Этого не может быть...

Он обещал мне...

– Пресли, посмотри на меня, – Джонни встает на колени и наклоняется ко мне, чтобы быть на уровне моих глаз. – Он жив.

Жив! Жив! Жив!

Слова прыгают в моей голове, и я глубоко вздыхаю, бросая себя в объятия брата.

– Милая, его подстрелили и сейчас оперируют.

– Ка-а-к?

– Мы не знаем деталей. Джеймс скоро перезвонит, – голос Дженны сдержанный, слишком сдержанный.

– Эвелин? Том?

– Я сейчас еду туда. Джеймс уже поговорил с ними.

– Я поеду с вами.

– Конечно же.

– Джонни, ты можешь позвонить папе? Попросить его встретиться с нами?

– Конечно.

– Скажи ему привезти сюда Винни. Она может побыть со мной, – предлагает Эмбер, и я бросаю ей благодарный взгляд.

Джонни помогает мне встать на ноги, и я прижимаюсь к нему для поддержки, пока он подводит меня к дивану, и идет на кухню, чтобы позвонить. Равэн тихо плачет на плече Деклэна, и я кладу руку на ее колено. Она накрывает ее своей рукой и крепко сжимает.

– С ним все будет хорошо, Пресли, – она наклоняется, успокаивая меня.

Я не отвечаю, но осторожно киваю, облокачиваясь на нее для поддержки.

Несколько минут спустя, приходит Джонни, и мы выходим из дома, следуя за Дженной. Трипп и Риз садятся с нами в машину, пока остальные остаются, ожидая дополнительной информации.

Вся поездка в тумане. Трипп делает необходимые звонки ребятам и смотрит в окно, ни на чем не фокусируясь.

Когда мы подъезжаем, Эвелин ожидает в дверях, а Том обнимает ее за плечи. Дженна быстро обнимает их и заходит в дом, пока я стою в стороне, позволяя Триппу сделать то же самое.

Когда очередь доходит до меня, мои ноги не движутся. Эвелин смотрит на меня понимающим взглядом и подходит ко мне, нежно обнимая.

– Одна нога за другой, милая. Я помогу тебе.

И тогда я понимаю, что она действительно все осознает. Ее сын был в смертельной ситуации в Ираке. Она получила звонок, что он жив.

Мой брат был в смертельной ситуации. И я получила звонок, в котором говорилось, что он не выжил.

Теперь мы обе боялись неизвестности с Финном, и она утешала меня. Я слегка вздрагиваю и, обнимая ее за талию, поднимаю к ней свое лицо.

– Я люблю его, Эвелин.

– Я знаю, и он тоже любит тебя. И уже только по этой причине с ним все будет хорошо.

Я киваю, и мы вместе заходим в дом, в ожидании новостей.

Весь полет я прижимаюсь к руке своего папы. Он пытается заставить меня немного вздремнуть, но каждый раз, как закрываю глаза, я вижу красивое и идеальное лицо Финна, его голубые глаза, смотрящие в мои. Затем картинка сменяется той, где он скрючивается от боли, лежа в луже крови. Меня преследует этот образ, и я отказываюсь засыпать, пока лично не узнаю, что с ним все будет хорошо.

Джеймс организовал частный самолет, чтобы доставить нас в Батон Роудж. Тим, Эвелин, Дженна, папа, Джонни, Трипп и я вылетели спустя четыре часа после того, как услышали, что состояние Финна критическое. Риз предложила остаться с Винни, и мы с благодарностью позволили ей это. Я знала, что она разрывается на части из-за своих обязательств передо мной и Триппом, но Винни нуждается в нормальной обстановке и она наша единственная надежда.

Группа машин ждала нас, когда мы вышли из самолета, и я специально выбрала последнюю машину. Мои нервы на взводе, и я благодарна за несколько дополнительных минут, чтобы взять себя в руки. Увидеть Финна на первом плане в моей голове, но я ужасно боюсь.

Когда мы добрались до больницы, микроавтобус новостного канала был припаркован у входа, а репортеры толпились у дверей. Я вышла из машины и не стала ждать свою семью. Вместо этого, я пошла прямо к Триппу и взяла его за руку, сжимая в поисках поддержки. Мы зашли вместе, рука об руку, мы оба нуждались в успокоении.

Джеймс встретил нас в холле и провел к лифту, объясняя, что у нас есть частная комната ожидания на этаже Финна. Как только двери открылись, мне в нос ударил запах больницы, и мои колени ослабли. Трипп повел меня вперед, и мы вошли в отдельную комнату, где Эвелин и Тим разговаривали с врачом. Робби обнимал свою маму и моментально заметил нас. Он подошел к нам, обняв Триппа одной рукой, а затем притянул меня в свои объятия.

– Его прооперировали. Эта хрень до чертиков напугала нас, но ожидается, что он полностью восстановится.

Мое дыхание становится обрывистым, и я издаю болезненный крик, прижимаясь к Робби. – Слава Богу.

– Детка, он получит от меня хорошенький нагоняй. Этому козлу все время надо быть героем.

– Что ты имеешь в виду?

Я отодвигаюсь, когда уходит врач, и Джеймс жестом указывает нам присесть.       – У вас есть вопросы, и думаю теперь, мы все их обговорим. Финн был в фургоне наблюдения вместе с Робби и несколькими агентами ФБР. Агенты посчитали, что рейд прошел удачно, так что они пошли помочь повязать оставшихся членов банды, которые сбегали с черного хода. К этому моменту мы думали, что все в безопасности. Наша команда проникла в убежище и задержала большинство преступников. Перестрелка уже началась, и наш оператор внутри уже убрал трех похитителей. Все шло по сценарию.

– Тогда какого черта произошло? – голос Тима звучит настолько озадаченно, насколько я себя чувствую.

Робби напрягся возле меня.

– Финн и я увидели, как мужчина выходит из боковой двери. Он пытался совладать с одним из детей, который сопротивлялся. Я начал выходить, чтобы задержать его, но Финн оттолкнул меня и побежал, схватив оружие. Он двигался быстро, пробираясь через машины, чтобы оставаться незамеченным до последней минуты. Парень увидел его и начал стрелять. Пока внимание было направленно на Финна, ребенок освободился и начал убегать. Это произошло быстро, но я видел, как похититель несколько раз выстрелил прежде, чем Финн уложил его. К тому времени, как я добрался туда, Финн лежал на земле. Раненный в живот и предплечье.

Мое сердце ударяется о грудную клетку, отдаваясь в ушах.

– Он спас ребенка?

– Да, он вполне вероятно спас жизнь той маленькой девочке.

На этой ноте я ломаюсь, закрывая лицо руками. Комнату наполняют мои вопли, и руки и голоса окружающих пытаются успокоить меня.

Я сильно рыдаю, не заботясь о том, что устраиваю сцену. Понимание того, что этот человек, этот бескорыстный, красивый мужчина спас юную жизнь, потрясает меня до глубины души.

Наконец-то я начинаю успокаиваться, меня поражает непреодолимая необходимость увидеть его. Кто-то протягивает мне салфетку, я вытираю лицо, пока пытаюсь восстановить дыхание.

– Когда мы можем увидеть его?

– Доктор сказал, что мы можем заходить по несколько человек. Хочешь пойти со мной и Тимом? – Эвелин одаривает меня улыбкой, которая кажется натянутой.

– Нет, я подожду.

Папа садится на место, освобожденное Эвелин, и колеблется, прежде чем заговорить.

– С тобой все будет хорошо?

– Со мной все будет в порядке.

– Он сильный, здоровый, молодой мужчина. Они ожидают, что он полностью восстановится. Он многое видел за свою молодую жизнь. Он оправится. Я беспокоюсь за тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Финн принял быстрое решение, которое уже укоренилось в его крови. Он всегда будет защитником, зная риск. Но ты… Ты не воспринимаешь риск. Я провел с тобой последние несколько часов, до ужаса боясь за твой рассудок. Да сейчас, когда мы знаем, что с ним все хорошо, страх по-прежнему сотрясает твое тело. Я уже видел этот страх раньше. Не позволяй ему завладеть тобой, Пресли. Поговори со мной, прежде чем позволишь какому-то страху решать твою судьбу.

– Пап, я не следую за страхом. Эти несколько часов были изнурительными и ошеломляющими. Мы можем попридержать уроки жизни до того момента, пока мой разум не постигнет твою бездну мудрости?

Его губы дергаются, и он наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня в лоб.