Но никто не оказал такого обширного влияния на развитие монастырских поселений на севере, как Сергий Радонежский. Я не буду излагать историю возникновения Троице-Сергиева монастыря, ввиду ее общеизвестности. Укажу только на то, что кроме Троицкого монастыря преподобный Сергий основал еще 8 монастырей, отчасти по желанию князей, отчасти по желанию пустынников, отчасти по собственной инициативе. Его ученики и ученики этих учеников основали в XV и XVI вв. около 24 известных монастырей.

После Сергия Радонежского более других оказал влияние на развитие пустынножительства на севере Кирилл Белоозерский, собеседник св. Сергия. Его биография также дает несколько характерных подробностей для истории монастырской колонизации. Кирилл родился в Москве, рано остался сиротой и жил у родственника, Тимофея Васильевича Вельяминова, окольничего при дворе Димитрия Донского. Ему поручено было смотреть за службами боярского двора. Но рано начитавшись житий святых, Кирилл уже не чувствовал расположения к мирской жизни. Посещение боярского дома известным тогда отшельником Стефаном Махрищским окончательно решило участь Кирилла. Им овладело желание немедленно оставить свет. Сам Стефан принялся убеждать Вельяминова отпустить юношу с ним, на что после некоторых пререканий тот и согласился. Стефан отвел юношу в Симонов монастырь, где он и был пострижен. Кирилл скоро прославился своим подвижничеством, так что даже сам св. Сергий стал заходить к нему побеседовать. Его избрали игуменом в Симоновом монастыре. Симоновскую обитель после того стали посещать вельможи и богачи, чтобы посмотреть на известного подвижника и послушать его наставлений. Но известность и многолюдство беспокоили Кирилла и он, отказавшись от игуменства, с другом своим Ферапонтом ушел на Белоозеро.

Долго ходили странники по Белоозерской стране, тогда глухой и малолюдной, и наконец, пришли на гору Мауру. Это самая высокая гора в окрестности Белоозерской, подошву ее омывают волны озера Сиверского. Леса, луга, воды, соединившись здесь на огромном пространстве и образовали одно из прекраснейших мест на Руси. С одной стороны, Шексна разливается извилинами по необозримым лугам; с другой — несколько синих озер разбросано среди густых лесов. Сойдя с горы на площадь, окруженную лесом, Кирилл и Ферапонт поставили крест и выкопали вблизи его землянку. Но недолго пользовались они уединением; за ними последовали некоторые из иноков Симоновой обители, и изъявили желание поселиться тут же. Затем и к Кириллу стали приходить многие, упрашивая его постричь их в монахи, тогда он построил храм во имя Богородицы, и с 1397 г. здесь открылась обитель, самая знаменитая на севере. Кирилл ввел в ней очень строгий устав, который долго сохранялся в ней, например, никто не мог выходить за пределы монастыря, и только раз в год один из братий отправлялся закупать все необходимое для обители. Друг Кирилла Ферапонт отделился от него и поселился в 15 верстах от его обители, в прекрасном месте, между двух озер. В 1398 г. здесь открылась общежительная обитель.

Из Кирилло-Белоозерского монастыря вышло несколько новых монастырей и пустынь — всего около 16, но что еще важнее — в этом монастыре получили свою закваску теоретики пустынножительства, которые своими учениями оказали сильное влияние на размножение пустынь. Этими теоретиками были Нил Сорский и Корнилий Кошелъский. Оба они были основателями новых обителей. Нил основал скит в 15 верстах к северу от Кириллова монастыря на р. Сорке, а Корнилий основал сначала Введенскую обитель в Кошелъском лесу, в 45 верстах к северу от Вологды, а потом, когда обитель стала людной, Корнилий, ища безмолвия, удалился за 70 верст от нее, на Сурское озеро и там основал новую обитель.

Преподобный Нил Сорский главным требованием монастырской жизни выставлял «внутреннее моление» или «умное делание», т. е. совершенствование чувств и помыслов, благочестивую созерцательность. Он полагал, что это требование лучше всего выполняется в немноголюдном сожительстве и потому ратовал за скитское житие, и советовал избегать людных и богатых монастырей. Это учение о скитском житии, оказавшее в свое время сильное влияние на умы, сильно развивало монастырскую оседлость и препятствовало скучению монахов в немногих монастырях. Корнилий, подобно Нилу, ратовал против накопления богатств в монастырях, и таким образом, приглашал монахов к расселению.

Оба указанные мною направления монастырской колонизации сходились в Вологодском крае, и потому в XIV, XV и XVI вв. здесь возникло наибольшее количество монастырей. Одних известных монастырей, прославившихся своими святыми, можно насчитать здесь в это время около 30. Но и в других местностях можно подметить за это же время рост монастырской колонизации, причем некоторые монастыри выдавались как передовые пункты русской колонизации вообще.

Такими пунктами были, прежде всего, монастыри, основанные св. Стефаном в Пермской земле для упрочения христианства среди новообращенных зырян, а именно: Ульяновская пустынь, в 165 верстах от Усть-Сысольска, Стефановская — в 77 верстах к юго-западу от Усть-Сысольска на р. Сысоле и три обители в окрестностях Яренска. К ним же можно отнести:

1) Троицко-Печерскую пустынь, основанную в XIV в. преемником Стефана, епископом Исаакием в 880 верстах к северо-востоку от Усть-Сысольска на р. Печоре;

2) четыре обители в окрестностях Чердыни, из которых Троицкая была специально назначена для миссионеров, проповедовавших христианство зырянам, жившим по р. Печоре; 8) Успенскую обитель на р. Чусовой, основанную в XVI в.; 4) Мулянскую обитель недалеко от нынешней Перми.

Монастыри в Пермской земле предшествовали всем другим поселениям русских в этом крае, которым они указали и подготовили дорогу.

К монастырям-пионерам русской колонизации нужно отнести также монастыри, основанные в XV в. в восточных пределах Костромской области. Варнава, родом из Устюга, положил начало пустыни на р. Ветлуге (впоследствии превратилась в город Варловск). Монах Печорского Нижегородского монастыря Макарий на Желтом озере, близ Волги основал монастырь Троицы, прозванный Макарьевым-Желтоводским (ныне Макарьев, Нижегородской губернии). Потерпев разорение от магометян, Макарий удалился в окрестности Галича и поселился в 16 верстах от города Унжи, около озера, на красивом месте, осененном лесом. На этом месте в 1444 г. устроился монастырь, прозванный Макарьевым Унженским (ныне Макарьев, Костромской губернии).

Монастыри вытянули на населенных мест значи тельное количество жителей и разбросали их по пустынным, незаселенным местам, почему-либо обойденным или еще не захваченным княжеской или земской колонизацией.

Общей тенденцией монастырской колонизации было, таким образом, разрежение населения, более равномерное распределение его на территории и отчасти расширение области русских поселений. В атом отношении монашеское житие действовало заодно с природой страны, которая, как мы уже не раз имели случай убедиться, рассеивала русскую оседлость, разбрасывала население, не позволяя ему скучиваться на одном месте. Монастырская колонизация на счет существовавших поселков создала множество новых, особого типа и особой общественной организации. По данным о монастырях, сгруппированным в книгах В. В. Зееринского, можно насчитать около 440 монастырей, возникших вне городов и селений, в качестве самостоятельных поселков в течение XIII-XVI вв. на территории, вошедшей в состав Московского государства. Это число, ввиду малонаселенности нашей страны, нельзя не признать значительным. Оно бросалось резко в глаза и иностранным наблюдателям. Дж. Флетчер, посетивший Россию в царствование Федора Ивановича, называет ее страной монастырей. «Там, — говорит он, — бесчисленное множество монахов и гораздо более, чем в какой-нибудь католической стране. Они снуют в каждом городе и в большой части деревень».