— Почему «безнадежные»?

— Девица наркоманка, — безразлично произнес Лонеган. — Дитер говорит, она уже не первый раз выкидывает такое.

— Она не была наркоманкой, когда попала сюда. Что бы ни случилось, это произошло уже здесь.

Лонеган сел в кресло напротив. Дворецкий немедленно принес ему чашку кофе.

— Полагаю, тебе было некогда подумать над предложением?

— Некогда.

— Можно мне высказать свое мнение?

— Я с удовольствием выслушаю, — сказал я, подцепляя очередной кусок.

— Не вижу причин отказываться от сделки. Стоит один раз свести концы с концами, и пойдут деньги.

— Каким образом?

— Твоя инвестиция будет из Штатов, следовательно, освобождена от федеральных налогов, поэтому чистыми ты вкладываешь около пятидесяти центов на доллар. Если сведешь концы с концами и оставишь деньги здесь, считай, уже получил пятьдесят процентов прибыли, а если будет доход, то значительно больше.

— Звучит неплохо. А если мы не сведем концы?

— То потери будут вполне терпимы, — возразил дядя. — Что такое пятьдесят процентов от пятидесяти процентов?

Я прикончил яйца и взялся за кофе.

— Есть еще одна проблема. Персонал. В моей организации нет никого, кто разбирался бы в гостиничном деле.

— Дитер обещал остаться. Кроме того, мне стало известно, что генеральный менеджер «Принцессы» на Багамах не прочь сменить обстановку.

— Он хорош?

— Весьма. Если мы добьемся разрешения, он знает толк и в казино, поскольку работал в «Мэйфейре», в Лондоне. Ему нужно шестьдесят тысяч в год плюс один процент от прибыли отеля.

— Откуда ты знаешь?

— Я звонил ему сегодня утром.

— Ты не тратишь времени даром.

— Не могу себе позволить. Возраст, знаешь ли.

Я встал, прихватил с собой чашку кофе, подошел к калитке и посмотрел на океан. Потом кинул взгляд в сторону отеля на фоне горы. Он был действительно красив. Я вернулся к столу.

— Тебе серьезно нравится эта идея?

— Да. Я ведь не ошибся, когда настоял, чтобы ты занялся клубами, не так ли?

— Да.

— Набирайся опыта. Клубы, этот отель, Атлантик-Сити, когда он откроется. Может быть, даже Вегас. Кто знает? Заранее предугадать невозможно. Зато в случае удачи это действительно деньги.

— А ты жаден, дядя Джон. Похоже, я тебе нужен только затем, чтобы сделать тебя еще богаче.

— Почему бы и нет? — улыбнулся он.

Я решился.

— О’кей. Заметано.

— То есть ты берешь?

— Ты меня убедил, — кивнул я. — Сообщи им, что мы согласны.

— Удачи, — сказал дядя, протягивая мне руку.

— Нам обоим, — ответил я, пожимая ее.

Из коттеджа вышла Элен, увидела дядю Джона, приостановилась и поплотнее запахнулась в кофту:

— Гарис!

— Поздравь нас, — сказал я. — Мы берем отель.

Это не произвело на нее впечатление. В ее голосе звучала тревога:

— Я только что зашла взглянуть на Денизу. Она вся горит.

Мы с ней прошли в спальню. Лицо Денизы было бледным, по лбу сбегали струйки пота, щеки болезненно алели, а тело под одеялом била дрожь. Я сел на край кровати:

— Дай мне салфетку и спирт.

— У нас нет спирта, — сказала Элен.

— Тогда туалетной воды. А пока я займусь обтиранием, вызови по телефону доктора.

Я действовал быстро. Во Вьетнаме мне приходилось видеть, как солдаты гибнут от подобной горячки. Иногда это была малярия, иногда паратиф, но результат один. В другой комнате Элен передала мое поручение Мариссе, та начала звонить.

Элен вернулась:

— Я могу что-нибудь сделать?

— Да. Скажи служанке, чтобы она принесла чистые простыни, — ответил я, осторожно стягивая мокрую с Денизы. Затем я поднял девушку, завернул в одеяло и держал до тех пор, пока простыни не поменяли. Она почти ничего не весила. Я до сих пор не замечал, насколько она похудела. Когда белье сменили, я бережно уложил ее обратно в кровать и вернулся к Лонегану. Тот посмотрел на меня с непроницаемым выражением на лице:

— Я поднимусь в отель и сообщу им о твоем решении.

— О’кей, — согласился я, провожая его в гостиную.

Там нас встретила Марисса:

— Доктор уже вышел.

Я опустился в удобное кресло и откинул голову. Начало сказываться недосыпание.

— Когда ты предпочтешь встретиться с ними? — спросил Лонеган.

Я потряс головой, чтобы прочистить ее. Каждое движение давалось с трудом.

— Устрой все сам. Я постараюсь выбрать время перед отъездом.

Лонеган кивнул и ушел. Я закрыл глаза.

Наверное, я успел проспать совсем немного, когда меня потрясли за плечо.

— Гарис, — мягко сказала Элен. — Проснись. Доктор хочет поговорить с тобой.

Я с огромным усилием выплыл из тумана.

— Дай мне чашку кофе.

Дворецкий подал ее почти в тот же миг. Кофе помог, но недостаточно. Я открыл ящичек и сделал две понюшки. Голова мгновенно прояснилась. Я отправился в спальню.

Дениза все еще спала. Лицо доктора было черезвычайно серьезным. Он быстро заговорил, Марисса переводила:

— Девушка очень больна. Она страдает от недоедания и от обезвоживания организма из-за вирусной дизентерии. Весьма вероятно, что горячка вызвана занесенной инфекцией, вспышкой вирусного заболевания или обеими этими причинами. Он рекомендует немедленно отправить ее в госпиталь.

— Где ближайший госпиталь?

— В Ла-Пазе, — ответила Марисса. — Он может вызвать больничный самолет.

Ла-Паз был в двухстах милях.

— Сколько времени для этого понадобится?

— Самолет может быть здесь после полудня.

— Позвони на взлетную полосу и спроси, готов ли мой самолет.

Пока Марисса звонила, я присел на край кровати и спросил врача:

— Сейчас вы можете что-нибудь сделать?

Он не отреагировал, поскольку не понял ни слова. Марисса вернулась.

— Они могут быть готовы к вылету через час.

— Вели им готовиться.

Девушка кивнула и пошла назад к телефону, потом опять вернулась:

— Они будут готовы.

— Хорошо. Спроси доктора, может ли он сделать что-нибудь немедленно?

— Единственное, что приходит ему в голову, это ввести немного физиологического раствора. Он не хочет давать никаких лекарств, пока не будут сделаны анализы.

Я кивнул.

— Доктор спрашивает, найдется ли для него место в самолете, чтобы сопровождать ее. Ему хочется убедиться, что ее состояние остается стабильным.

— Скажи, что я буду очень признателен.

— А мне можно с вами?

— Конечно.

Доктор сказал что-то Мариссе, затем повернулся и вышел.

— Он пошел за физиологическим раствором. Вернется к самолету.

— Закажи нам большой лимузин, чтобы Денизу можно было уложить на заднее сиденье.

— О’кей. Мне хватит времени, чтобы сбегать в отель и переодеться? На мне ведь до сих пор джинсы Элен.

— Не задерживайся, — велел я, подождал, пока Марисса ушла, затем обратился к Элен: — Ты едешь с нами.

Она молча посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Денизу:

— Что с ней, по-твоему?

— Не знаю. Но мы выясним.

— Доктор сказал, что у нее тридцать девять и восемь. Мне это не нравится. Слишком много.

— Во Вьетнаме у больных паратифом зашкаливало и выше. Они выкарабкивались.

— Я не верю мексиканским госпиталям.

Я тоже им не верил, поэтому дождался, пока пилот выключит сигнал «не курить», а доктор установит капельницу с раствором, встал, прошел в кабину и велел изменить курс на Лос-Анджелес, а заодно передать по радио, чтобы на земле нас встретила санитарная машина.

Когда я вернулся обратно, доктор что-то быстро говорил Мариссе, с растерянным видом посматривал в иллюминатор.

— Доктор говорит, что Ла-Паз на востоке, а мы изменили курс и летим на север, — перевела она.

— Верно. Я передумал. Мы направляемся в Лос-Анджелес.

— Почему?! — удивленно воскликнула Марисса.

— Я обещал Денизе отвезти ее домой.

Мы просидели в комнате для посетителей почти час, когда доктор Альдор наконец спустился. Часы на стене показывали ровно час. Марисса с мексиканским врачом, должно быть, уже вернулись в Мазатлан. Я велел пилоту доставить их обратно сразу, как кончится заправка.