Но, с другой стороны, где гарантии моей реальности, если, как проснулась, я еще не выходила из квартиры и не встречалась ни с одним знакомым человеком?

Призраком могу оказаться и я сама…

Хорошо. Что обычно делают духи?

Гремят по ночам цепями, воют.

У меня — в «ноуте» пишут. Значит — ныне даже призраки продвинутые: ходят с телефонами и флешками…

Но такое возможно только в кино!

Два дня назад я бы рассмеялась, если кто-то рассказал страшилку, как с того света некоторые неизвестные в народе писатели станут слать мне письма.

И тут в голову пришла простая и ясная мысль: «Чтобы поверить в существование призрака, нужно получить от него правдоподобную информацию. Стоит с ним пообщаться».

Я перекрестилась, прочитала «Девяностый псалом», вышла из ванной и решительно направилась к «ноуту».

Нас так просто не запугать!

Я еще не коснулась мышки, а компьютер словно почувствовал мое приближение, он ожил, зашумел процессором, закрыл файл «Инквизитор», вернулся в «Мои документы», создал папку «Для Леры», открыл новый документ и написал в нем: «В сумке, в левом кармане, под всякими бумажками лежит новая флешка на четыре гига. Скопируй эту папку и забери флешку с собой. Забери еще файл „Инквизитор“. После обеда приди с кем-нибудь из подружек, сравните файлы на флешке и в „ноуте“. Если хочешь, я при свидетелях напишу что-нибудь еще, все, что попросишь. Это для того, чтобы тебя не пугать. Твой Гера».

Господи, да это сон!

Или, все-таки, Глеб солгал, и они сейчас вместе меня дурачат?

Или Гера развлекается один?

Как бы там ни было, но меня охватило чувство ирреальности происходящего, а вместе с ним пришло и странное успокоение.

Это все не на самом деле! Это, просто, кажется.

И, если потом выяснится, что все происходило на самом деле, то и думать об этом я буду потом, не сегодня. Завтра. Все страхи — я оставлю на потом. А сейчас нужно сделать, о чем просят, и я набрала: «А сумка где?»

Дверь шкафа-купе плавно отъехала, и из нее полетели на пол час назад уложенные мной носки и футболки.

Гера именно так вечно свои шмотки и ищет: разгребет все, точно курица лапами, найдет нужную вещь, а потом все комом зашвырнет на место.

Неужели, правда, Гера вернулся?

Это значит: он мертв? Или впал в кому? Или провалился в летаргический сон? Или просто лежит где-нибудь без сознания. А его душа ищет пути спасения тела?

Я посмотрела сначала на монитор, потом на шкаф, не зная, верить ли всему этому.

Но разве у меня есть выбор? Если струсить сейчас, можно всю жизнь потом корить себя за утраченный шанс!

Из шкафа выплыла сумка, легла возле меня и раскрылась.

Но что если это не Гера, а полтергейст развлекается? Или бесы пытаются заморочить мне голову?

Не проверив — не узнать.

Читая про себя «Отче наш», я осторожно вытянула флешку из сумки, скопировала на нее все «Мои документы». Для пущей уверенности зажала флешку в кулаке и, озираясь, ушла на кухню.

Мельком глянула на холодильник: нет, сейчас кусок в горло не полезет! Нужно выйти из этой квартиры, подышать воздухом, принять решение.

Я раскрыла ладонь: флешка не испарилась, она была настоящей.

Осторожно, боясь столкнуться с призраком, я выглянула обратно в комнату. Мне показалось, что у ноута метнулось световое пятно; я даже почувствовала легкое движение воздуха. И тут мои нервы сдали.

Зажимая рот руками, я кинулась в коридор, выскочила на лестничную площадку, пробежала два лестничных пролета и только потом опомнилась. Куда это я пойду босая и в одной мужской футболке с телефоном на груди и флешкой в кулаке? Да меня тут же заберут либо в милицию, либо в психушку. Так нельзя!

Вот оно!

Теперь я поняла, как Герман вышел из дома в одних джинсах. Он проснулся, вскочил в штаны и отправился на кухню, а там ему тоже привиделось что-то ужасное, от чего он в панике и бежал. Дверь захлопнулась. Звонок не работает. Стук в дверь полтергейст мог заглушить. Кроме того, ломиться ночью в квартиру — соседи вызвали бы милицию…

Наверное, именно так все и произошло. И сейчас Гера околачивается где-нибудь поблизости: на чердаке или в подвале.

А телефон и ключи остались дома. Просто села батарейка. И все: ничего больше не было!!!

Да, в квартире завелся злобный дух. Нужно вызвать священника, обкурить все углы ладаном, освятить каждый сантиметр — и злыдень уйдет. Потом и Гера найдется. Он непременно жив. Переживал поди, до утра глаз не мог сомкнуть, и сейчас его просто где-то сморило.

Внизу лязгнули двери чей-то квартиры. Не нужно, чтобы меня видели в таком виде! Конечно, с точки зрения жильцов, ничего страшного не произошло: ну выглянула на площадку в домашнем. Сейчас такие юбки носят, что в разы короче футболки — этим никого не удивить, а вот что тапки забыла — это в глаза бросится.

Я на цыпочках начала возвращаться назад. Лишь бы только дверь не захлопнулась! А то куда потом деваться?

Я поднялась на полпролета и увидела свою распахнутую дверь. Мне явно везло!

Осторожно, чтобы не спугнуть удачу, я стала красться к квартире, сжимая флешку, точно кастет. Я готова была драться с шутником полтергейстом.

Внизу громыхнула входная дверь. И я поняла, что сейчас произойдет: сквозняк толкнет мою дверь и просто закроет мне путь к нормальной одежде. Я прыгнула вперед, перескакивая через перила, падая на площадку.

Дверь качнулась, закрываясь и грозя защелкнуться.

С грохотом я проехалась по цементу, содрала колено и зажмурилась от боли.

Я рухнула вниз лицом, ладонями рук отталкивая дверь обратно.

Я просто влетела в квартиру, хорошо еще, не ободрала локти и лицо!

Наверное, я была в плачевном состоянии.

Если сейчас на шум кто-то выйдет, о Гере поползут самые паскудные слухи, мол, он водит в дом девиц и избивает их. Этого нельзя было допустить. Я подтянулась до порога, встала на четвереньки, вползла внутрь, привалилась спиной к захлопнувшейся двери и с шумом выдохнула: «Вот дерьмо!»

Несколько секунд я сидела, потом рывком поднялась. Колено болело.

Я прошла в комнату, сдернула с себя футболку и швырнула ее, как Гера, на стул.

Нет, меня больше не запугать и не победить! Сейчас я оденусь и достойно уйду, унося в сумке: и телефон, и ключи. Но я непременно вернусь и не одна! Полтергейст еще поплатится за свои шуточки!

Я сгребла свою одежду: сумку, туфли, и, озираясь, унесла все это в ванную, где и закрылась.

Промыла рану водой, потом перекисью водорода, остановила кровь, наложила пластырь, который был в сумочке. Быстро подвела глаза.

Одевалась, как в бреду. С одной стороны понимала, что делаю, с другой — словно бы наблюдала сама за собой — жуткое, надо сказать, ощущение. Едва не порвала колготки, пытаясь хоть как-то скрыть ссадину.

Посмотрела на себя в зеркало: глаза горят. Разбитое колено юбка не прячет. М-да, хороша.

Снова перекрестившись, выглянула из ванной, осторожно, прямо в туфлях прокралась к «ноуту». Ничего больше не происходило.

— Вот так-то! — сказала я для собственной уверенности и бегом выскочила в коридор.

На этот раз дверь сразу же с лязгом захлопнулась.

Я уже знала, кого приведу сюда первым: Глеба. Он лучший Герин друг, и он ничего «такого» про меня не подумает.

Sapere Aude[10]

Глеб вместо приветствия помычал что-то нечленораздельное. Он был, как всегда, всклокоченный, в растоптанных кроссовках, которые выглядели так, будто покупались во времена существования мифического Советского Союза. Мятая футболка да джинсы, которые сидели на нем, точно скрывали не ноги, а лыжные палки.

Запавшие глаза, резко очерченные скулы не говорили совершенно ни о чем: Глеб так выглядел всегда.

— Охотников за привидениями вызывали? — усмехнулся друг, и тень безумия блеснула в его зрачках.

— Мне не до смеха.

Глеб поднял вверх узловатый указательный палец и мрачно процедил: