— Но сейчас она ранена в голову! Кинжал был только посеребрённым, а наконечник стрелы из чистого серебра. Это очень опасное ранение!

— Да, — вздохнул Тони. — Но, что бы ты ни придумывал для её спасения, мы её уже потеряли, Карл. Даже если Мира каким-то чудом очнётся, это будет не та мышка, что веселилась с нами на тренировках. Серебро и два месяца ледяного плена безнадёжно повредили её мозг. В этом теле осталось только проклятие. Жажда крови.

— Как жаль! — заметил Эрик. Он всё листал дневник исследований вампирши. — Пока группа Гесси была в Меторе, они иногда наведывались в столицу, и как-то мы зазвали Миру к нам в лабораторию. Она так изменилась после посвящения! Почти человек, почти…

— Я давно её не видел, — тихо сказал Карл.

— Вот. Её фотография, — охотник принял у Эрика маленький снимок Миры. Ассистент увлёкся: — По последним исследованиям, состав её крови почти не отличался от человеческого. Сердечный ритм — сорок. Дыхания ещё не было, зато многие внутренние железы проснулись, начали работу. Она научилась жить со своим проклятием. Именно жить, как человек!

— Научилась… — пробормотал Тони. — Как бездарно мы её потеряли! И меня ужасает поведение Винсента. Я спрашивал Даниеля: Винсент не приходил к ним! А ведь он, связанный с проклятием Миры, должен был почувствовать неладное. Видимо, ему всё равно.

— Я говорил с ним, — помолчав, сказал Карл. Он всё рассматривал фотографию незнакомой молодой женщины в тёмном закрытом платье. Гладкая кожа, тонкая талия, высокая грудь — от carere morte в ней были только глаза старухи. Он думал, что годы сражений с Либитиной не изгладили из памяти милый образ Миры, но оказалось, охотник всё же отдалился от него. Отдалился достаточно, чтобы поймать призывный взгляд Дары… Сейчас воспоминание о недавнем легкомыслии терзало Карла, точно он нарушил неведомый обет безбрачия. Неведомая вина обручем сдавила голову: может быть, случившееся с Мирой дано ему в наказание за сомнения? — Это было уже после ранения Миры. Винсент говорил о тётушке так, будто не знал, что с ней приключилось. Он и сейчас не знает.

— Он должен был это почувствовать.

— Её вера в его исцеление не исчезла. Мира по-прежнему держится, цепляется за неё… за него. Я не смогу привести научных фактов, чтобы доказать вам это… но это так. Нить, связывающая их, цела. Будь иначе, Винсент примчался бы ещё в Метор. И это значит, что ты, Тони, не прав: Мира ещё может очнуться в полном рассудке. Прежней!

Карл оставил Тони и Эрика печалиться над "бездарно потерянным" удивительным объектом для исследований, сам же отправился наверх, в кабинет главы Ордена. Неделю назад Латэ объявил, что оставляет пост главы охотников, два дня назад Крас поддержал кандидатуру Хортора на этот пост. И в начале января, то есть через две недели, Латэ должен был передать Карлу свой пост, а также власть над Покровом.

Крас принял новое назначение, но Карл чувствовал, что герцог не доверяет ему. Охотник не мог распознать, ведётся ли за ним слежка, в любом случае, до передачи Покрова ему не следовало бы совершать действий, могущих навести Краса на мысль, что Карл с Мирой ведут двойную игру. И всё же сейчас он не мог придумать ничего лучше, чем…

— Я уеду на несколько дней, — сообщил он Латэ, едва войдя в знакомый кабинет. — Чтобы не терять времени, в дороге я хочу изучить личные дела наших людей. Возможно их взять у вас ненадолго?

— Да. И возьми отчёты по Западной Пенне, — машинально сказал Латэ. — Постой. Куда ты собрался? — он наклонился к охотнику, тяжело опёршись на стол, поглядел проницательно. — В Прэсто, к Мире?

— Да, — сказал Карл, зная, что лгать бесполезно.

— Уже узнал?

— Узнал. И не понимаю, почему вы стремились скрыть от меня правду о её болезни.

Латэ помолчал. Он вышел из-за стола, несколько минут размышлял о чём-то у окна.

— Хорошо, поезжай и разрушь дело, что я строил много лет! — вдруг набросился он на охотника. — Поезжай сейчас, когда я только-только убедил Краса, что ты лоялен ему, что, когда будет найден Избранный, ты поддержишь Арденсов, а не Миру! Поезжай… Ты и её не спасёшь, и Орден погубишь. Вот только есть ли тебе дело до Ордена, будущий глава?

— Вы прекрасно понимаете, Орден в его нынешнем виде просуществует ровно до того момента, как будет найден Дар. Дело не в моих личных мотивах, вампирша нужна нам, и Крас должен это понимать.

— Но ты также должен понимать, — Латэ обернулся к нему. — Нужна не Мира, нужна просто реакция carere morte на кровь Избранного!

— Да, поэтому я не могу не ехать: Гесси сохраняет неизлечимо больную вампиршу, чтобы проверять на ней всех своих предполагаемых Избранных. Глоток крови настоящего Избранного убьёт Миру!

— Пусть убьёт. Какая разница, ведь Избранный будет найден! Так что твоё нетерпение не может быть объяснено ничем, кроме личных мотивов. Не надо тебе ехать туда! — Латэ, устало шаркая, возвратился в кресло и со вздохом откинулся на спинку. — Когда я передам тебе Покров, когда Крас окончательно примет тебя и убедится в твоей лояльности… Тогда через несколько недель или лучше, месяцев, ты можешь поехать к Мире, если считаешь, что сумеешь ей чем-то помочь.

— Может быть, Гесси найдёт Избранного завтра. А может, он уже нашёл его! — Карл забарабанил пальцами по подлокотнику: тревожный, быстрый ритм марша. — Нельзя ждать недели и месяцы!

— Мира не очнётся. К сожалению, Гесси поздно сообщил о происшествии и крайне неохотно выполнял мои указания. Нужно смириться с тем, что дальше придётся продолжать наше дело без неё.

— Очнётся, Филипп! Если б её "я" было мертво, погибла бы и её последняя кукла. А я говорил с Винсентом уже после ранения Миры.

— Это — недостаточное доказательство… — Латэ хотел было пуститься в длинные объяснения, но передумал, махнул рукой. — Впрочем, поступай, как знаешь. Я сам виноват, что позволил вам сблизиться! Теперь излечить тебя от твоей мании я бессилен, а удерживать безумного — будет только хуже.

Карл приехал в Прэсто через три дня. Ему удалось внушить Красу, что встреча с группой Гесси необходима, и не из-за Миры, а из-за близящихся к завершению поисков Избранного. И Крас сам отправил охотника, согласившись, что его опыт и хитрость могли бы помочь в борьбе с Митто, мешающим группе Даниеля уже пять лет.

В Прэсто группа остановилась в доме Гесси. Это был огромный летний особняк, очень новый и очень белый, сияющий на всю тихую улицу. Карлу отворила Диана.

— Ой, как здорово! — не удержалась она. — Наконец-то ты приехал! Ты же понял, что означало последнее письмо от Миры?

— Незаконченное? Я понял, что что-то неладно, но приехать сразу не смог: мы тогда только-только подобрались к логову Нефандуса.

— Я нашла ее письмо к тебе, недописанное, и отправила прямо так. Прости, что не стала ничего приписывать. Вдруг Гесси узнал бы! Он и от Латэ правду о ране Миры долго скрывал.

Карл улыбнулся и приложил палец к губам.

— И нам, пожалуй, хватит это обсуждать так громко. Где группа?

— Все здесь, пока. Ночью очередной рейд. Я остаюсь дома, на дежурстве.

— Отлично!

Карл прошёл в гостиную, где собрались остальные. Даниель сдержанно поприветствовал его. Среди охотников ходил упорный слух, что главой Ордена станет тот из двоих, кто первым выполнит своё задание. Этот негласный спор Даниель проиграл и теперь выглядел несколько замкнутым, может быть, из-за своих людей. Все трое с выражением крайнего интереса глядели на вошедшего и главу своей группы, ожидая любопытного противостояния. Даже Тэрри, собиравшийся покинуть комнату, возвратился в кресло.

— Я слышал о вашем успехе в Термине, — Гесси улыбнулся со всей искренностью, на какую была способна его холодноватая натура. — Поздравляю, хорошая работа. Но почему вы не рассказываете, кого нашли в логове Нефандуса? Селеста молчит, а мой дядя выглядит потрясённым. Кто он, Кукловод?

Карл поморщился, потому что страшный образ истинной Либитины сейчас же встал перед его мысленым взором.