— Класс! — улыбнулся я. — но светлая кровь у нее есть?

— Именно! — один из атлантов неожиданно встал со своего огромного стула и сделал несколько шагов по направлению к моей жене. Из-под его ног-столбов вылетали при каждом шаге целые облака пыли, в замкнутом пространстве создавая ощущение мини-землетрясения. Как сильно я не боялся, ноги предательски тряслись, но я загородил своих девчонок от каменного истукана, но тот шевельнув рукой быстро отодвинул меня в сторону. Его прикосновение оказалось холодным и неприятным, будто к мокрой стене голой спиной прикоснулся.

Перед женой он опустился на одно колено. Аккуратно взял ее тонкую маленькую ладошку в свою огромную лапищу. Все это очень напоминало то, что истукан собрался делать ей предложение руки и сердца. Все было настолько реалистично, что я даже уточнил на всякий случай:

— Она жената, парень…

Но истукан не обращал на меня никакого внимания. С тихим скрипом он повертел головой, рассматривая Светку со всех сторон, будто оценивая ее. Потом прислонился каменными грубо вытесанными губами к ее руке. Прикрыл глаза, словно обнюхивая.

И тут по нем словно прошел разряд тока. Истукан вздрогнул всем телом. Его каменные, гранитно-глинянные сочленения затряслись. С них посыпалась пыль. По руке и лицу вдруг голубоватыми огнями загорелись какие-то непонятные символы, больше напоминающие руны. Перебираясь с руки на плечо и грудь, распространяясь по всему телу, они горели повсюду. Истукан теперь напоминал новогоднюю елку.

Я боялся вмешиваться. Тем более Светка не кричала, не вырывалась. Счастливая Янка снимала все на свой айфон. Тускло горел огонек видеокамеры. Да и истукан был похоже доволен.

Через минуту свечение погасло. Казалось бы полностью удовлетворенный атлант занял свое место на одном из двенадцати стульях.

— Она голубой крови! — провозгласил старший из стражей подземелья.

— Это мы и так знали, — буркнул я, вспомнив еврейскую родню своей Светланы, где числились ювелиры.

— Она мать Хранителя! — торжественно объявил истукан.

— Что?! — поперхнулся я.

Каменный совет зашевелился. Они один за другим вставали, преклоняя перед женой колени, низко склонив головы, прижав правую руку к левой половине груди. Это было настолько нереально, чудовищной и удивительно, что я только мог молча наблюдать за происходящим и нелепо открывать рот, будто рыба выброшенная на берег. Моя жена — мать Хранителя Книги Судеб! Офигеть…Значит…Мишка?! Или не Мишка? Что они там говорили про Хранителя? Чист душой и с добрым сердцем? Значит все-таки он…такого доверчивого человека, еще надо поискать…Хранитель! Надо же…

— Ты привела в этот мир Хранителя, чтобы спасти его! Мы вечно будем служить тебе и твоему сыну! — от удара грудь истукана пошла мелкими трещинками.

— Я могу забрать Книгу? — Светлана соорентировалась быстрее всех и выступила вперед. — Или Хранитель сам должен придти за ней?

— Матерь Хранителя должна передать ему ее, — самый маленький из истуканов быстро вскочил с колен и прошел к столбу, где в переплете из человеческой кожи лежала Книга Судеб. Почтительно взял ее и преподнес Светке, которая, кажется, даже покраснела от смущения.

— Спасибочки, — она улыбнулась, смахнув со лба волнистую прядь волос.

— Если в течении суток Книга Судеб не окажется у Хранителя, — ну конечно же! Атланты обязаны были подстраховаться. Что-то подобное я и предполагал… — то все ее страницы станут девственно чисты…

— И что это значит? — из-за наших спин высунулась любопытная Красовская.

— Если страницы в Книге будут пусты, то и мира нашего не будет, — хмуро ответил я, понимая в какую ерунду мы только что влезли. Если в течении суток мы не найдем Мишку, а тот не впишет что-то в этот талмут, известное только лишь ему, то мир просто исчезнет, вернется к стадии, когда в огромном океане не было даже амеб и инфузорий туфелек.

— Благодарю вас! — снова поклонилась Света, крепко прижимая к себе тяжелую книгу.

— Январь вас проводит… — напоследок буркнул самый старший из двенадцати атлантов.

Странное имя, мелькнула в голове мысль. Знакомое…Я обернулся назад, где по своим местам вокруг уже теперь пустого столба рассаживались каменные истуканы. Ну конечно! Как я сразу не догадался!

— А Декабрь всегда такой суровый? — спросил я у маленького аталанта.

— Нет, только когда дело касается книги, а так он хорошийи добрый, — беспечно махнул рукой истукан, чуть не обрушив свод пещеры.

Значит предания о них сохранились. Только люди со временем забыли кто они, назвав их именами месяцы года. Вот как…

На прощание я оглянулся на пещеру. Свет в масленных нишах понемногу тух, стало темнее. Каждый из одиннадцати братьев занял свое место на стуле, вперив тяжелый взгляд в стол, словно и не бродили они по пещере, как живые минуту назад. Окаменели.

— А ты? — кивнул я Январю, намекая на застывших братьев.

— Вот провожу вас к выходу и к ним! — улыбнулся Январь, довольно шустро для каменного перебирая ногами. На руках у него вольготно разместилась Красовская, отставив чуть в сторону травмированную ногу, что-то нашептывая ему на ухо, видимо договариваясь об эксклюзивном интервью. А что? С нее станется…Мы со Светкой шли позади. Жена бережно прижимала к груди книгу.

— До сих пор не могу поверить… — прошептала мне она, как ни странно счастливым голосом.

— Что Мишка — Хранитель Книги Судеб? — усмехнулся я. — Что ему предназначено изменить мир к лучшему?

— Ну да… — усмехнулась жена. — Представляю, что он напишет. Чтобы у всех в мире было по мощному смартфону и бесплатные игры!

Я засмеялся, но на душе заскребли кошки. А так ли хорошо мы знаем собственного сына? Неужели Мишка, к которому даже друзья во дворе относились с толикой снисхождения — человек, в руках которого судьба всей Вселенной. Я вспомнил его чуткий внимательный взгляд, детскую непосредственность, тонкую ранимую душу, и вдруг понял, что именно таких людей в нашем мире предательства и лжи нам не хватает. Как там сказали атланты? Чистый душой и добрым сердцем? Именно из таких был наш Мишка. От переполняющей сердце гордости я приобнял Светку и нежно поцеловал в губы.

— Я горжусь им… — шепнул ей. Она ничего не ответила, лишь сильнее прижала книгу, улыбнувшись в ответ. — Мать Хранителя…

— Да иди ты! — она пихнула меня в плечо, и мы рассмеялись.

— Вот здесь выход… — Январь, кряхтя толкнул тяжелый люк вверх над нашими головами, аккуратно до этого опустив Красовскую на пол. Луч света прорвался внутрь лаза, осветив узкий каменный мешок, где мы находились.

— Помните про сутки, — сказал Январь напоследок, взмахнув каменной дланью, от чего задел ненароком потолок и тот осыпался. — Ой… — пожал плечами истукан. — Неловко как получилось…

Затоптался на месте, бросая на нас со Светкой косые взгляды.

— Светуль, кажется нам пора! — я все мигом понял. Мы мужчины сразу просекаем такие моменты. Подсадил жену в люк, запрыгнул сам. Январь и Яна еще минуты три о чем-то шушукались. Потом в проеме появилась голова Красовской. Январь аккуратно поднимал ее на поверхность.

— Обалденный мужчина! — мечтательно пробормотала Янка, отползая в сторону от входа в пещеры. — На руках носит, комплименты говорит, жаль каменный…

Мы с женой весело рассмеялись. И только тут я догадался оглядеться. Наша компания вылезла в огромном храме. На потолке, изрисованном фресками, высился Иисус с архангелами. Левее от нас стоял алтарь, множество икон и тяжелый запах свечей вперемешку с ладаном.

— Красота-то какая… — прошептала Светлана, крестясь. Запиликал мобильник. Повалили кучей смс-ки, главным образом от Эльвиры Олеговны. И мне, и жене штук по сто. А вот Янке набирали два раза и оба выпускающий редактор. Сколько же мы пробыли в подземельях Харькова? С огромным трудом я затолкал люк обратно в пазы, в которые он лег как влитой. Теперь я никогда в жизни не обнаружу вход в самое таинственное место родного города, даже если очень захочу. Неизвестные строители постарались сохранить в тайне местоположение Книги Судеб.