– О, милая, ты так много носила в себе, беря на себя ответственность за вещи не подконтрольные тебе.

– Я потеряла Финна и не жду примирения, но мне бы хотелось поделиться с ним, что его любовь и потеря его, сделали со мной. Если бы я могла вернуться и все изменить, я бы сделала это, но как оказалось, он сделал меня лучше, даже не зная об этом.

– Ты сказала, что тебе нужна моя помощь. Что я могу сделать?

– Появиться в его квартире с непонятной исповедью не кажется чем-то достаточным. Я ищу возможность сделать грандиозный жест, такой, который действительно заставит его выслушать меня и понять, что я никогда не попрошу его быть тем, кем он не является.

Она прищуривает глаза, стуча пальцем по губе. Затем она щелкает пальцами и поворачивается ко мне с хитрой улыбкой.

– Думаю, я знаю, что делать! Но мы должны действовать быстро!

– Быстро это хорошо, чем быстрее, тем лучше!

– Позволь мне поделиться с тобой моей идеей, и затем нам нужно сделать пару звонков. Это будет сложно, но я это сделаю.

Ее энтузиазм заразителен, и я наконец-то чувствую, что могу положить конец этому ночному кошмару.

Жар их взгляда упирается мне в затылок, и я изо всех сил стараюсь не нервничать.

В чем, черт возьми, их проблема сегодня? Я направляюсь в туалет со зрителями, наступающими мне на пятки.

Когда дверь захлопывается, я поворачиваюсь и тыкаю пальцем в Робби.

– Какого хрена происходит?

Он, Трипп и Макс смотрят в пол, на стены, на потолок... куда угодно, избегая контактировать со мной взглядом.

Сразу за этим дверь открывается и входит Джонни, таща с собой Джеффа.

Черт! Мне больно видеть их, но знание того, что они здесь, подтверждает мою теорию, что Пресли тоже где-то здесь. Мама предупреждала, что их семья ответила на приглашение на Гала-ужин. Зная это, у меня был прекрасный повод избежать это мероприятие в этом году. Пока губернатор Де Сантис не позвонил мне лично и не попросил сидеть за его столом.

Это мероприятие всегда было в пользу поддержки, признания и расширения прав и возможностей мужчин и женщин Вооруженных сил. В этом году они решили провести мероприятие в субботу после дня Благодарения, потому что так много мужчин и женщин военнослужащих пыталось попасть домой на праздники. Они хотели отдать честь как можно большему количеству людей.

Джефф и Джонни подошли ко мне вместе, лица обоих не говорили ни о чем. Я разговаривал с каждым из них один раз с тех пор, как меня выписали из больницы, и я приехал домой. Проблема с Пресли ни разу не упоминалась, по большей части потому, что я прерывал их, как только они упоминали ее имя.

Джефф остановился и аккуратно положил руку на мое плечо.

– Сынок, рад снова видеть тебя. Рад, что тебе лучше.

– Спасибо, – заставляю я себя ответить.

Следующим вступает Джонни и протягивает ко мне руки.

– Ты выглядишь намного лучше, чем в прошлый раз, когда я видел тебя.

– Спасибо, – повторяю я.

В комнате повисает неудобная тишина, и какое-то движение происходит с другой стороны двери. Без слов, все пятеро мужчин выходят, оставляя меня стоять там и гадать, не вступил ли я в сумеречную зону.

Я брызгаю немного холодной воды себе в лицо, мысленно готовя себя к тому, что может принести эта ночь. Мне на глаза попадается бумажное полотенце, и сердце подпрыгивает в груди. Мне не нужно смотреть, чтобы понять – она здесь. Аромат ее духов в комбинации с запахом ее шампуня и геля для душа. Тот же самый запах раньше исходил от моих простыней, подушек и рубашек, которые она украла, чтобы спать в них.

Я поднимаю глаза на зеркало и вижу ее позади себя, смотрящую со смесью эмоций в ее ярких глазах.

Я поворачиваюсь достаточно, чтобы увидеть ее, но продолжаю для поддержки прижиматься бедрами к столешнице.

Независимо от того, в чем я убеждал себя последние несколько недель, ничего не могло бы подготовить меня к этому моменту. Пресли по-прежнему самая восхитительная женщина в мире. Мой взгляд опускается вниз по ее телу, оценивая, как ее красное платье обтягивает все изгибы во всех правильных местах и заканчивается прямо над ее коленями. Одна лямка покрывает ее плечо, ее грудь, шея и плечи выставлены во всей красе. На серебристых шпильках тоненькие завязки, которые обматывают ее стопы и заканчиваются на лодыжках, какой-то драгоценной застежкой.

Мой член становится до боли твердым, представляя, как это платье собирается вокруг ее талии, пока я пробую на вкус каждый дюйм ее обнаженной кожи, глубоко погружаясь в нее. Эти туфли обвили бы мою спину, пока она снова и снова выкрикивала бы мое имя.

– Привет, – ее хриплый голос врывается в мою фантазию и возвращает меня к нашей встрече.

– Что ты здесь делаешь?

– Ну, знаю, это немного нетрадиционно, но я не хотела, чтобы мы столкнулись там, на глазах у всех.

– И поэтому ты вторглась в мужской туалет? – в моем голосе горечь, которая делает его грубым и резким.

Выражение ее лица становится грустным, и Пресли прикусывает нижнюю губу своих дрожащих губ.

– Ты прав. Это было грубо и неприлично с моей стороны. Это было даже эгоистично. Я не была уверена, как ты отреагируешь на мое присутствие здесь, так что я подумала…

– Что тебе стоит подловить меня? – я заканчиваю ее предложение.

– Ну, я бы не стала так говорить, но думаю именно так это и выглядит.

Мы оба молчим, смотря друг на друга, потерянные в собственных мыслях.

– Ты так и не позвонил.

– Да?

– Когда вернешься домой от Макса, ты сказал, что позвонишь. Но не позвонил.

– Мы расстались, Пресли. Нет особых причин звонить.

– Разве ты не читал мои записки? Не видел мои сообщения? Я приходила увидеться с тобой, пыталась объяснить. Ты не мог бы, по крайней мере, быть вежливым? Я с ума сходила от беспокойства.

– Нет, выбросил записки и стер сообщения. Нечего объяснять. Ты сидела у моей кровати, держала мою руку, пока я приходил в себя, и использовала это время, чтобы спланировать, как ты покончишь с нами. Я пытался дать тебе еще один шанс, чтобы ты сказала что-нибудь, что даст мне надежду на наше будущее. Но ты не могла.

– Я была глупой и эгоистичной. Различные сценарии разворачивались в моей голове и все мысли о жизни, были наполнены беспокойством и почти трагическое огнестрельное ранение, вызвало временное безумие. Я не была рациональна.

– Я мог бы справиться с ночными кошмарами, неуверенностью и иррациональностью. Но выражение твоего лица. Я никогда его не забуду, до конца жизни.

Тихий возглас вырывается из нее, но она пытается скрыть это, прочищая горло.

– Я полностью понимаю. Некоторые вещи невозможно простить.

Пресли смотрит на меня с глазами полными непролитых слез и поднимает свою руку, пробегаясь пальчиками по мягкой щетине на моей щеке.

– Я никогда не перестану любить тебя Финн, и я всегда буду сожалеть о том, что ушла тогда из больницы и засомневалась в нас. Ты был самым замечательным, что было в моей жизни. Спасибо, что подарил мне это чувство, – ее губы касаются моих, и девушка в спешке покидает туалет.

Я стою безмолвно после ее признания и видения того, как слезы струятся по ее прекрасному лицу. Мое сердце прыгает до горла, когда мои собственные глаза начинают гореть.

– Черт! – кричу я и бегу за ней.

Будьте прокляты гордость и самолюбие. Эта женщина владеет мной, и я самый большой чертовый идиот на планете, раз позволяю этому длиться еще хоть минуту. Меня омывает мой собственный стыд, пока я оглядываю толпу. Как я мог быть таким глупым?

С высоты своего роста я прекрасно вижу зал приемов, но Пресли нигде нет.

– Финн! – Эмбер машет мне со столика рядом с Робби.

Он ловит мой взгляд и быстро ведет ее ко мне.

– Ты видел Пресли?

– Не после того, как организовали для нее встречу с тобой.

– Ага, поговорим об этом позже. Кстати, хорошая игра, черт возьми. Но она ушла и мне нужно найти ее.