ствие (в одиночестве) с Приморского вокзала по желез­

ной дороге до Озерков. Там выпивал он, также в одино­

честве, вина; уезжал обратно. И фраппировал видом

знатного иностранца буфетную прислугу, железнодорож­

ников и шпиков.

Заведя речь о поездках, припоминаю много разных.

Зимнюю этого года в Юкки, в тамошний р е с т о р а н , — по­

ездку, которая имела для Блока своего рода роковое зна-

* Об умении жить ( фр. ) .

384

чение. Дело в том, что там, впервые в жизни, он вкусил

сладость замирания сердца при спуске с гор. В ту зиму

там были устроены великолепно расчищенные снеговые

скаты через лес прямо на середину озера. Мальчишки с

санками вертелись на гребне горы («Русская Швейцария»),

предлагая свои услуги. Мы уселись и скатились благо­

получно раз. Блок захотел сейчас же другой. А по­

том так пристрастился к этому «сильному ощущению»,

что с открытием «американских гор» в «Луна-Парке»

сделался их постоянным страстным посетителем. Ездил

туда и один, и с подружившимся с ним вскоре М. И. Те­

рещенко (издателем «Сирин», а впоследствии министром

финансов). В одно лето, за первую половину его, Блок

спустился с гор, по собственному подсчету, восемьде­

сят раз.

Другая совместная поездка моя с Блоком была в нача­

ле 1912 года в Шуваловский парк, в готическую церковь

парка; это было в Страстную пятницу. Раннюю же

Пасху этого года, в десятиградусный мороз, мы, по условию,

встретили вместе, сойдясь у памятника Петру Фальконета

и сразу пройдя на площадь Исаакиевского собора.

В следующее лето совершили поездку в Белоостров —

и оттуда на лошади, мимо забытых рельсов, в Сестро-

рецк. Подобные прогулки Блок делал часто один, «от­

крыв» этот путь, очень ему нравившийся уединением.

Раз летом были мы, вместе с жившим там Евг. П. Ива­

новым, в Петергофе. Это была специальная прогулка на

велосипедах. Мой носил название «Аплодисмент», Блока —

назывался просто: «Васька». Помню дивный вид с Мон-

плезира; помню путь по Заячьему ремизу на Бабигон.

Отраднейшее впечатление оставила поездка в августе

1912 года в Лесной и Мурино. Для нее я ночевал у Бло­

ка в его новой квартире — в доме, которому суждено

было стать последним приютом его на этой земле.

Помню утренний путь от Пряжки на извозчике до

Выборгской и оттуда на паровике к трактиру в Лес­

ном — последней остановке у начала Старопарголовского

и Сосновки. Подкрепили силы закуской и взяли извоз­

чика в Мурино, туда — прямо, а обратно — через Первое

Парголово к Приморскому вокзалу в Озерках. В Мурине

выкупались в речонке (к плаванию Блок оказывал малые

способности, но купанье ценил во всякую погоду и осо­

бенно, конечно, помнил и любил свои океанские купанья:

в 1911 году — в Бретани, в 1913 году — в Биаррице),

14 А. Блок в восп. совр., т. 1 385

осмотрели село, которого ни тот, ни другой никогда не

видали, и отправились под вечер на Бугры. В дальней

деревне виднелось зарево: горели Дранишники или Луп-

полово; и совесть немножко грызла, что не погнали из­

возчика туда (в те поры вполне в наших средствах было

это сделать).

Бугры совсем околдовали нас. Всего в трех верстах

от населеннейшего Шувалова, в пятнадцати от Петер­

бурга — настоящий оазис в безлюдной пустыне болот

и полей; притом — сам безлюдный, покинутый. «Haunted

cottage» * — пустые красивые строения (тщетно за год

до того силились зазвать туда публику, открыв «пан­

сион»), заброшенный теннис, пруды; живописный, таин-

ствено-жуткий в августовское новолуние парк...

Жалел я, что не показал Блоку лучших под Петер­

бургом мест: Левашовского парка, десятой версты за

Ораниенбаумом по пути на Красную Горку, Токсова...

Природу он умел чувствовать как мало кто. Мельчай­

шие, разнообразные виды среднерусской флоры были

ему близки каждый по-своему.

На Лахте, в Стрельне, в местах за Нарвской заста­

вой **, куда Блок полюбил уезжать в последние годы своей

жизни (за Нарвскую заставу была его последняя про­

гулка весною 1921 года), вместе с Блоком я никогда

не бывал...

Зато сколько частей Петербурга исходили мы с ним

вдвоем! Таракановку и Петровский остров, Петербургскую

и Пески. Лесной и Екатерингоф, но больше всего Острова.

С 1911 года на Островах в роскошной ампирной даче

гр. Мордвинова, с ее прелестным «китайским павильо­

ном» в густом саду, поселился наш общий приятель,

старший много, но молодой душою не менее нас —

энтузиаст доцент (профессором не утверждавшийся)

Е. В. Аничков. Первые прогулки на Острова совершали

мы с последним и Блоком еще до того, как Аничков

«заделался туземцем». Как сейчас помню одно такое

возвращение со Стрелки пешком. Тогда нельзя было

почему-то, при таком возвращении по Каменному остро­

ву, не попасть на одну аллею, к пустому месту, к

небольшому саду сгоревшей или вообще уничтоженной

дачи (такая была тогда всего одна на весь остров!).

* Заколдованный дом ( англ. ) .

** Княжево, Дачное и т. д. ( Примеч. Вл. Пяста. )

386

Каким бы путем вы ни шли в ту сторону, как бы вы ни

старались вернуться тою же дорогою и обойти это м е с т о , —

вам никогда миновать его не удавалось! Отлично по­

мнится наш разговор по этому поводу — о неизбежной

встрече этой дачи... Совершенно то же случалось всегда

со всеми нами тремя!

Были раз мы у Аничкова на Каменном, и Блок и я

вместе, зимою. Именно — 1 января 1913 года — на спирити­

ческом сеансе, единственном у Аничкова, который вовсе

не склонен был к занятиям этого рода. Но тут один кру­

жок предложил в виде опыта F. В. Аничкову устроить у

себя сеанс с Гузиком, на что он и согласился.

А. А. Блок (как и я) впервые в жизни участвовал в

спиритическом сеансе. Говорю «участвовал», так как для

всех собравшихся ясно было, что присутствие Блока не

было безразличным для хода явлений (о подделке их в

данных обстоятельствах, конечно, не могло быть и речи).

Медиумичность А. А. Блока, несомненно, помогала боль­

шей отчетливости как световых, так и стуковых и даже

двигательных явлений, которые все имели место в дан­

ном сеансе. А, как известно, кружки в новом соста­

ве очень редко с первого раза добиваются явлений —

особенно всех трех порядков сразу. А. А. Блок задавал

«Шварценбергу» («нечто», воплощавшееся около Гузика)

несколько вопросов, причем относился с нежною состра¬

дательностью как к шалящему «духу», так, в особенно­

сти, к медиуму, находя его очень истощенным во время

последовавшего ужина. Помню его настоящее соболезно­

вание, когда он узнал о сумме вознаграждения, опреде­

ляемого Ив. Гузиком за сеанс... 36

Тут же припоминается мне, что в театре вместе

с А. А. Блоком я почти не бывал. Два представле­

ния (еще в 1907 году) «Балаганчика», один «Кукольный

театр» (в году уже 1916-м, в особняке Гауша на Англий­

ской набережной), да еще ложа, осенью 1911 года,

на оперетке «Романтическая женщина». Очень пленяла

меня эта оперетта с песнею «Роза, Роза», исполнявшейся

всем залом, и я достал ложу, где мы были вчетвером, с

женами, после чего поехали ко мне на Пески, где я

только что впервые поселился «самостоятельным домом».

Блока очень беспокоила сырость моего помещения,

которую он почувствовал, войдя; и в скором времени я

получил от него подарок — керосино-калильную печку.

Честно служила она мне несколько лет, надобилась часто,