимать ее за шею, но тоже смотрит на меня.

– Финн? – ее голос такой тихий, что его едва слышно.

– Да, – тихо отвечаю я, понимая, что Робби и Макс наблюдают за нами.

– Ты знал Саймона? Ты морпех?

– Да.

Ее лицо приобретает выражение страха и замешательства. В тот день в парке мы кратко упомянули, что я был военным, но я не уточнял. Мое сердце начинает биться в три раза быстрее от тяжелого чувства. Молчание длится несколько минут, и никто из нас не отводит свой взгляд.

Джонни подходит к ней и обнимает за плечи.

– Милая, мы должны двигаться дальше. Здесь много людей, – он указывает ей на группу ожидающих.

– Они могут подождать минуту.

Мужчина отступает и удивленно смотрит на нее. Затем его взгляд падает на ее ладонь, которая по-прежнему в моей руке. Пресли медленно убирает ее, рассматривает нас троих, затем указывает на меня.

– Эти люди знали Саймона по морской пехоте.

Джонни смотрит на нас с абсолютной благодарностью.

– Спасибо за то, что вы пришли. Для нас это много значит.