— Что вы здесь делаете? — мы одновременно обернулись. У выхода из храма стоял молодой батюшка в рясе с узкой бородкой клинышком и внимательными глазами.

— Простите нас…мы… — я беспомощно обернулся на то место, где был лаз, но никаких следов его не нашел.

— Мы…

— Мы за помощью к вам! — нашлась первая Красовская. — Шли мимо, а я ногу неудачно подвернула… — она с сожалением покосилась на вывернутую лодыжку.

Батюшка нам не поверил. С сомнением покосился на прижатую к груди Светки книгу и подошел поближе, опустился перед Янкой на колени. Быстро и профессионально осмотрел травмированный сустав.

— Тут нужна помощь врача. Нога опухла, возможно перелом… — он оглянулся на нас с женой.

— Точно! — попятились мы к выходу. — Вы же вызовите скорую? Не откажите? — наши спины уперлись в тяжелую массивную дубовую дверь, ведущую к выходу из храма.

— Я… — расстерялся тот. — Вы так и не ответили, как сюда попали?

— Извините! — мы пулей вылетели из храма. В голове неотступно стучал секундомер, отмеряя положенные нашему сыну и всему миру сутки. Не хватало нам еще разбираться с полицией и скорой.

— Думаю, Яна все поняла! — с надеждой бросила на бегу Светлана.

— Она девочка умная… — ответил я, вылетая за ворота.

Мы были в центре Харькова. Мимо с визгом покрышек неслись машины, скрипели натужно зеленые маршрутки. Народ сновал по площади мимо Исторического музея, будто муравьи. На нас никто не обращал внимания. От большого скопления народа, немного расстерялись. Затоптались на месте. Пока один из особенно рьяных автолюбителей не обрызгал нас с ног до головы мелким грязно-снежным крошевом вперемешку с водой из лужи.

— Ты офигел?! — воскликнул я на водителя притормозившей возле нас «девятки».

Из салона выбрались двое крепких бритоголовых мужчин. Один из них чем-то напоминал истуканов, которых мы видели в подземельях, а второй словно расплывался, принимая разные образы. Сердце подозрительно екнуло, готовое к самому худшему.

— Вы кто? — уточнил я, хватая Светку за руку.

— Стоять на месте! — закричал здоровяк, доставая из-за пояса пистолет. — Отдайте немедленно Книгу!

— Только, что отзвонился Веер. Дворкин добыл Книгу! — радостно воскликнул Шаман несколько минут назд поговоривший со своими подчиненными по телефону. Мишка сидел в углу, связанный по рукам и ногам, с плотной темной повязкой на глазах. Его сторожил лично Бес, как самый сильный экстрасенс из спецотряда номер триннадцать.

— Отлично! — обрадовался тот, потирая полураздавленное Мишкой горло. — Значит мы уже на финишной прямой. Остался последний рывок… — Бес встал со стула и прошелся по комнате, закинув руки за спину. — Совсем скоро мы сделаем то, что планировали…

— Вот тогда и заживем! — мечтательно улыбнулся Шамана, поигрывая пистолетом, выщелкивая и запихивая обратно из него обойму. — Для начала исправим все то, что натворил этот Плешивый с пятном на черепушке. Вернем союз, КГБ и ситро из автоматов и колбасу по рублю!

Бес улыбнулся. Он никогда не верил в то, что можно что-то изменить, сломать, перемотать назад. Люди отвыкли жить по-совдеповски…Мир изменился. Харьковчане полюбили ездить на дорогих иномарках, летать на отдых в Турцию и Египет, зарабатывать и воровать деньги. Им не нужна была колбаса по рублю и водка по три шестьдесят! Они хотели просто хорошо и добротно жить, пользуясь всеми благами цивилизации. Носить в кармане дорогой смартфон, а не его переделку под названием «байкал». Вернуть их на путь строительства коммунизма было практически нереальной и глупой затеей. Плохо, что Шаман искренне вместе со своей командой в это верил. Ведь в сущности он был отличным офицером и хорошим человеком. Жаль…

— Конечно, Шаман! — снова улыбнулся он, подходя к своему напарнику почти вплотную. — Конечно, все будет так, как мы мечтали…И колбаса по рублю и водка по три шестьдесят…

Его крепкие руки вдруг схватили Шаман за плечи и резко дернули на себя. Удар головой пришелся в переносицу. Брызнула кровь. Голова бывшего офицера КГЮБ откинулась назад и на секунды, он потерял ориентацию в пространстве. Бес не стал терять зря время. Из-а пояса он выдернул длинный армейский нож. С хрустом разрезая плоть, тот медленно вошел в тело. Глаза Шамана изумленно расширились. Он попытался вдохнуть, но кровавая пелена стояла в голове. Он несколько раз дернулся, пытаясь отскочить в сторону, но руки Беса его слишком крепко держали. С противным чваканьем он провернул в ране нож. На губах Шаман появилась красная пена. Пузырьки лопались и медленно стекали струйкой вниз по подбородку.

— За что? — прохрипел он, не понимая своего командира. Все произошло настолько неожиданно, что офицер даже не понял, что умирает, что это его последний вопрос на этом свете.

— Понимаешь, Шаман, — улыбнулся Бес, наблюдая как в глазах раненного угасает жизнь, — общее благоденствие — это, конечно, хорошо, но жизнь стала другой. Люди стали другими. Сменилось поколение, у которого уже другие ценности. Мне нужна книга, чтобы жить хорошо! А восстановление союза и прочая дребедень— всего лишь байка для таких идеалистов как ты и твоя команда!

— С-ссукаа! — прохрипел тот. Сил стоять уже не было. Сопротивление ослабло. Бес оттолкнул его на пол, на ходу выдергивая нож.

— Может быть…зато скорее всего очень богатая сука! Когда Хранитель перпишет мою судьбу у меня будет столько денег, сколько я сам себе пожелаю, а ты будешь гнить здесь, в этом бункере, пожираемый мышами и никто, никто в этом мире не вспомнит о том, что был такой Шаман, мечтавший восстановить союз!

Шаман закашлялся. Глаза его, будто потухли, закатились под лоб. Он несколько раз сужорожно дернулся и затих, так и не поверив в то, что все это время их всех обманывал собственный начальник и все было зря! Бес присел рядом и проверил на всякий случай пульс. Сердце напарника не билось. Он удовлетворенно вытер кровь с ножа о куртку Шамана и встал, ненароком загремев стулом.

— Вы его убили? — тихо спросил Миша, дрожащим голосом, прекрасно слышавший весь разговор и представляющий, что за схватка развернулась в бомбоубежище под станцией метро Ботанический сад.

— Да, Хранитель! — Бес вяло пнул ногой бездыханное тело. — Это был отработанный материал. Когда ты изменишь мою судьбу, то все люди для меня станут расходниками, — бывший офицер КГБ хозяйственно прибрал за пояс пистолет, с которым игрался Шаман. Проверил мимоходом, есть ли патрон в стволе и поставил на предохранитель.

— А если я не захочу? — аккуратно уточнил Мишка.

— Тогда я убью методично сначала твою бабушку, потом маму, а потом Дворкина… — злым шепотом, наклонившись к завязанным глазам мальчика, прошептал Бес. — Если честно, то я думаю, что ты сломаешься уже на бабушке…

Мишка всхлипнул и вжался в стенку. В нос ударил запах свежего перегара и репчатого лука. Его похититель был пьян.

— Для того, чтобы Хранитель сделал запись в Книге надо ему развязать глаза, — напомнил парень.

— Угрожаешь? — весело рассмеялся Бес. Это хорошо, что угрожаешь. Значит силы в тебе немеряно, но…Когда у виска твоей матери будет вот эта черная штучка, — он провел холодной вороненой сталью оружия по щеке Мишки, — я думаю, что ты передумаешь меня убивать…Ведь так?

— Тебе ее надо еще поймать! Это все слова и пустые угрозы! — Мишка разговаривал ясно и четко, как никогда раньше. — Ты и бабушку-то мою в своих руках не смог удержать, а маму защитит Саша, — уверенно заявил ребенок, со всей силы наугад пнув Беса ногой. Конечно же не попал… Удар пришелся впустую.

— Ты храбр, но глуп. Твоя мама уже почти в рукха моих людей вместе с твоим Дворкиным! Осталось только…

— Убить своих товарищей? Завладеть книгой и заставить меня сделать запись в ней?

— Какой догадливый мальчик, — похвалил его Бес, — только Веер и малыш мне не товарищи. Они, как и вся твоя родня лишь расходный материал по пути к моему могуществу! Но хватит болтать! — Бес рывком поднял крепко сбитое тело Мишки с пола. В сильных руках бывшего офицера КГБ сын мотался из стороны в сторону, как тряпичная кукла из театра марионеток. — Нам надо спешить на встречу с мамочкой, а то они нас уже заждались, если честно…