Но ведь исследователь должен идти не от выводов к осмыслению фактов, а наоборот. И даже если вывод тебе заранее известен, твоя задача – подтвердить его документально, самостоятельно прийти к нему, иначе получится не исследование, а профанация истории.
Изучая архивные документы и воспоминания очевидцев первого периода восстания (до падения Тобольска), я не смог однозначно назвать организаторов и руководителей вспыхнувшего крестьянского восстания, несмотря на категоричные утверждения многих казалось бы весьма авторитетных источников. Так, в приговоре Временного революционного трибунала по делу ПСР (1922 год) значится: «Попытка организации ПСР подобного же (антоновщине – К. Л.) движения в Сибири летом и осенью 1920 года вполне установлена следствием». Авторитетно? Убедительно? Но...
Во-первых, почему «попытка», если восстание свершилось?
Во-вторых, почему «летом и осенью 1920 года», а не осенью и зимой 20 – 21 годов?
И наконец, кем, когда и где доказана? Я лично таких доказательств не нашел...
Или вот в отчете ЦК РКП (б) X партийному съезду сказано мимоходом: «Имена как заграничных лидеров эсеров, так и находящихся в России членов ПСР связаны с теми кулацкими выступлениями, которые имели место в Тамбовской, Воронежской и Тюменской губерниях..-» Казалось бы, куда уж весомейший документ партийного Съезда. Но опять, если задуматься...
Во-первых, попытка подогнать Западно-Сибирское восстание под «кулацкое выступление» – несерьезна и антиисторична. Она нужна Ленину лишь для того, чтоб прикрыть свои ошибки (вызвавшие восстание) и неоправданно жестокий террор, обрушившийся на трудового крестьянина.
Во-вторых, где нити, связующие заграничных эсеровских лидеров с теми, кто поджигал и раздувал Сибирское восстание? Мне не удалось их нащупать и вообще документов, подтверждающих это, не обнаружено.
Не потому ли до сих пор самое жестокое и кровавое восстание крестьян против большевиков оказалось «белым пятном» в советской исторической науке?
Роль эсеров на первом этапе восстания не столько просматривается, сколько угадывается, потому что тогда слишком много вылезло наружу случайного, наносного, нетипичного. Но так продолжалось до тех пор, пока не начался второй (тобольский) этап. Тут все, что было прежде рассыпано, разрознено, раскидано по огромной территории губернии, вдруг собралось воедино, и стало очевидным то, что прежде лишь предугадывалось.
Мне кажется крайне необходимым подвергнуть тщательному анализу тобольский этап для того, чтобы у читателей не осталось ни малейшего сомнения в главном выводе – Западно-Сибирское восстание, зародившись стихийно как крестьянский бунт против беззаконий и насилий большевиков, позже но идейной сути своей действительно стало эсеровским, оказалось звеном в цепи антисоветских восстаний, поддержанных этой партией в кризисные 1920 – 1921 годы.
Злой ли умысел толкал эсеров к обиженным, обобранным большевиками крестьянам или искреннее желание помочь несчастным? Жажда политической власти пли стремление восстановить попранные Лениным идеалы революции вдохновляли эсеровскую партию на борьбу с большевиками, использовав для этой борьбы разгневанных крестьян? Я склоняюсь ко второму и вижу в деяниях социалистов-революционеров не преступление, но подвиг. «Раскачав» сибирских крестьян, кинув их с топорами на пулеметы, эсеры не драпанули в кусты, а поспешили духовно идейно возглавить движение, поддержать восставших боевой задор и веру в победу. Не чурались они и участия в боях. Убежден, грядет день, явится честный исследователь и, опираясь на подлинные документы, докажет миру, что эсеры были достойны называться революционной партией.
Обиженный и разъяренный неуемными поборами и бесчинствами «продразбойников», распропагандированный, вдохновленный эсерами, сибирский крестьянин совершил роковую ошибку, стоившую ему десятков тысяч жизней, горьких разочарований, безмерных страданий на многие годы. Пройдет 16 лет после восстания, и карающая десница государства снова падет на головы многих бывших повстанцев, и тех, кто лишь косвенно был причастен к восстанию, и тех, кто был только его очевидцем. Снова реки слез прольет деревня, и снова польется мужицкая кровь (пять тысяч расстреляно только в Тюменской области, десятки тысяч упокоились в безвестных могильниках ГУЛАГа).
До сих пор в сердцах сибиряков живы события 21-го и 37-го, то сих пор говорят о них с волнением и душевной болью. Но при этом мало кто знает и называет истинных виновников потрясений и тех. кто мог бы, но не хотел их предотвратить.
Партия эсеров подняла над восстанием лозунги: «Долой диктатуру большевиков!», «Власть народу, а не какой-нибудь партии!»
А вот как определена позиция эсеров постановлением ВНИК по приговору Верховного трибунала над ЦК ПСР: «ПСР поддерживает, питает, организует движение против советского строя... не беря на себя открыто ответственности. Если восстание терпит крах в самом начале (как в Ишимском и Ялуторовском уездах – К. Л.), социалисты-революционеры пытаются сохранить видимость нейтралитета, ослу? же движение разрастается… и обещает видимость успеха (как в Тобольске и на Обском Севере – К. Л.), партия эсеров пытаете возглавить его».
2
На моей памяти десятки встреч со зрителями и действующими лицами жестокой трагедии 1921 года, главным местом действия которой был Тобольск. Всем им та зима запомнилась морозной да вьюжной. По многу дней кряду куролесила над городом метель, заметая дороги, засыпая по окна дома.
Смурная непогодь соответствовала настроению тоболяков. Из рук в руки передавались рукописные листовки: «Хватит терпеть злодейства продотрядчиков! Беритесь и вы за дубину и пику!»
Едва восстали крестьяне Ишимского уезда, как сразу же заволновались деревни Тобольского уезда, в городе запахло порохом. Поползли слухи, один невероятнее другого: под рясой монаха скрывается в Тобольске брат расстрелянного царя Николая II; с Севера по зимникам спешат сюда полки американцев и белогвардейцев; сойдет лед с Иртыша и Оби, и по ним приплывет несметное войско, почнет большевиков рушить...
Зашевелились разоренные бывшие хозяева Тобольска. Недавний богач С. М. Соболев составил подробный список советских активистов города – партийных и беспартийных, сколотил и вооружил боевую дружину из бывших приказчиков да торговцев. Всем, чем могли, помогали соболевским боевикам знаменитая купчиха Решетова, замаскированный белогвардеец, – начальник первого отделения милиции Клышко и многие другие, обиженные революцией...
Кто-то искал способ отстоять город от повстанцев, кто-то гадал, как угодить им, иной же трясся в глухом закутке: «Господи, пронеси...» А события меж тем разворачивались следующим образом.
Как уже было сказано, 20 февраля председатель Тобольского уисполкома Демьянов вызвал эсера Корякова и члена президиума Тобольского профсоюза, коряковского приверженца Тихонова, и сообщил им, что советские государственные учреждения покидают город, вся ответственность за охрану порядка в нем возлагается на профсоюзы. Для этих целей Корякову выдали 4 охотничьих ружья и 8 патронов к ним.
Известие не застало врасплох Корякова. Он уже знал о готовящемся бегстве из Тобольска красноармейцев и партийно-советского актива и предусмотрел, что необходимо сделать до захвата города восставшими крестьянами. За сутки безвластия Коряков «провернул» столько самых разнообразных дел, что не остается сомнения не только в его недюжинных организаторских способностях и опыте, но и в предварительной тщательной подготовке сделанного.
Сразу после разговора с Демьяновым, Коряков экстренно собрал руководителей профорганизаций, распределил между ними склады и учреждения, подлежащие охране. Отстояли от любителей даровой поживы продуктовый и винный склады, разогнали шайку подпивших шалопаев. Все материальные ценности были полностью сохранены.
21 февраля на собрании профсоюзного актива Тобольска Коряков выступил с докладом о текущем моменте. Сформировали из 5 человек (Коряков, Тихонов, Новодворский, Никифоров, Солодухин) Временный городской Совет под предводительством Корякова. Совет поставил перед собой единственную задачу: сохранить порядок в городе. Для этого из лиц, рекомендованных профсоюзными организациями, спешно сформировали городскую милицию. Вышел в свет специальный «Вестник Временного Тобольского городского Совета». Редактировал его эсер Бунин. В организациях и учреждениях, возглавляемых прежде коммунистами, были проведены общие собрания служащих, на которых избраны новые руководители. Временный горсовет упразднил Рабкрин, уездвоенкомат и ряд других учреждений; ввел единый трудовой паек; создал военно-гражданскую следственную комиссию под начальством все того же Корякова.