Вконец измученный, он упал на кровать и забылся тревожным сном.

Вскоре тихий стук в дверь поднял его на ноги. Он сразу понял, что это Бисила.
Она скользнула внутрь, закрыла дверь и заперла ее на задвижку. Килиан не смог сдержать возгласа радости. Остановившись в нескольких шагах от кровати, она молча велела ему отвернуться.

Затем Бисила сбросила полотняный халат, сняла блузку и плиссированную юбку и принялась вынимать какие-то предметы из маленькой корзинки, которую принесла с собой. Те несколько минут, когда ему пришлось ждать, пока она закончит, показались Килиану вечностью. Наконец, она объявила, что можно смотреть.

Килиан открыл глаза и невольно вскрикнул от изумления.

Бисила с ног до головы была оплетена верёвками поверх голого тела. Верёвки, на которые были нанизаны маленькие ракушки, покрывали ее от груди до бёдер, словно у неё не было другого средства скрыть свои формы. На голове у неё красовалась широкополая шляпа, украшенная павлиньими перьями. Кое-где между перьями торчали головки деревянных шпилек, крепивших шляпу к волосам.

Безмолвным жестом Бисила велела Килиану встать и подойти к ней.

Все так же молча, она медленно раздела его.

Когда он остался обнаженным, она налила в миску воды, насыпала в неё разноцветного порошка и принялась размешивать, пока не получилась паста красноватого оттенка, которой она намазала все тело Килиана, начиная с ног. Мягкими движениями она растирала пасту по его бёдрам и ягодицам, затем по спине и, наконец, по груди.

Килиан вспомнил тот день в деревне, когда пожелал, чтобы она называла его ботуку, умащая нтолой на берегу чистой реки, и теперь он был благодарен Бисиле за то, что не забыла. Он хотел заключить ее в объятия, но она лишь покачала головой, продолжая свою сладкую пытку, раскрашивая нтолой его грудь и живот.
Потом вымыла руки и взяла другие краски, желтую и синюю; разведя их водой до консистенции густой сметаны, прочертила несколько линий на его лице, словно хотела отметить расстояние от носа до каждого уха и от линии волос до подбородка.

Закончив, Бисила умылась, вытерла руки и взяла руки Килиана в свои ладони.

— Я оделась в наряд невесты-буби, согласно нашей древней традиции, — сказала она дрожащим от волнения голосом. — А тебя я разрисовала как воина.

Килиан рад был наконец услышать звук его голоса, но ничего не сказал.

— Ты знаешь, у нас есть два вида брака, — продолжала она. — Один называется рибала реото, или брак через продажу девственности. Это брак, подтверждённый законом; именно такой брак связывает меня с Моси. Другой называется рибала ре риоле, или брак по любви. Он не считается действительным перед законом, но очень много значит для нас самих.

Подняв глаза на Килиана, она продолжала дрожащим голосом:

— У нас нет шамана, но думаю, это неважно.

Килиан порывисто прижал ее руки к своей груди.

— Сначала должна сказать я, — продолжала она. — Я должна сказать — только ты не смейся! — что всегда буду обрабатывать землю мужа, выжимать пальмовое масло, и обещаю быть верной, по крайней мере, в сердце, учитывая мои обстоятельства...

После этих слов Бисила замолчала и закрыла глаза, мысленно повторяя свои клятвы.

— Теперь моя очередь, — хриплым голосом произнёс Килиан. — Что я должен сказать?

— Ты должен поклясться, — Бисила открыла глаза, — что никогда не покинешь эту супругу, даже если у тебя будет много других.

Килиан улыбнулся.

— Клянусь, что не покину эту супругу в сердце своём, что бы ни случилось.

Затем они скрепили свои клятвы долгим горячим поцелуем.

— А теперь что нам надлежит сделать, прежде чем разделить брачное ложе? — спросил Килиан с нетерпеливым блеском в глазах.

Бисила откровенно рассмеялась, запрокинув голову.

— А теперь мы должны сказать «аминь», а кто-нибудь должен позвонить в елебо и пропеть священные гимны...

— У меня теперь есть елебо, — сказал Килиан, касаясь рукой левой подмышки и осторожно нащупывая татуировку, — и теперь он всегда будет со мной. Мы всегда будем вместе, Бисила. Вот моя истинная клятва, моя муарана муэмуэ.