Проходящий через строфы «Перечня Инглингов» ряд глаголов в форме претерита (четные строки, вторая вершина) побуждает воспринимать их как краткие повествовательные тексты. Этому восприятию в немалой степени способствует проза Снорри, развертывающая эпизоды в связные рассказы, где гибель конунга – это следствие предшествующих действий самого конунга и его антагониста. Но перед нами лишь видимость повествования. Отдельные эпизоды «Перечня» так же лишены временной перспективы, как и поэма в целом. Этот эффект, заложенный в поэтической грамматике песни, остается незаметным для ее переводчиков и интерпретаторов, вносящих в текст видовременную информацию, в нем отсутствующую.

Рассмотрим уже неоднократно упоминавшуюся выше строфу 2 песни (смерть Свейгдира). В прозе «Саги об Инглингах» ей соответствует следующий рассказ, где каждое действие персонажей снабжено мотивировкой и эпизод складывается в хорошо построенный сюжет: «Однажды вечером после захода солнца, когда Свейгдир шел с пира в спальный покой, он взглянул на камень[35] и увидел, что у камня сидит карлик. Свейгдир и его люди были очень пьяны[36]. Они подбежали к камню. Карлик стоял в дверях и позвал Свейгдира, предлагая тому войти, если он хочет встретиться с Одином. Свейгдир вошел в камень (hljóp í steininn), а тот сразу закрылся (en steininn lauksk þegar aftr), и Свейгдир так никогда из него и не вышел. Тьодольв из Хвинира говорит так» (КЗ, 17; HKr. 14). Далее приводится строфа:

Итак, современные интерпретаторы этого текста находят для глаголов hljóp и gein те или иные переводные эквиваленты, соответствующие их языковому сознанию и восприятию строфы как повествовательного текста. Финнур Йоунссон в своем издании «Перечня» переводит hljóp глаголом с поствербом: «løb 〈...〉 ind i stenen» «вбежал в камень»; далее в его тексте сказано, что камень «åbnede sig for (slugte) kongen» «раскрылся перед конунгом (и поглотил его)». Взятые в скобки слова перевода призваны прояснить информацию, содержащуюся в многозначном глаголе gína (við) и тем поставить точку над i в данном эпизоде. Э. Вессен следует Финнуру Йоунссону в переводе первого глагола (lopp in… i stenen), но переводит gein (við) как «gapade (mot höfdingen)» «зиял (перед правителем)» [Wessén 1964, 58—59].

Однако данные глаголы (а вместе с ними и вся строфа) по существу непереводимы, поскольку в них отсутствует та видовременная информация, которая в современных языках облигаторно вносится глагольными модификаторами и средствами контекста. Впрочем, соответствующая информация в обычном случае находит выражение и в древнеисландском языке. Так, дисл. hlaupa без дополнительных показателей имеет непредельное значение «бегать/бежать; скакать». Хюндла из одноименной эддической песни поносит Фрейю, обвиняя ее в распутстве: Hdl. 46.5—8. Hleypr þú, eðlvina, / úti á náttom, // sem með hǫfrom / Heiðrún fari «Бегаешь (скачешь) ты, подружка, по ночам, как Хейдрун с козлами». Информация о предельности глагольного действия («вскакивать») вносится поствербами и локативами, синтаксически примыкающими к hlaupa; ср. в саге: gǫrvir upp at hlaupa «готовые вскочить» и в скальдических стихах: оf hljóp af unnar hesti «спрыгнул с коня волны (=корабля)». Заметим, что в строфе «Перечня» локатив í stein отделен от предиката не только предложным дополнением, но и подлежащим (выраженным многочленной перифразой) и едва ли может влиять на его значение. В словаре Финнура Йоунссона изолированное сочетание hlaupa ept e-m (ссылка на данное место «Перечня») с полным основанием переводится как løbe efter en «бежать за кем-либо» [LP, 261].

Проблему представляет и интерпретация формы gein. Глагол gína имеет в древнеисландском непредельное значение «зиять». В Háv. 85.1 сказано, что нельзя доверять gínanda úlfi «волку, разевающему пасть»; ср. Úlfr gínandi как имя собственное в Hdl. 22.4; в Vsp. 55 (H) Мировой змей «разевает пасть через все поднебесье» (ginn lopt yfir). Но в то же время gein við agni в Hym. 22.2 значит «заглотил наживку» – о Мировом Змее, которого Тору удается таким образом «вытащить к борту ладьи» (23.1—4). Gína flugu (с бес предложным дат.) в «отдельной висе» скальда Ульва Уггасона несомненно значит «проглотить муху» (Skj 130.8).

Можно убедиться, что текст строфы 2 «Перечня Инглингов» расслаивается в восприятии современного читателя. Его обычно читают как повествование о последовательных действиях: «карлик обманул Свейгдира, когда тот вскочил следом за ним в камень и «палаты великана» поглотили его». Оригинал, однако, лишен необходимых для такого прочтения видовременных показателей, и ничто не препятствует увидеть тот же эпизод как статичную картину: «карлик обманы вал (морочил) Свейгдира, когда тот бежал за ним в камень и “палаты великана” перед ним (букв. “на него”) зияли». В последнем случае предлог við имеет то же значение, что и в horfa við e-u – «направлять взгляд на что-л.».

Но «двоение» текста при вчитывании обусловлено, вне сомнения, тем, что в нашем языковом сознании существует непреложная грань между предельными (терминативными) и непредельными (дуративными) глаголами. Именно это противопоставление – при соответствующей поддержке контекста – определяет относительное положение процессов на временной оси в плане повествования, т. е. их одновременность (конунг «бежал», в то время как палаты «зияли») или последовательность (конунг «вскочил» в камень, и камень «поглотил» его).

В поэтической грамматике «Перечня» данное противопоставление в абсолютном большинстве случаев снято. Решающую роль играет почти полное отсутствие в тексте песни таких модификаторов глагольного действия, как поствербы (исключение – постверб upp в 16.12. upp of halda и 25.1. þat stökk upp). Важно в данной связи заметить, что союз þás «когда», многократно воспроизводимый в тексте (в начале нечетных строк и обычно непосредственно за личной формой глагола), оказывается в условиях видовой неопределенности глаголов лишь мнимым средством временнóй ориентации процессов. Он по существу не отличается семантически от сочинительного союза оk, с которым чередуется. Оба союза сополагают процессы, но не располагают их на временной оси.

Впрочем и само понятие временной оси едва ли может быть применено к изображаемым в «Перечне Инглингов» картинам, где время остановлено в своем движении и персонажи навечно застыли в позах, предписываемых их функцией в эпизоде.

Рассмотрим еще ряд глагольных форм в их контекстуальном окружении. Ведьма «отправила к Одину» конунга Ванланди (строфа 3), «...когда отродье троллей / (за)топтало (of troða skyldi)[37] / – ночная Хильд – войска / мужей противника; / и он (с)горел (brann) / на берегу Скуты / крушитель колец, которого (за)мучила (kvalði) мара».

За пределами «Перечня Инглингов» различаются brann, brann upp и var brunnit. Глагол kvelja чаще всего употребляется в значении «мучить» и лишь в единичных случаях «уби(ва)ть». Как пример такого единичного словоупотребления в LР приводятся строки Vkv. 33.7—10: at þú qveliat / qván Vǫlundar // né brúði minni / at bana verðir «что ты не убивал жены Вёлунда и невесты моей не стал убийцей». В общем случае значение «убивать» требует эксплицитного выражения: kvelja til bana (dauða); cp.: Gret., kap. 87. ...er þik skal kvelja hér til bana «что тебя хотят здесь замучить насмерть». Финнур Йоунссон проясняет текст в согласии со своими представлениями о его содержании: «og den gavmilde, som maren kvalte («мара душила»), blev brændt («был со жжен») på Skutas bred».