— Не он — она, Даниель. Это была женщина.

— Значит, всё-таки, Либитина.

— Да. Хотя в этом существе едва угадывался человек, настолько оно было изуродовано.

— Нефандус, правда, калека? От рождения? — полюбопытствовала Ангелика.

— Нет. Её уже вампиршей изуродовали серебро и вода из Источника. К ней применяли изощрённые пытки. Но не охотники, нет. Это подтверждение легенды: Дэви прогнал Либитину, перед этим "стерев" её личину… Действительно, теперь эту даму не опознать. Лица нет. Все кости вывихнуты и в суставы была введена вода из Источника, чтобы они срослись неправильно. Даже то, что это женщина, мы узнали только после анатомического исследования.

— Не думала, что Владыка carere morte такое чудовище! — передёрнувшись, заметила Диана. — По рассказам Миры он, скорее, просто равнодушный.

— Бездна иногда страшно меняет их… — Карл прервался: подвернулся удобный момент спросить про Миру. — Кстати, покажите мне Вако. Всё действительно так страшно, как говорит Тони? Могу ли я чем-то помочь?

— Вряд ли, — хмыкнул Даниель. — Но, что ж… Пойдём. Признаться, меня гложет совесть, когда я вижу её. В нынешнем состоянии Миры отчасти виновен я…

Карлу очень захотелось ударить его после этих слов, ударить на виду у всей группы… Руки непроизвольно сжались в кулаки, но он подавил порыв. Охотники вышли в холл за верхней одеждой.

— Она, что, на улице? — удивлённо спросил Карл, взяв пальто.

— Нет. Ты сейчас всё поймёшь, — загадочно сказал Даниель и указал на лестницу. — Она на втором этаже.

— Как ты мог поселить больную вампиршу на втором этаже?! — не удержался Карл, когда они поднимались. — Чем ближе к солнцу, тем ей хуже!

Он замолчал. Они стояли наверху, и из левого коридора тянуло жутким холодом — холодом склепа. Источником его была угловая комната с левой стороны коридора.

— Мира здесь, — сказал Даниель. Он долго, виновато гремел ключами, ища нужный, наконец отворил дверь. Карл первым вошёл в комнату.

Здесь было очень холодно — значительно холоднее, чем на улице. Незнакомая молодая женщина в закрытом тёмном платье лежала на кровати в дальнем, самом тёмном углу. Между кроватью и окном днём ставилась ширма, но сейчас, тёмным зимним вечером, она была отодвинута в сторону, а окно отворено. Вампирша была неподвижна — странная статуя не стоящего, а лежащего человека: надгробие. Сходство с надгробием усугубляла мраморная бледность её кожи. Кисти рук, спокойно лежащих вдоль тела, казались вырезанными из мела. Платье Миры было странно блёклым, словно затянутое паутиной… Когда Карл подошёл ближе, он понял, в чём дело: всё тело вампирши покрывала изморозь. Иней лежал на волосах, одевал её брови, ресницы. Тело Миры, а не открытое в зиму окно было средоточием холода. Спящая красавица в ледяном гробу…

Вампирша долго, тяжело вздохнула, и в комнате стало ещё холоднее. Диана и Ангелика жались к окну: там было немного теплее. Карл подошёл к Мире. Он хотел рассмотреть рану, которая ввергла carere morte в столь странное состояние, но, едва дотронувшись до кожи, отдёрнул руку. Подушечки его пальцев побелели и утратили чувствительность. Холодовой ожог.

Даниель, разгадав его намерение, сам повернул голову Миры набок, перед этим предусмотрительно надев тёплые зимние перчатки. Открылась рана на левом виске: треугольной формы, забитая льдом вперемешку с застывшей, чёрной в вечерней тьме кровью.

— Когда после ранения это случилось? — тихо спросил Карл.

— На седьмой день, — также тихо сказал Даниель. — Диана заметила, что кожа Миры странно тверда. Она… заледенела. Хотя тогда ещё была осень, шли дожди…

— Что сказал Тони? Он был здесь недавно.

— Её проклятие после ранения не получило пищи и взбунтовалось. Мира поставила ему заслон, но на это ушли все её силы. Поэтому теперь она не может очнуться.

— А этот… холод?

— Лихорадка наоборот, — заметил Тэрри. — Реакция на серебро в крови. Я прежде видел такое, правда, в меньших масштабах. Но тот carere morte был вполне в сознании и даже нашёл применение своей новой способности: жечь холодом.

— Чтобы очистить кровь от серебра, нужно дать её проклятию разрастись. Но если дать проклятию завладеть ей теперь, у Миры не хватит сил удержать его в узде. Она уже не будет прежней Мирой. Нам придётся убить чудовище, которое восстанет, — пробормотал Даниель. — Замкнутый круг!

— Почему ты решил, что восстанет — чудовище?

— Потому что полумеры, призванные воскресить нашу мышку, не действуют! Кровь животных ей не помогает. Человеческая стабилизированная также…

— А живая человеческая?

— Я предлагал Даниелю попробовать разбудить её поцелуем, — пошутил Тэрри. Даниель же с шокированным видом долго молчал, просто смотрел Карлу в глаза. Потом холодно спросил:

— Предлагаешь дать ей настоящую вампирскую еду?

— Да.

— Человеческую жизнь?!

— Я не думаю, что она убьёт.

— Она убьёт, Карл! И снова станет дикаркой, жадной до крови. Жаль, но она потеряна для Ордена.

Девушки совсем замёрзли, и Даниель сделал всем знак уйти. Карл отвернулся от Миры, быстрым шагом он покинул холодную комнату вместе со всеми.

— Что ты намерен делать с ней? — ледяным тоном поинтересовался охотник у Гесси. — Когда будет найден Избранный, я слышал, вы близки к тому, ты испытаешь на ней действие его крови?

— Да, — коротко сказал тот, не глядя на него.

— Это, конечно, очень грустно! — прошептала Ангелика.

— А как вы поступили с телом Кукловода? — вдруг спросил Тэрри. — Я слышал, Нефандус, как и Дэви, не боится ритуала…

Карл немного удивился вопросу, но, признаться, он был рад сменить тему беседы:

— Куклы продолжали нападать на нас и после того, как голова Либитины слетела с плеч. Тогда я заказал привезти из Доны две бочки воды.

— Тело растворили? — Даниель кивнул, а Карл похолодел. Он понял, зачем это спрашивал Теренс: охотники думают, как поступить с телом Миры после испытания с Избранным…

Скоро группа ушла в очередной рейд по спящему городу. Карл остался в доме. Сказавшись уставшим с дороги, он лёг спать, но едва группа скрылась в тени улицы, охотник вышел из комнаты и спустился к Диане, коротающей ночь за чтением книги и бокалом вина. Девушка с надеждой взглянула на него:

— Ну, что ты придумал? Что от меня требуется? Слуги спят, группа вернётся к рассвету — время у нас есть. Ты увезёшь Миру?

— Нет, — ошеломлённо сказал Карл. — Нет, зачем? Она останется здесь. А как ей помочь, я знаю. Что ты там пытаешься спрятать? Вино? Нет, нужно что-то покрепче.

— В погреб Гесси я не полезу: у этих педантов всё сосчитано. У Тэрри, кажется, было виски.

— Ага. Тогда укради у него бутылку. Встретимся у Миры.

Здесь немногое изменилось за время их отсутствия: только стало ещё холоднее, а волосы, брови, ресницы Миры совсем побелели от инея. Карл захватил с собой саквояж и теперь раскрыл его, занялся сборкой странного прибора, на вид медицинского. Диана, не замечая этого, качала головой:

— Я тоже виновата, — призналась она. — Митто выстрелил Мире в голову из моего арбалета. Я опять не удержала защиту, и он отобрал у меня оружие. Зачем ты доверился мне? Я не достойна включения в тот Отряд, о котором ты говорил. Я могу подвести в любой стычке с carere morte.

— Можно быть полезной не только в битве. Например, сейчас мне нужна помощь совсем другого рода, — Карл обернулся к ней, держа в руках странное приспособление: две полые иглы, соединённые сложной системой каучуковых трубок и резервуаров. — Нужно дать Мире человеческой крови, и не холодной, подкисленной стабилизатором, а настоящей.

— И как это сделать? — Диана равнодушно рассматривала толстые иглы, пока не понимая, для чего они предназначены. — Кого ты отдашь вампирше в жертву? О! — она изменилась в лице. — Себя?!

— Я говорю всего лишь о переливании артериальной крови.

— А это поможет?

— Я думаю, да. Гесси ведь не пробовал этого прежде?