Этот первый пункт русской оседлости на Нижнем Поволжье оказался слишком отрезанным от остальной России. Поэтому он в достаточной степени не обеспечивал те интересы, которые связаны были с обладанием Нижним Поволжьем, и даже сам не был обеспечен от всевозможных опасностей, как слишком далеко отделившаяся колония. Этот пункт связан был с остальной Русью р. Волгой. По ней в Астрахань отправлялись суда со съестными и боевыми припасами для служилых людей. Рекой Волгой ездили в Астрахань воеводы и приказные люди. По этой же реке ходили и купеческие суда за рыбой и солью. Но путь этот был чрезвычайно опасен. Суда подвергались нападению русских казаков, крымских и ногайских татар. Все это наводило московское правительство на мысль о постройке укреплений в разных местах Волги для обеспечения этого водного пути. Эта мысль подсказывалась московскому правительству и татарскими отношениями. Дело в том, что через Волгу происходили сношения и соединения ногайских татар с крымцами. Переправы татар с ногайской стороны на крымскую чаще всего совершались при впадении в Волгу рек Самары и Иргиза, по которым кочевали ногайцы. Переправа с крымской стороны на ногайскую чаще всего происходила на так называемой «переволоке», т. е. на том месте, где Волга сближается с Доном, по левым притокам которого кочевали крымцы. В интересах московского правительства было разъединять эти орды, не допускать перехода крымцев к ногайцам и наоборот. Средством для этого прежде всего могла служить постройка укрепленных городов в местах обычной переправы татар через Волгу. Любопытно, что на это средство указывали Москве даже сами татары. В 1556 г. расположенный к Москве ногайский князь Измаил прямо указывал царю, что ему следует построить крепкие города при устье Самары, Иргиза и на «переволоке», чтобы враждебные ему ногайские мурзы, отъехавшие от него на крымскую сторону, не переходили обратно на левую и, наоборот, чтобы с левой стороны никто не переходил на правую. Царь отвечал, что он «в тех местах учиня крепости, велит многим людям стояти и беречи беглых мурз накрепко». Но подоспела Ливонская война, поглотившая все внимание правительства, и постройка городов на Волге была отложена. Ограничились только тем, что поставили на Волге постоянные сторожи для наблюдения за переправой и воспрепятствования татарам переезжать с одной стороны Волги на другую, а также и для преследования воровских казаков^{109}. Но этой меры оказалось совершенно недостаточно. В последние годы царствования Грозного на Волге усилились казацкие грабежи и разбои, причем терпели от них не только торговые караваны, но и послы. Особенно подвизался на этом поприще атаман Иван Кольцо с товарищами. Чаще всего суда подвергались нападению, проходя изгибом Волги, образующим Самарскую Луку. Здесь к реке подступал кряж довольно высоких утесистых гор, подошвы которых изрыты были естественными пещерами. Сами горы в прежнее время покрыты были лесом-частником. В этих пещерах и лесах казаки находили для себя надежный приют. Нападениям казаков на суда благоприятствовала и р. Уса, прорезывающая Самарскую Луку. Заприметив с вершин гор купеческие суда, казаки на своих легких стругах неожиданно налетали на суда из р. Усы. Иногда этой же рекой, которая своим верхним течением сближается с Волгой на южном конце Самарской Луки, казаки обгоняли купеческие суда и нападали на них ниже или выше Луки, переволакивая свои стружки из Волги в Усу и обратно. Вследствие всего этого при Федоре Ивановиче правительство, прежде всего, обратило внимание на Самарскую Луку, и в 1586 г. при устье Самары на левом берегу Волги построило город Самару. Вслед за Самарой построен был город Царицын, при впадении реки Царицы в Волгу, так называемой «переволоке»^{110}. Назначением этого города было препятствовать сближению ногайских татар с крымскими. Затем, приблизительно на пол пути между Самарой и Царицыным, построен был город Саратов, который имел своим назначением быть вспомогательным стратегическим пунктом для Самары и Царицына^{111}. В 1627 г. построен был Черный Яр, ниже Царицына, для подачи помощи купеческим речным караванам против казаков и кочевников.

Эти укрепленные города долгое время оставались единственными пунктами русской оседлости на Волге ниже Самарской Луки. Это служит косвенным указанием на то, что они неудовлетворительно выполняли свою задачу — утверждать безопасность на Волге. Увеличение казацкой вольницы на Волге в царствование Алексея Михайловича и разыгравшийся бунт Разина служат тому ясным свидетельством. Незадолго до бунта, в 1668 г., московское правительство выстроило город Дмитриевск, или Камышинку, специально для воспрепятствования донским казакам по р. Иловле и Камышинке проникать на Волгу. Но город не выполнил своего назначения и в 1670 г. был разорен казаками. После разгрома вольницы, участвовавшей в бунте Разина, безопасность на Нижнем Поволжье, несомненно, увеличилась, и это не замедлило сказаться в появлении новых русских селений на нижней Волге. Я уже говорил вам о колонизации Самарской Луки и постройке города Сызрани; верстах в семи ниже построен был город Кашпир. В 80-х же и 90-х годах XVII столетия возникает несколько многолюдных селений на рыбных ловлях, пожалованных монастырям. Монастыри выхлопатывают себе берега на нагорной стороне Волги против разных рыбных ловель и временные ватаги превращают в постоянные селения, в которых располагаются на жительство монастырские работники. Эти работники получают теперь пашни и сенокосы и превращаются в крестьян. Таким путем возникли село Архангельское, Сосновый остров на угодьях Чудова монастыря (позже это село превратилось в город Хвалынск), села Малыковка и Терса на угодьях Новоспасского монастыря (Малыковка превратилась потом в город Вольск), Воскресенское ниже Малыковки и выше Саратова на угодьях Воскресенского монастыря.

Вследствие появления на Волге новых поселков южнее Сызранской черты, последняя уже перестала удовлетворять своему назначению — служить защитой окраинного населения. Правительство вознамерилось воздвигнуть новые укрепления южнее названной черты. Это намерение осуществлено было прежде всего постройкой городов на верховьях Медведицы — Петровска, и на верховьях Хопра — Павловска. Для поселения в этих городах были переведены третники и половинщики с Сызранской черты и записаны были в пахотные солдаты, пушкари и затинщики. Постройка этих городов относится к самому концу XVII в. Кроме того, предполагалось провести укрепленную черту вдоль реки Камышинки, которой Петр Великий хотел воспользоваться для проведения соединительного канала между Волгой и Доном. Но из этого плана осуществлено было только возобновление города Дмитриевска (ныне Камышина), в который «для содержания караулов и прочих служб» переведены были служивые люди из Казани и других верховых городов. Отсутствие укрепленной черты сильно давало себя чувствовать населению Поволжья южнее Сызранской черты. Кирилов в своем труде «Цветущее состояние Всероссийского государства» говорит, что до 1720 г. жители при городах Саратове и Царицыне ничего сеять в полях не смели, за опасением внезапных приходов Кубанской орды, которая «чинила всякие озлобления российскому народу, живущему в низовых местах, брали людей в полон и скот отгоняли»^{112}. Поэтому, по распоряжению Петра, в 1718–1720 гг. проведена была укрепленная черта между Царицыном и Доном на пространстве 60 верст. «Итако, за Божьи помощью, — говорит Кирилов, — низовая Украйна от тех Кубанских набегов успокоена и где было не токмо прежние жилье, но и в новых пустых местах селитьба умножается»^{113}.