Она невольно фыркнула. Ну это же просто смешно. Вот почему она всего боится?

Кларенс развернулась, собираясь вернуться к своим бумагам, и вдруг увидела еще одного незнакомца — не слишком высокого, с совершенно седыми волосами; он спешил прямо к ней, возбужденно жестикулируя и лопоча что-то на незнакомом языке. Этого еще не хватало! Она даже не успела подумать, кто бы это мог быть, и чего он от нее хочет, когда увидела прямо перед собой лицо этого человека, иссеченное уродливыми шрамами. Несколько секунд он пристально ее разглядывал, чуть отдалившись; затем снова приблизился, бормоча какие-то непонятные слова и покачивая головой.

— Простите, но я не понимаю, о чем вы говорите, — сказала Кларенс; ее сердце бешено колотилось.

Она зашагала по красной глинистой земле двора. Незнакомец следовал за ней, то возводя к небу искореженные артритом руки, то протягивая их в сторону Кларенс, словно порываясь ее схватить. У нее было ощущение, будто он почему-то сердится.

— Простите, пожалуйста, я уже ухожу, — сказала она. — Фернандо Гарус ждет меня в конторе, видите? — она указала на маленькое здание. — Да, он там.

Она ускорила шаг и влетела в кабинет, оглянувшись: не следует ли за ней этот странный человек.

И тут же налетела на живую гранитную стену, одетую в джинсы и белую футболку.

— Вы что, ослепли?

Чьи-то сильные руки схватили ее за предплечья, отстраняя. Кларенс почувствовала, как что-то мокрое и горячее потекло по лицу.

— Экая неженка! — усмехнулся уже знакомый чернокожий гигант. — Уже и кровь из носа!

Кларенс поднесла руку к лицу и убедилась, что это правда. Она полезла в сумочку и достала несколько бумажных носовых платков.

Итак, она была права: громила все еще здесь.

— Я думала, вы уже ушли, — сказала она, оторвав кромку носового платка, чтобы остановить кровотечение.

— Я никуда не спешу, — ответил он.

— Зато я спешу. Я должна разобрать все это до прихода Фернандо.

Громила преспокойно уселся за стол, и стул заскрипел под его тяжестью. Кларенс принялась укладывать в шкаф разложенные по порядку стопки бумаг, чувствуя, что он ни на минуту не спускает с нее глаз. Его пристальный взгляд ее нервировал, тем более что он даже не предложил помочь. Форменный хам, иначе не скажешь!

— Простите, Кларенс, я немножко задержался, — послышался у нее за спиной знакомый голос.

Кларенс вздрогнула и обернулась. Фернандо широким шагом пересек кабинет и удивленно застыл при виде чернокожего.

— А я думал, что в такую погоду тебя стоит ждать только завтра, — сказал он.

Он подошел к громиле и подал ему руку.

— Давно ты здесь?

Кларенс подошла, чтобы забрать последнюю стопку бумаг.

— Эй, что с тобой случилось? — спросил Фернандо.

— Ничего, я просто ушиблась дверью.

Фернандо проводил ее до шкафа и заглянул внутрь.

— Ну вот, совсем другое дело! — воскликнул он. — Я вижу, ты не теряла времени даром... Ну как, нашла что-нибудь интересное?

— На самом деле, здесь нет почти ничего, чего я не знала бы раньше... Меня только удивило, что здесь нет никаких записей о детях, родившихся на плантации, зато постоянно упоминаются имена матерей, рожавших в здешней больнице. Даже не знаю. Мне казалось, в Сампаке было много детей, разве нет?

— Ну разумеется, — Фернандо кивнул на чернокожего великана, смотревшего на них хмурым взглядом. — Вот, например, один из них. Ты ведь родился здесь?

Кларенс с интересом взглянула на него. Ему, наверное, было около сорока лет — стало быть, он родился как раз в тот период времени, что так ее интересовал.

— Вот только не могу сказать, были уже тогда переписи или нет... Может, стоит поискать в школе, в списках учеников... Боюсь, что бы здесь ни происходило, никаких следов не осталось. А ты что скажешь, Инико?

«Инико... — медленно повторила она про себя. — Его зовут Инико. Какое странное имя».

— Нас было много, — ответил он без особого энтузиазма. — Но я больше времени проводил в деревне, с родней матери, чем на плантации. Что же касается переписей, то женщины-буби обычно рожали у себя в деревнях, а нигерийки — в семейных бараках, Только если возникали какие-то проблемы, женщину клали в больницу при плантации. А белые рожали в городской больнице.

— А почему тебя это интересует, Кларенс? — спросил Фернандо.

— Ну... — она лихорадочно соображала, что бы соврать. — В моем исследовании — я имею в виду, в моей работе, есть раздел, посвященный именам детей, родившихся в колониальную эпоху...

— Каким именно именам? — резко перебил Инико. — Родители давали нам одни имена, а в школе нас записывали под другими.

«Как все сложно», — подумала Кларенс.

— Ну… — Фернандо цокнул языком. — Боюсь, эта тема несколько... щекотливая.

— Ну что ж. — Кларенс решила не настаивать, чтобы не возбуждать подозрений. — Короче говоря, я не нашла здесь ничего нового, чего бы уже не знала.

«Кроме того, что мой отец тяжело болел», — подумала она.

— Я не успела закончить. Если разрешишь приехать как-нибудь в другой раз, обещаю довести работу до конца.

— Тебе обязательно стоит вернуться. Ты же еще ничего не видела! Инико, ты сейчас едешь в Малабо?

Чернокожий гигант кивнул.

— Можешь подбросить Кларенс в город? — Его голос звучал так, словно он скорее приказывал, чем спрашивал. Затем Фернандо снова повернулся к Кларенс. — Э-э-э... Прости, Кларенс, но тут возникла небольшая проблема. Затопило помещение с генераторами, и я не могу сейчас уехать.

Он достал из кармана ключ.

— Так что извини. Инико будет готов через минуту.

Кларенс поняла, что им нужно поговорить наедине, и молча кивнула. Она взяла сумочку, пока Фернандо открывал шкаф, и тут почувствовала, что Инико по-прежнему не сводит с нее пристального взгляда, холодного, как айсберг. Возможно, так он выражал свою благодарность, что соизволила оставить их наедине.

Она поджала губы и вышла, с иронией думая, как, должно быть, будет весело провести в его обществе всю дорогу до Малабо. Она уже знала, что джип, который она видела во дворе, принадлежит Инико, но все не решалась покинуть здание, чтобы снова не встретиться с тем сумасшедшим, что крутился неподалеку от двери.

Насколько она могла слышать, они говорили о счетах. В какой-то момент ей даже показалось, что они спорят, потому что Инико повысил голос, но Фернандо по-прежнему оставался спокойным, что-то терпеливо ему объясняя.

Вскоре оба вышли из кабинета. Фернандо принялся настаивать, чтобы Кларенс приезжала в Сампаку, когда захочет, в любое время, пока остается на острове. Он протянул ей листок с номером своего телефона, разрешив звонить в любое время и по любому вопросу.

Пока они разговаривали, Инико успел пересечь двор, направляясь к припаркованному у крыльца белому «лендроверу», и Кларенс пришлось бежать, чтобы его догнать.

Он забрался в машину, завел мотор и развернулся.

«А что, если он и не собирается меня везти?» — подумала она.

И тут увидела, как Инико протянул руку и опустил боковое стекло рядом с пассажирским сиденьем.

— Ну и что вы стоите? — буркнул он. — Залезайте в машину!

Забравшись в машину, Кларенс заметила, что ее брюки закапаны кровью. Она попыталась вытереть их рукой, но лишь еще больше размазала.

Несколько километров пути между ними висело неловкое молчание. Кларенс смотрела в окно. Дождь прекратился, но стелющийся понизу туман затянул заросли кустов по обе стороны дороги. Внедорожник на приличной скорости без проблем добрался до поворота на главное шоссе. Вскоре она разглядела впереди первые постройки города. Инико, в свою очередь, взглянул на часы.

— Где вы остановились? — спросил он.

Она назвала улицу и название отеля. Он кивнул.

— Сначала я должен заехать в аэропорт, — буркнул он. — Если хотите, чтобы я отвез вас в отель, придется подождать. Если нет, могу высадить вас здесь.

Кларенс недовольно нахмурилась. Она подумала, что до центра слишком далеко, а ей совсем не хотелось снова бродить в одиночестве по этим полуразрушенным кварталам.

— Хорошо, — коротко ответила она.

— Что это значит?

— Это значит, что, если вас не затруднит, я предпочитаю ехать с вами в аэропорт, — несколько раздраженно ответила она. — Надеюсь, вы не собираетесь никуда улетать?

Это было, конечно, глупое замечание. Но, в конце концов, она всегда может вернуться в отель на такси.

Инико покривил губы, что, видимо, должно было означать сдержанную улыбку.

— Ладно, успокойтесь, — буркнул он. — Я должен кое-кого встретить в аэропорту. Мы и так уже опаздываем.

Он вырулил влево, чтобы повернуть на шоссе в аэропорт. Через несколько минут Кларенс начала узнавать дорогу, по которой ее везли вчера.

Когда они добрались до маленькой парковки, окруженной огромными деревьями, на которых дремали большие черные грифы с белыми воротничками на шее, среди множества пассажиров, ожидавших такси, она заметила молодого мужчину, помахавшего им рукой. Она заметила, что, в отличие от большинства местных, он очень хорошо одет. На нем были светлые джинсы и белая рубашка. Подхватив чемодан, он направился к ним. Инико выскочил из машины, и оба крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Затем оба посмотрели в сторону машины, и Кларенс поняла, что они говорят о ней. Она засомневалась, не стоит ли ей выйти, но все же решила подождать.

Затем оба забрались в «лендровер».

— Мне пересесть назад? — шепотом спросила Кларенс у Инико.

— Нет, что ты, — ответил молодой человек, сев сзади. — Инико сказал, что ты испанка и у тебя есть знакомые в Сампаке.

Его искренность и непринужденная манера разговора очень располагали, а голос звучал доброжелательно.

— ...И что тебя зовут Кларенс, как этот город, — продолжил он.

Она кивнула. Видимо, ей уже не суждено быть просто Кларенс. Здесь она навсегда останется «Кларенс-как-этот-город».

— Меня зовут Лаха.

Он протянул руку.