– Хочешь об этом поговорить?

– На самом деле нет.

– А что если я буду настаивать на том, чтобы ты поговорила со мной? Скажи мне, что происходит в твоей голове.

Я вздыхаю и целую руку Финна, прежде чем снова положить ее на кровать. Затем начинаю возиться с крышкой моего стакана с кофе.

– У меня были кошмары. Они были реалистичными и тревожными. Это было похоже на ужасное слайд шоу. В Финна стреляли, но в этот раз он не выжил. Он лежал в луже крови, бледный и не реагирующий. Его ярко-голубые глаза смотрели на меня, мертвые. Затем я переключилась на похороны, и мне пришлось сказать Винни, что он не вернется. Все мое тело онемело.

– Пресли, он не умер. Он лежит перед тобой, и очень даже живой.

– Я по-прежнему в оцепенении.

– Ты пережила травматический шок, и это вернуло воспоминания. Мы похоронили Саймона меньше пяти месяцев назад. Конечно же, это потрясло тебя до глубины души. Но не позволяй плохому затмить хорошее. Вы любите друг друга. Все плохое прошло. Пришло время, перейти к следующему этапу в построении своей жизни.

– А что будет, если в следующий раз ему не повезет? Не думаю, что смогу это пережить. Я не создана для такого.

– Пресли, что ты говоришь?

Я смотрю на него глазами полными слез, и брат садится, упираясь локтями в колени, и пригвождает меня разочарованным взглядом.

– Не делай этого, Прес. Ты до конца жизни будешь жалеть об этом. Не отрекайся от него только из-за того, кто он есть.

– Как бы мне хотелось не делать этого, потому что я обожаю то, кем он является. Но я не достаточна сильна, чтобы быть той женщиной, которая нужна ему.

– Это полная хрень и ты это знаешь, – Джонни тихо встает и трясет головой. – Не делай ничего, о чем будешь сожалеть до конца жизни, только из-за своих страхов. Нам всем было больно, когда умерла мама, но папа так и не заполнил эту дыру в своем сердце. Не будь мучеником и не страдай от разбитого сердца только потому, что ты слишком труслива, чтобы быть рядом с ним.

Его слова жалят, даже когда он уходит, и у меня есть время осмыслить сказанное им. Все эти месяцы Финн ошибался. Я не смогу справиться и принять жизнь, которой он живет.

Это был долбанный, дерьмовый день.

Я почувствовал присутствие Пресли в ту секунду, как она вошла в палату, но моя голова была слишком тяжелой, чтобы открыть глаза. От приятного ощущения ее руки в моей, я снова отключился и проснулся только тогда, когда пришел Джонни.

То, что я услышал после этого, заставило кровь в моих венах замерзнуть от предательства. Слышать, как она анализирует свои страхи и выражает свое нежелание бороться с ними, было, как пуля в сердце. Все что я мог сделать, это притвориться спящим, пока она плакала у моей постели. Желание обнять ее и утешить было невыносимым, но в тот момент мне было сложно мыслить правильно.

Когда я решил, что открыть глаза уже безопасно, приехали мои родители, и с тех пор у меня не было возможности побыть с Пресли наедине. Все, кроме нее и моих родителей, улетали сегодня обратно, и я едва смог рассказать Триппу, что творится в ее голове.

Он заверил меня, что поговорит с Риз, и они попробуют повлиять на эмоциональное состояние Пресли. Мне нужно было разработать план, способ заверить ее, что мы можем это преодолеть, но я должен был сделать это по ее правилам. Потому что, в конце концов, я не могу изменить то, кем являюсь.

Наконец-то все оставляют нас, и Пресли ждет в комнате, пока санитар помогает принять мне душ. Оказывается, чертовски трудно вымыться, не намочив при этом повязку на животе, но, когда все закончено, я чувствую себя другим человеком.

Освежившись и с обновленным чувством уверенности, я сажусь на кровать и двигаюсь достаточно, чтобы Пресли смогла сесть рядом со мной. Она льнет в мои объятия, положив голову на мое плечо. Запах ее шампуня наполняет мой нос, и я вдыхаю глубже, чувствуя, как тоска распространяется в моей груди.

– Скажи мне, что в твоей голове, малышка, – мои губы нежно касаются ее лба.

– Ничего, – лжет она.

– Пресли, мне нужно знать, что ты чувствуешь. В меня стреляли.

– Тебе не стоит напоминать мне. Я вижу это каждый раз, закрывая глаза, – она затаивает дыхание.

– Тогда поговори со мной об этом. Мы не можем это игнорировать. Тебе нужно сбросить груз с плеч, я здесь. Поговори со мной.

Пресли дрожит, и на мою грудь падает слеза.

– Я пока не могу говорить об этом. Мой разум и сердце сейчас в тяжелом положении.

Ее слова тихие, едва различимые, пугают меня.

– Пресли, – я поднимаю ее подбородок, заставляя девушку посмотреть на меня. Когда я это делаю, мое сердце замирает.

Ее глаза пусты. Обычно ослепительно карие глаза, светящиеся счастьем, сейчас пусты и нечитаемы. В этот момент я понимаю.

Она собирается оставить меня.

На ее лице мелькает вспышка осознания, и она отстраняется, покидает кровать и начинает ходить.

– Давай отвезем тебя домой, устроим и тогда мы поговорим об этом.

– Я бы предпочел не ждать.

– Финн ты в больнице. Сейчас не время.

– Единственное что сейчас болит, это мое сердце. Оно раскалывается, кусочек за кусочком.

Пресли останавливается и смотрит на меня расстроено.

– Не говори так.

– Скажи мне, что это не то, что я думаю, что ты не отстраняешься, обдумывая способы расстаться, как только мы вернемся в Нэшвилл.

Ее лицо искажается, и, перекинув ноги через кровать, я заставляю себя встать. Пресли тянется, чтобы помочь мне, но я отталкиваю ее, иду к столу, беру ее сумку и протягиваю ее ей.

– Давай же, уходи.

– Что? Нет! – спорит она, яростно качая головой. Слезы текут по ее щекам. – Я буду заботиться о тебе. Я люблю тебя!

– Если бы ты любила меня, то успокоила бы меня тем, что можешь справиться с этим, а не заставляла бы меня гадать, когда ты собираешься сбросить бомбу и заявить, что все кончено. То, как все сейчас происходит – это чистый разрыв.

– Как ты можешь быть таким холодным, таким спокойным?

– Ты собираешься попросить меня измениться?

– Конечно, нет!

– Ты собираешься попросить меня уволиться с работы?

– Никогда, это часть того, кем ты являешься.

– Верно, так ты собираешься быть рядом и создать со мной семью, зная, что моя работа рискованная, и я ставлю свою жизнь в опасность, когда это требуют обстоятельства? Когда я пытаюсь спасти чертовых детей? – мой голос становится грубым, и Пресли отскакивает, пораженная моей вспышкой.

– Возможно, нам стоит поговорить об этом позже, когда ты успокоишься.

– Нет, скажи мне сейчас, Пресли. Ты собираешься быть рядом или же позволишь своим страхам овладеть тобой?

Она опускает плечи в знак поражения и шепчет.

– Не думаю, что смогу справиться с такой жизнью.

Я открываю рот, чтобы поспорить, но в палату входят мои родители с улыбками на лицах и с пакетами еды в руках. Они оба видят обстановку и замирают на месте.

– Что происходит? – папа подходит ко мне.

Я подавляю свои эмоции и иду к Пресли.

– Винни позвонила в истерике. Она расстроена, что никто не говорит ей о том, что происходит, и она заставила Пресли расплакаться. Я настаиваю, чтобы Пресли поехала домой и была там, когда они скажут ей правду. У нее, скорее всего, будет тонна вопросов.

– Бедное дитя, – симпатизирует моя мама, не обращая внимания на то, что происходит на самом деле. – Она нуждается в тебе Пресли. Ожидание ужасная вещь, а эта малышка и так через многое прошла в последнее время.

Мой отец четко видит всю картину и проводит рукой по лицу.

– Давайте вернем Финна в кровать и вызовем тебе такси, чтобы вернуться в отель. Уверен, сегодня вечером есть рейс.

– Я уже проверил. Она вылетает в девять часов.

Пресли резко поворачивает голову на меня с отчаянием в глазах, затем ее глаза закрываются, и по лицу пробегает стыд.

Она понимает, что я слышал утренний разговор, и это была моя последняя попытка достучаться до нее.