— С вашего разрешения, я принесу ещё выпить.

Килиан нашёл повод, чтобы удалиться. Молодые люди продолжали разговаривать, прохаживаясь по террасе.

Он порадовался, что наконец может остаться наедине после неприятного разговора с Хулией. Его внутренний голос уже кричал во всю мощь. Поприветствовав Эмилио и Хенеросу, он направился к бильярдным столам, где заметил Хакобо, окутанного облаком табачного дыма. Хакобо посмотрел на него, но даже не двинулся с места.

— А, вот ты где! — бросил он, не глядя на Килиана; тот подумал, что Хакобо все ещё сердится из-за Хулии. — Это мои друзья, Дик и Пао. Они приехали из Баты. Мы познакомились, когда я впервые приехал сюда.

Килиан пожал им руки и вскоре узнал, что Дик — англичанин, несколько лет проработавший в Дуале, а с некоторых пор он работает вместе с Пао на лесопилке на континенте. Время от времени, пользуясь своей дружбой с рулевым «Быстрого дракона», они приезжают на часок из Баты в Санта-Исабель.

Дик оказался рослым и крепким мужчиной с очень светлой кожей, покрасневшей на солнце, и такими ярко-синими глазами, каких Килиан никогда в жизни не видел. Португалец Пао рядом с ним казался костлявым мулатом с тонким носом и длинными руками и ногами. Все трое уже изрядно выпили и теперь, под смешки и шуточки, принялись рассказывать Килиану о своей последней встрече с Хакобо.

— Это была охота на слонов в Камеруне, — с блестящими глазами рассказывал брат. — Самое отвратительное, что я видел в жизни! Представь себе кучу мужиков с дробовиками. Проводник вёл нас по прорубленной заранее тропе, и тут из чащи вломилась одна из этих тварей. Треск и топот, как при землетрясении, дали понять, что слон где-то поблизости, чуть впереди...

— Да ты чуть не помер от страха! — перебил Дик. Он говорил на хорошем испанском, хотя и с сильным акцентом. — Лицо в тебя было бледнее воска...

— Я-то рассчитывал спрятаться в каком-нибудь укромном месте и посмотреть на него издали. Так нет же, он оказался совсем рядом. Наш проводник, бывалый охотник, конечно, выстрелил на слух, и слон прямо-таки взбесился. Мы бросились бежать...

— Мы же знали, что такой громадине нужно время, чтобы развернуться, — продолжал Пао с певучим акцентом, глотая окончания. — Но в тот день нам не повезло. Раненный в ухо слон бросился бежать, а мы пустились за ним в погоню...

С каждой минутой Дик и Пао нравились Килиану все меньше. Было в них что-то отталкивающее, внушающее недоверие. Дик почему-то избегал смотреть в глаза собеседнику, а смех Пао с каждой минутой все больше утомлял.

— Наконец, слон начал уставать и замедлил бег. Тогда мы принялись его расстреливать, а он... — тут Хакобо развёл руками, — пустился наутёк! Попросту смылся! Охота была окончена, ко всеобщему разочарованию: ведь нам так и не удалось его завалить!

— Да, эти твари так легко не умирают.

Дик вдохнул дым сигареты и на миг задержал его в лёгких, прежде чем выдохнуть.

— Этот сдох через пару дней! — вмешался Пао. — Когда мы вернулись с проводником, туша была ещё тёплой.

— Несколько человек его так умело разделали, что не осталось даже костей! — Хакобо перенял ликующий тон своих друзей. — Одни бивни были длиной с эту дверь!

Килиану это описание охоты показалось поистине ужасным. Он привык охотиться в Пиренеях на оленей и серн, но даже представить не мог подобной картины. Он всегда старался убить животное с первого выстрела, не причиняя ему страданий. И не знал ни одного человека, который получал бы удовольствие, умышленно продлевая агонию животного.

— Но ведь это очень опасно.

— Надо думать! — Дик уставился на него ледяными голубыми глазами, и Килиану пришлось прикурить сигарету, чтобы избежать его взгляда. — А я был на охоте, где негры поймали слоненка в ловушку, подняли его и бросили наземь, так что он превратился в месиво из мяса и костей...

— Не хотел бы я встретиться с его мамашей!.. — Пао рассмеялся в своей обычной манере, показывая кривые зубы. — Хорошо, что никого из нас там не было!

Килиан решил, что с него хватит. Да, вечерок выдался тот ещё! История с Хулией, разговор с ней на сомнительную тему, пребывание среди незнакомых людей, к которым он сам никогда бы и близко не подошёл, и, наконец, рассказы этих идиотов о жестокой охоте... С каждой минутой он все больше склонялся к мысли, что первый вечер в знаменитом казино станет для него и последним. Выпитое спиртное бросилось в голову, а галстук душил так, что пришлось ослабить узел.

— Да что с тобой сегодня? — шёпотом спросил Хакобо.

— Пожалуй, лучше бы я остался в лесу... — пробормотал Килиан, прикуривая новую сигарету от предыдущей.

— Что-что?

— Нет, ничего. Ты собираешься ещё здесь побыть?

— Нет, мы хотим пойти в более оживлённое местечко. — Хакобо сомневался, стоит ли звать брата с собой, но в конце концов сказал: — А ты можешь вернуться на плантацию вместе с остальными.

— Да, конечно, — согласился Килиан.

«Если у них я тоже не окажусь лишним», — подумал он.

Хакобо, Дик и Пао удалились. Килиан какое-то время постоял, наблюдая, как молодые люди играют в бильярд.

И тут его внимание привлекли чьи-то голоса. Повернувшись, в нескольких шагах от себя он увидел красного от гнева Эмилио, о чём-то горячо спорившего с мускулистым негром в элегантном костюме цвета загара. Хенероса тянула мужа за руку, но тот, казалось, ее даже не замечал. Голоса звучали все громче, люди собирались вокруг, молча качая головами. Килиан подошёл ближе — посмотреть, что происходит.

— Как ты можешь так говорить — именно ты, Густаво? — почти кричал Эмилио. — Я столько лет был другом твоего отца! Разве я хоть раз чем-нибудь вас обидел? Осмелюсь сказать, я прожил на этом острове дольше тебя!

— Ты не желаешь понять, Эмилио, — защищался тот. Капли пота блестели на его широком лбу, изборожденным морщинами, стекали по вискам под очки с квадратными стёклами. — Я говорю не о тебе, а вообще о белых. Вы бессовестно эксплуатировали нас все эти годы. Но рано или поздно вам придётся отсюда убраться.

— Ну конечно, именно этого вы и хотите — половина всех тех, что собрались здесь сегодня вечером, — распалялся в ответ Эмилио. — Чтобы мы отсюда уехали, оставив все вам... и мое дело тоже! Вот только не видать тебе моей торговли, Густаво!

Он ткнул его пальцем в грудь.

— Я рвал жилы на этой земле, чтобы моя семья могла жить лучше. И я не позволю ни тебе, ни кому-либо другому мне угрожать!

Совершенно растерянная Хенероса не знала, что делать, и лишь беспомощно умоляла мужа поскорее уйти. Килиан заметил облегчение на ее лице, когда к ним подошла Хулия в сопровождении Мануэля.

— Никто тебе не угрожает, Эмилио! Я считал тебя более разумным. Ты хоть раз пытался поставить себя на наше место? — широкие ноздри Густаво возмущённо раздувались.

— На ваше место? — взревел Эмилио. — Можно подумать, мне все это с неба упало!

— Хватит, папа! — Хулия схватила его за руку, смерив обоих суровым взглядом. — Вы бы хоть людей постыдились! Папа, Густаво! Неужели вы позволите этой дурацкой политике разрушить вашу дружбу? Вы только теряете время, потому что здесь дела по-прежнему обстоят так же, как и много лет назад.

Оба молча посмотрели друг на друга, но ни один не подумал извиниться. В конце концов Эмилио позволил Хенеросе себя увести и вслед за ней направился к выходу. Зрители мало-помалу тоже разошлись по своим столикам и вернулись к разговорам, главной темой которых, впрочем, был именно этот спор, свидетелями которого все стали. Мануэль и Килиан проводили их до дверей.

— Все хорошо, Хулия? — заботливо спросил Мануэль, увидев, что девушка покраснела и тяжело дышит.

— Все хорошо, Мануэль, спасибо, — она сердечно пожала ему руку. — Я замечательно провела с тобой время. Не скрою, это было самое лучшее время за вечер. — Покосившись на Килиана, она заметила, как он поморщился, и поспешила добавить: — Танец с тобой тоже был неплох. К сожалению, сейчас нам лучше уехать. О боже, какой стыд! Я теперь целый год я не смогу показаться в этом казино!

— Мне очень жаль, Хулия, — виновато произнёс Эмилио. — Если бы я знал... Хенероса, что-то мне жарко...

— Успокойся, Эмилио, — пыталась утешить его жена, нервно поправляя тонкие кружевные перчатки. — Боюсь, теперь нам придется привыкать к бесконечным претензиям этих неблагодарных. Да-да, именно так: неблагодарных.

— Ничего страшного, мама, — сказала Хулия. — Увидимся, — произнесла она, обращаясь к Килиану и Мануэлю.

— Очень на это надеюсь, — заявил Мануэль. — И думаю, скоро. Спокойной ночи, Хулия.

Мануэль и Килиан долго смотрели им вслед, стоя в дверях казино, пока они не скрылись из виду.

— Очаровательная девушка, — сказал Мануэль, протирая очки платком.

Килиан широко улыбнулся — впервые за долгое время.

Через несколько дней бой принёс Хулии записку от Хакобо:

«Раскаиваюсь в своём поведении. Надеюсь, ты меня простишь. Этого больше не повторится».

Эти две строчки она прокручивала в голове несколько дней, а перед глазами у неё стояли сияющие зеленые глаза, чёрные волосы и мускулистое тело человека, в которого она считала себя влюблённой. Чем больше она повторяла последние слова записки, тем больше походила к выводу, что они что-нибудь да значат. Возможно, ее выпад в казино заставил его задуматься и понять, что они созданы друг для друга.

Две недели она выдерживала характер, но на третью все же сдалась. Ей необходимо было увидеть его, услышать его голос. Она обдумывала разные способы встретиться с Хакабо, но отвергала один за другим. Новое приглашение на семейный ужин лишь ещё больше укрепит подозрения матери, что она неравнодушна к старшему из братьев. Пригласить в кино или в кафе? Она не была уверена, что Хакобо примет приглашение, и боялась получить отказ. Устроить новую вечеринку с друзьями в казино тоже не казалось ей хорошей идеей, особенно после того, что там устроил ее отец; должно быть, его выходку до сих пор обсуждают на всех углах. Это был главный недостаток Санта-Исабель: городок так мал, что любой пустяк в нем становился настоящим событием, нарушая монотонное течение жизни, и пройдут долгие недели, прежде чем все уляжется и забудется.