– Потому что я люблю тебя, и я была вся на иголках. Не важно, сколько раз ты заверял меня, что ты в безопасности, я по-прежнему сомневалась.

– Когда я доберусь до дома, после того как покажу тебе, насколько я действительно соскучился, мы обсудим отсутствие твоей уверенности, – в этом заявление чувствуется боль.

– Прости. К следующему подпольному заданию я буду более подготовленной.

– Подпольное… Вот он мой филолог-классик. Я едва ли могу назвать это скрытой миссией, так как почти все тебе рассказывал.

На конце его линии хлопнула дверь, и послышались бормочущие голоса.

– Мы выдвигаемся. Позвоню позже. Люблю тебя, – Финн отключается прежде, чем я могу ответить.

Я быстро отправила сообщение, надеясь, что он не выключил свой телефон.

«Я тоже тебя люблю, больше чем ты когда-либо думал».

Мой телефон звонит, и я, улыбаясь, отвечаю.

– Эй, Эмбер, ты слышала?

– Да, хочешь приехать к нам и потусить, пока мы ждем хорошие новости? Равэн, Деклэн и дети едут к нам. Дженна принесет еду и это хорошо, потому что из всех мужчин Джеймс всегда первым звонит Дженне. Так что мы узнаем, как только это все закончится.

– С удовольствием. Мне нужно забежать на часок к папе, но потом я приеду.

– Здорово. Скоро увидимся.

Я переодеваю свою мокрую футболку и бросаю полотенце, чтобы промокнуть пол. Затем хватаю пару вещей и направляюсь к папе, сбросив с плеч огромный груз. Риз звонит мне узнать новости и Трипп выхватывает трубку, довольный новостями, рассказанными мной. Он обещает позвонить Максу и говорит, что заедет к Робби домой. Последний звонок, который я делаю, это Эвелин. Она уже слышала небольшую новость от Дженны, но просит меня держать ее в курсе, как только я услышу что-то от Финна.

Винни и Джонни на подъездной дорожке, когда я подъезжаю к дому. Она на своем велосипеде, пока он бросает обручи.

– Привет!

– Ты выглядишь радостной, – Джонни обнимает меня одной рукой.

– У меня прекрасные новости. Где папа?

– В доме – заканчивает звонок.

– Идемте, – я беру его за локоть и жестом указываю Винни следовать за нами в дом.

Папа одаривает меня приветственной улыбкой и целует в щеку, когда мы встречаемся с ним на кухне. Учитывая секретный характер работы Финна, мы намеренно избегаем говорить о ней при Винни, так что я сажаю ее смотреть кино в другой комнате. Как только она располагается и находится вне зоны слышимости, я рассказываю папе и Джонни новости, которые узнала.

– Разве это не потрясающе?

– Конечно же, есть ли у нас какие представления о временных сроках? – папа хватает три бутылки пива и протягивает одну Джонни, а другую мне.

– Нет, но мы можем включить новости. Уверенна будет своего рода объявление, как только семью освободят.

Джонни включает новости и убирает звук, пока мы сидим за островком, разговаривая ни о чем конкретном. До меня доходит, что я была так занята своими отношениями с Финном, что прошла уже целая вечность с тех пор, как я проводила полноценно время со своей семьей.

– Пап, у тебя есть какие-нибудь продукты?

– Вчера ходил в продуктовый магазин. Что у тебя на уме?

– Как насчет того, чтобы я приготовила нам ужин. Прошло так много времени с тех пор, как мы вчетвером приятно трапезничали.

– Черт, да, я голосую за любую домашнюю еду. Твоя личная жизнь внесла огромный ущерб в мою домашнюю готовку.

Я глажу его плечо и иду к холодильнику, проверить наличие содержимого.

– Вот что я скажу вам, когда мы переедем в новый дом, я планирую проводить ужины или обеды с домашней едой, по крайней мере, два раза в месяц.

– Договорились! – оба говорят в унисон.

Я достаю продукты для любимого блюда Джонни и отправляю короткое сообщение Эмбер, что буду через пару часов, объясняя свой ужин с семьей.

Они предлагают помочь, однако сидят и разговаривают, составляя мне компанию. Джонни рассказывает о новой девушке, с которой встречается, но клянется, что слишком рано говорить об эмоциональной составляющей. Вообще-то он заикается, и его шея начинает подрагивать, когда я говорю о встрече с ней. В комнате раздается смех папы, что заставляет Джонни разозлиться.

В моей голове всплывают воспоминания того, как Финн встретил нас в Чик-э-фил, и как он достаточно сильно вторгался в мою жизнь с того первого вечера. Если бы у него и были какие-то проблемы с эмоциональной составляющей, он хорошо это скрывал.

Я с удовольствием готовлю, наслаждаясь временем с этими парнями. Последний раз, когда мы ужинали у папы, и я готовила, был перед смертью Саймона.

Фильм Винни заканчивается прямо перед тем, как я заканчиваю готовить. Мы садимся и внимательно слушаем, пока она рассказывает нам обо всем происходящем в ее жизни. Никому не удается сказать больше пяти слов, так как она доминирует в разговоре, перепрыгивая с темы на тему.

Я сижу на стуле, наевшаяся, пока Джонни и папа убирают посуду. Винни вскарабкивается на мои колени и начинает расспрашивать о Финне, когда на кухне раздается треск, пугая нас обоих. Мой телефон звенит в сумочке, и в это же время папа возвращается, его лицо бледное.

Мое сердце бьется о грудь, а кишки сворачиваются. Что-то произошло. Что-то очень и очень ужасное.

В доме Эмбер не радостно, когда я и Джонни заходим. Она сидит на подлокотнике дивана, а Дженна держит ее руку. Они оба слабо кивают нам и возвращаются к просмотру телевизора.

Риз отходит от Триппа и идет ко мне, обнимая меня за талию, и кладет голову на мое плечо.

– С ними со всеми все будет хорошо.

– Надеюсь на это, – удается мне проговорить сквозь ком в горле.

Час назад в новостях сказали, что в Батон Роудж в Луизиане была перестрелка, связанная со спасением семьи губернатора. Бандитская группировка была идентифицирована и подтверждено несколько смертей, включая смерть одного из спасателей. Также информируют о ранениях представителей обеих сторон. Пока что мы только знаем, что семья Де Сантиса жива и ее члены не входят в число раненных.

Репортеры на всех каналах продолжают повторять то же самое, что они говорили, когда я была у папы. Видимо власти попытались договориться об освобождении семьи и няни, но похитители не пошли на встречу. Больше мы ничего не знаем.

Мой разум наполнен возможными вариантами развитиями событий, но последнее что я знала, Финн по-прежнему был в группе наблюдения. Я пытаюсь думать, что он был вдалеке от этих действий. Но что насчет Робби или Джеймса, или любого другого из команды «Хейс Секьюрити»? Мысли о том, что они ранены или еще хуже, посылают дрожь по моей спине. Лица Эмбер, Равэн и Дженны говорят мне о том, что они тоже думают об этом.

Я не сажусь, это кажется слишком насильственным. Вместо этого, я прижимаюсь к Риз и держусь за локоть Джонни. Никто не говорит, все взгляды приклеены к телевизору.

Пронзительный звонок телефона разрушает тишину, и Дженна вскакивает, хватая свой телефон с журнального столика.

– Джеймс, – её голос тих и полон страха. Она крепко держит телефон, затем смотрит на Равэн и Эмбер с негромким рыданием от облегчения. – Они в порядке.

Эмбер опускает голову на грудь, обнимает живот и начинает дрожать. Я иду к ней, наклоняюсь и обнимаю ее. Она тихо плачет в моих объятиях, и я нежно успокаиваю ее, чувствуя, как страх исходит от ее тела. Мы покачиваемся взад и вперед, пока она не начинает икать и шептать мне на ухо слова благодарности.

На мое плечо опускается рука и, взглянув наверх, я вижу лицо своего брата, бледное и с тенью беспокойства.

Все взгляды в комнате направлены на нас, и я чувствую, как знакомый страх начинает душить меня. Я отворачиваюсь от Джонни и Эмбер и начинаю ползти назад, пока моя спина не ударяется об камин.

– Нет, – хриплю я, в моем горле внезапно пересохло.

– Пресли, милая, – Дженна начинает говорить, но я сильно трясу головой, заглушая ее голос.

– Нет! Он в наблюдении. Он не был на линии огня. Он обещал мне, что будет в безопасности. Это ошибка! Это должно быть ошибкой! – мой голос начинает ломаться, и оставшиеся слова теряются.