Тема естественного (или сверхъестественного) деления людей на устойчивые группы, отличающиеся по духовным запросам и другим видам специализации стара как мир. Тут можно вспомнить и Платона с его идеальным государством, где правят философы, и Конфуция, и Парето с теорией элит, и Дюмезиля с идеей троичности социума древних индоевропейцев. Это дает право всевозможным традиционалистам утверждать, что такое деление естественно, а потому не безобразно, и в будущем, когда наступит очередной «золотой век» традиции, нам нужно к нему вернуться. На это у меня есть возражение.

Традиционной ошибкой традиционалистов является то, что они считают эпоху варварства вершиной человеческого духа, забывая, что это РАННЕИСТОРИЧЕСКАЯ эпоха, которой предшествовали тысячелетия доисторической жизни, именуемой эпохой дикости. Не случайно традиционалистам столь близки басни про какие-то погибшие цивилизации, которые, якобы, были проблесками истины и сокровенного знания во тьме доисторических веков. То есть традиционализм отстаивает идею изначальности варварской стадии развития человека, относя дикость к тупиковым путям. В общем, сплошная фолк-хистори, столь милая сердцу всяких патриотов, мечтающих доказать (прежде всего самим себе), что их нация первой спустилась с дерева и заговорила «на общепонятном языке» (который с тех пор, конечно же, почти не изменился;)

Итак, что же мы имеем? Деление людей на касты, варны, устойчивые группы по специализации и духовным признакам – явление историческое, а не естественное. Конечно, в первобытности были вожди, воины, жрецы-шаманы, но их образ жизни мало отличался от остальных соплеменников. Не хочу слишком углубляться в эту тему, но возникновение первых протогосударств и собственно «начало истории» я бы связал с культом тайных, или «мужских союзов» (были и «женские союзы», а также союзы жрецов, но их роль в истории не так велика). Там и когда появлялись такие закрытые «цеха» первобытных специалистов, там начиналась собственно история как процесс сегрегации людей. Именно в историческом бытии человек отделяется от общины, рода. Говоря словами Фромма, физического рождения недостаточно, для рождения Человека необходимо также разорвать духовную пуповину, связующую нас с традицией, родом.

Что было дальше? А дальше в историю стали вовлекаться все новые племена, народы, затем нации. Это как бы разные этапы исторического бытия общества, и на каждом из этих этапов число людей, оторванных историей от рода, возрастает. Что значит «разорвать духовную пуповину, связывающую с родом»? Это что-то вроде стать «табула раса», избавиться от первобытных, доисторических психических программ, основанных на мифологии, магии - всем том, что принято обобщенно называть язычеством. «Табула раса» - это человек, готовый для записи постисторической программы. Сама же история – это просто процесс перековки людей из традиционных в свободных. Думаю, эту идею лелеял Маркс, когда пел дифирамбы пролетариату, видя в нем такую заготовку постисторического человечества, уходящего от бабушки с дедушкой традиций и мифов.

Многие знакомы с идеей Фукуямы о «конце истории», который якобы близок (хотя, сам Фукуяма уже так не считает). Но «конец истории» невозможно «построить» в отдельно взятой стране, как и коммунизм. Человечеству, как бы кому не хотелось форсировать события, необходимо дождаться, пока все верблюды не пройдут сквозь игольное ушко истории.

Еще лет сто назад Российская империя была в подавляющем большинстве крестьянской страной. А значит – традиционной. И деление на классы, сословия было отражением очевидной неодинаковости вовлечения в историю разных слоев населения. Крестьянин для истории – статист, солдат, пушечное мясо, он не живет историей и в истории. И если крестьяне – носители еще мифологического, первобытного сознания, то дворяне-офицеры – это представители милого сердцу традиционалистов сознания варварского. Между дикарями и варварами классовой эпохи имелась устойчивая симбиотическая связь: дикари кормили элиту, а та их защищала от другой элиты, чужеземной. К счастью, сегодня у нас такие отношения не вызывают умиления. А где-то там, в знойной жаркой Африке, или в Азии, где живут миллионы людей, знакомые с историей понаслышке, это в порядке вещей.

Отдельно хочется сказать об исторических религиях. Они – мировоззрение переходной эпохи для людей, постепенно вовлекавшихся в историю. Не случайно большинство исторических религий отмечают свою скромную временную роль – до грядущего «второго пришествия» например, которое замкнет большой цикл истории, возвратя человечество в «золотой век целостности». Конечно, церковники этого вам не скажут. Как и не признают, что все их обряды и таинства, культы мощей, святых и т.п. – нагромождение компромиссов с языческими культами, от которых не могли так запросто отказаться «обращенные» дикари.

07.01.2013

Его Величество Я

Что мы боимся потерять больше всего? Чем в себе наиболее дорожим? «Потеря лица» - это выражение означает вовсе не пластическую операцию, или уродство, делающее нас неузнаваемыми внешне. Лицо в данном случае – это тот «образ Я», который мы считаем своей сутью и которым дорожим как собственно СОБОЙ. И хотя внешний имидж каждого из нас часто очень отличается от внутреннего образа Я, мы, как правило, стремимся к сохранению отпечатков своей личности. Потому что этот Я – и есть моя суть, ее внешняя и внутренняя стороны.

РОЖДЕНИЕ Я. Откуда берется этот Я? Кто он такой? Почему он так дорог нам? Известно, что маленькие дети не сразу обретают способность говорить о своих желаниях и переживаниях в первом лице. Вначале каждый из нас отождествляет своё Я с тем именем, которое получил. Характерно, что индейцы в вестернах и книгах также говорят о себе не как о Я, а как «таком-то», то есть их Я полностью тождественно их имени. Тем не менее, мы понимаем, что Я – это некая индивидуальная сущность, не равнозначная имени. У каждого есть своё Я, но все Я имеют какие-то общие свойства, которые можно отнести только к Я, а не к имени/фамилии. Свойство это – индивидуализм и эгоцентризм. Если имя – это привнесенное из социума определение каждого из нас, то Я – это «точка сборки» личности, присутствующая в нас независимо от наличия имени и рода. И если индейцу его внешний имидж-имя были куда важнее, чем внутренний образ Я (точнее, они практически стремятся к тождеству), то для человека «цивилизованного» характерно наличие нескольких образов себя. Цивилизованный человек отличается наличием частной жизни и тайн, которые принято скрывать от общества.

ТОЧКА СБОРКИ. Это термин из книг К.Кастанеды, но используем мы его в несколько другом смысле, чем знаменитый мистик. И он наиболее подходит для характеристики Я. Вспоминая свое самовосприятие в детстве, могу сказать, что первейшая характеристика себя – это «тот, кто смотрит», «тот, кто думает», «тот, кто чувствует». Постепенно происходит разделение думающего и ощущающего. Так появляется чувство самоконтроля. Точка сборки личности становится внутренним деспотом, стремящимся подчинить «себя желающего». Правда, вначале детское Я проецирует свой деспотизм на окружающих, требуя от них исполнения своих потребностей. Но сталкиваясь с жестоким миром, не способным удовлетворять все желания по мере их появления, мы приходим к необходимости усмирять «того, что чувствует». Постепенно дети становятся тихими и послушными, но это вовсе не значит, что они стали ангелами и внутри. Как раз внутри начинается медленная, но постоянная война деспота Я с другими проявлениями собственной природы. Мы начинаем понимать, что для получения каких-то благ извне необходимо вести себя «правильно» согласно нормам данного общества. Мы становимся хитрее. Но и дрессированнее, ведь именно этого требует от каждого Я общество – стань покорным членом коллектива, прими ценности социума, а взамен ты получишь «респект и уважуху», открывающие путь к благам, которыми владеют другие успешные члены общества. Однако, «цивилизованный» человек всегда понимает, что это хитрость, что реально любое общество несправедливо. Идеалом для подражания становится трикстер – мифический герой-плут, получающий все желаемые блага хитростью, или прямым воровством. Пример, хотя и не вполне удачный для трикстера – греческий Прометей. Другие мифические плуты были более удачливы. Таков скандинавский Локи, Ворон у сибирских народов, Паук у западных африканцев. Все эти герои обретали успех в борьбе с более сильными благодаря ловкости, хитрости и уму. Именно хитрость и ум стали главным оружием человека в борьбе с природой.