Но со временем выяснилось, что за Толей нужен глаз, да глаз. Он по своей простоте мог сотворить такое, что и по злому умыслу не придумаешь. У Толи была интересная способность к проскальзыванию. То есть, несмотря ни на какие кордоны, он мог появиться в любом месте в самое неподходящее время. Так однажды он возник в пустой, по случаю обеденного перерыва, бухгалтерии завода ЖБИ. Взял лежащие на столе подписанные к оплате наряды, сложил их в папку и спокойно ушёл. Искали его всей конторой по всей станице. Слава богу, нашли. Попытались эти наряды выкупить, но Толя не понимал в деньгах, а потому отказался от них. В конце концов, выменяли на пачку пустых бланков, и пять порций мороженого. Точно таким же образом он слямзил у Антонова несколько протоколов об административных нарушениях. К радости нарушителей, протоколы не нашлись. А один раз Толя поставил на уши милицию.

Было обычное милицейское утро. Дежурка была ещё пустая, если не считать маячивших в «обезьяннике» двух алкашей. Дежурный Федякин отлучился на полминуты в туалет. А когда, облегчившись, вернулся, то на своём месте за столом увидел Толю с его, Федякина, личным «ПМ» в руках, неосмотрительно оставленным в ящике стола. Толя направил дуло в живот Федякину, и сказал: – «Руки вверх». Федякин с ужасом увидел, что предохранитель снят, и послушно подняв руки, стал у стенки. Один из алкоголиков хохотнул, но увидев направленное на него дуло, застыл, и на всякий случай тоже поднял руки. Работники прибывали на службу, и вскоре возле стены в ряд стояли шесть человек с поднятыми руками, в том числе и сам начальник майор Перелазов. Толя играл в какого-то героя из фильма, а остальные исходили холодным потом, они же не знали, чем кончается это кино. Хорошо если не расстрелом. Но всё обошлось. Милиционер, зашедший последним, не успел закрыть дверь, и через неё предупредил находящихся на улице сотрудников. Там быстро сообразили, и сообщили о ситуации Валентине. Когда Толя увидел в окно приближающуюся сестру, то сразу бросил пистолет и задал дёру.

Кроме того, находились бессовестные люди, использовавшие Толины пристрастия для разного рода розыгрышей. В районе строился комплекс, где работала заезжая бригада из Закавказья. Водители местной автоколонны подвозили стройматериалы, и один из них, по имени Боря, однажды зазвал Толю прокатиться. Толя кататься любил. Прибыв на объект, Толя, по своему обыкновению, с папкой в руках сделал умное лицо и стал ходить по площадке, осматривая всё придирчивым взглядом. Шутник Боря сказал оторопевшему бригадиру, что это проверяющий из Ростова. Тот начал обхаживать «проверяющего», но Толя на контакт не шёл. Тем временем прибыли ещё две машины, и Боря объяснил приятелям суть происходящего. Они поддержали игру. Запуганный бригадир обратился к шоферам, и обещал им хороший магарыч, если они увезут этого жуткого инспектора, который молчит, отказывается от выпивки и не берёт деньги. Мужики легко исполнили эту просьбу, а затем славно погуляли за счёт благодарных шабашников.

Другой шутник, оставшийся неизвестным, устроил следующее. Зная Толину любовь к форме, он подарил ему не новый, но вполне приличный комплект милицейской экипировки. Плюс раскрашенную полосатую палку. Толе доводилось раньше видеть работу гаишников, и он, выйдя на трассу, очень убедительно стал копировать их действия. Уверенным взмахом тормозил машины, проверял документы и разрешал ехать дальше. Небольшая группа зевак развлекалась этим зрелищем невдалеке. Правда местные водители, зная Толю в лицо, игнорировали его, и, смеясь, ехали дальше. Однако хватало и иногородних водителей, которые принимали всё за чистую монету. Трое из них за это поплатились. Из каких-то своих соображений Толя забрал у них права и вместе с ними исчез. Эти страдальцы, помаявшись в неизвестности, вскоре заявились в районную ГАИ. Тут-то всё и открылось. Разъярённые гаишники приехали к Валентине, и под её предводительством нагрянули к Толе с обыском. В куче макулатуры, именуемой Толей документами, было найдено огромное количество портретов и фотографий Брежнева. Когда Толя узнал, что Л.И.Брежнев самый главный чиновник в стране, то он стал его горячим поклонником, по-современному фанатом. Собирал открытки и вырезки с изображениями кумира, а выступления Брежнева по телевизору слушал стоя.

Единственным результатом обыска стала милицейская форма, которую тут же конфисковали. А полосатый жезл и права навсегда сгинули в неведомых Толиных захоронках.

При виде красной папки в Толиных руках, Родиону и пришла в голову озорная мысль. Крылов ведь тоже пользовался такой же папкой. А если в нужный момент их поменять? Содержимое крепко удивило бы Крылова. Для реализации этой идеи нужно было в первую очередь выманить у Толи саму папку. Коновалов с этим справился легко и без насилия. Он подозвал Толю и поздоровался с ним. Зная о Толиной любви к Брежневу, он забросил безотказную наживку, сказав, что послезавтра к ним на комбинат приезжает сам коллега Брежнева по партии товарищ Крылов. От этой сенсации Толя забыл куда шёл, и глаза его засветились фанатичным блеском. Тут Родион подбросил Толе идею автографа, и растолковал, что это такое. Мол, чем пялиться на великого человека впустую, лучше попросить его расписаться на память. Но для этого необходима специальная тетрадь и новая папка.

Толя приуныл, таких вещей ему не покупали, но великодушный Коновалов обещал выручить. Он велел Толе стоять на месте и ждать, а сам прямиком отправился в канцелярский отдел культмага. Приобрёл там папку и ученическую тетрадь. Затем по пути зашёл в типографию и попросил бракованных бланков или других распечаток. Ему показали на кучу отходов. Вопросов не задавали, потому что в те годы туалетной бумагой ещё не торговали. Толя подаркам обрадовался, и обмен папками состоялся непринуждённо. Небольшая закавыка вышла с четырьмя портретами Л.И. Брежнева, но Родион уговорил Толю разделить их по-честному. На этом конфликт был исчерпан, и они расстались. Коновалов был уверен, что Толя окажется на месте в нужный момент. Его идея упала на вспаханную почву. Толя выучил слово «автограф», и впоследствии, завидев незнакомого мужика в шляпе, старался его получить. Иногда удавалось.

А Коновалов, засунув добычу под пиджак, посетил аптеку, где раздобыл растворимого в спирте снотворного.

Подготовка к операции была скрупулёзной. На следующий день после работы Коновалов зашёл к живущему через три дома дяде Коле Сидорчуку, приходившемуся племянником однорукому ветерану. Дядя Коля был схожей комплекции с Крыловым, поэтому Родион выбрал его для контрольного испытания. Уговорить дядю Колю на это было нетрудно, потому что он был закоренелым пьяницей. Родион завёл разговор,

– Дядя Коля, ты чем-нибудь болеешь? Желудком, или ещё что?

Дядя Коля был злой от вынужденной трезвости,

– Ничего у меня не болит. А чего тебе до моего здоровья? Раньше не интересовался.

– Да мало ли? Тут такое дело. Прибирался я в своей мастерской, и нашёл полбутылки водки. Хотел было выкинуть.

Дядю Колю покорёжило от такого кощунства.

– А потом передумал – продукт качественный, от времени не портится, чего зря выбрасывать? Сам я не любитель, но ведь на мне свет клином не сошёлся. Вот, думаю, наверное, дядя Коля будет не против хлопнуть рюмашку. Но тут у меня сомнения.

– Какие?

– Обычные. Вдруг тебе пить нельзя? Вдруг от моего угощения у тебя обострение язвы, или чего другого случится? Ивановна меня тогда убьет. А кстати, где она?

По замыслу, жена дяди Коли тоже участвовала в эксперименте. Дядя Коля приплясывал,

– В магазин ушла, это долго. Какой ты зануда Родион! Нет бы по-простому, всё у тебя с какими-то вывертами. Здоров я как бык, а Ивановне и знать ни к чему.

– Ну, тогда пошли в мастерскую. Там удобно: стакан есть и огурчик, и топчан имеется отдохнуть, если вырубишься.

– Да ты Родион с луны упал! С полбутылки-то? Знаешь сколько мне надо для отруба?

Через полчаса Дядя Коля сладко спал на упомянутом топчанчике. Понаблюдав за ним некоторое время, Коновалов пошёл звать Ивановну. Та, обнаружив отсутствие мужа, громко ругалась. Родион доложил ей о местонахождении дяди Коли,