Наибольший интерес в данном отношении представляют слова TE(N)K-цепочки, более сложной по своему устройству. Фономорфологические связи в ней индуцируются вариантными формами глагола þēon. По происхождению это сильный глагол III *þiŋχan, о чем напоминает, как обычно считается, остаточная (адъективизированная) форма прич. II geþungen (строка 624 в первом эпизоде) – «превосходный» // дсакс. githungan. В силу регулярных и весьма ранних фонетических изменений (выпадение носового и компенсаторное удлинение гласного) этот глагол уже в готском переходит в I класс: þeihan – прет. ед. þaih [L, 359]. Соответствующая данному классу форма þāh засвидетельствована в древнеанглийском (ср. в «Беовульфе» строки 8, 2836, 3058); ср. так же двн. dîhan – прет. ед. dêh, совр. нем. gedeihen). Дальнейшие фонетические изменения в древнеанглийском ведут к переходу þēon во II класс сильных глаголов. В прозе встречаются такие его формы, как прет. мн. þugon, прич. II (ge)þogen [Sievers 1898, 211]. В принципе и упомянутая форма geþungen могла бы быть интерпретирована как вариантная парадигматическая форма причастия II, отражающая чередование по закону Вернера; ср. fēon, VII слн. «ловить», прич. II gefången. Однако то же причастие geþungen могло послужить исходной базой и для нового сильного глагола III (ge)þingan со звонким, проведенным через всю парадигму. Итак, все развитие может быть представлено следующим образом:

Важно, что разновременные формы продолжают существовать в качестве вариантных, причем форма geþungen, скрепляющая весь этот ряд, выступает одновременно и как рефлекс общегерманского глагола, и как регулярная парадигматическая форма глагола þingan. Контексты «Беовульфа» оправдывают оба истолкования. Так, если в приведенном отрывке geþungen беспрепятственно может быть понято как прилагательное (mōde geþungen «духом превосходная»), то строка 1927. Hygd swīðe geong / wīs wēlþungen не столь однозначна. Издатели [Holthausen; Klaeber; Wrenn] склоняются к слитному написанию wēlþungen как сложного прилагательного, хотя Клейбер допускает возможность написания wēl þungen, Adv. + Part. II [Klaeber, 421]. Второе понимание, т. е. wīs wēl þungen, прибл. «мудрая и весьма преуспевшая», представляется более обоснованным. В самом деле, в «Беовульфе» отсутствуют другие сложные прилагательные с wēl– в качестве интенсификатора; напротив, наречие wēl регулярно квалифицирует глагольные формы: ср. в той же сцене пира словосочетание 639. / wēl līcodon, так же относящееся к Веальхтеов. К тому же, если бы wēl(-)þungen было прилагательным, следовало бы ожидать оформления всей строки 1927 как парной формулы (*wīs ond wēlþungen «мудрая и превосходная», по модели 82 hēah ond horngēap).

От глагола (ge)þingan, слн. III, представленного выше как фономорфологический вариант þēon, (ср. [B-T, 455]) идет между тем прямая линия к существительным geþing «согласие, договор» и þing «собрание», «дело», «вещь». Их ближайшая связь, насколько можно судить, подтверждается существующими контекстами: так, строка из христианского эпоса Metode geþungon Abraham and Loth [Ibid.] допускает понимание «Авраам и Лот жили в согласии с Богом». Связь эта подтверждается и на словообразовательном уровне: geþingan соотносится по конверсии с þing так же, как swincan, слн. III «трудиться» – swinc «труд».

Между тем в этом звене мы перешли этимологический рубеж, устанавливаемый грамматиками и словарями: geþingan, слн. III как вариант (ge)þēon обычно не связывается с þing и образованными от него слабыми глаголами (ge)þingan 1 «определять, назначать» и (ge)þingian 2 «улаживать» [B-T; Seebold, 512 f.; L 359 f.]. Мы могли убедиться, однако, что древнеанглийский язык пестует эти связи, поддерживает их на всех уровнях.

Выше не было затронуто еще одно слово TE(N)K-цепочки, наиболее употребительное в теме пир: þicgan, слн. V «принимать» // дисл. þiggja, ср. дсакс. thiggian, слб., далее к и.е. *tek– в дирл. tehtaim «я имею», брет. tizaff «хватаю», вал. teg «красивый, приятный» (ср. дисл. þægr «приятный»), лит. tenkù, tèkti «тянуться, достигать». Вопрос об этимологической связи данного глагола с þēon может показаться уже вовсе «ненаучным», целиком относящимся к области мифологических сближений (ср., однако, [Seebold, 511]). Но язык и здесь подводит фономорфологическую базу под ассоциации, мотивируемые темой пира. В данном случае нам нет необходимости выходить за пределы приведенных текстов (эпизод II). Форма прет. ед. geþah в строке 1124 доставляет немало забот текстологам, отклоняясь как от уэссекского (geþeah, ср. 618, 628), так и от англского (geþæh) диалектных вариантов. В этой форме чаще всего видят «a WS scribe’s ineffectual respelling of Angl. þæh» [Klaeber, LXXXVII]. Следует вместе с тем заметить, что речь идет не о единичном написании, ср. в «Деоре»: 40b. (oþ þæt Heorrenda nū 〈...〉) londryht geþаh «теперь же Хеорренда принял имение». Поэтому вполне обоснованны попытки текстологов оправдать данную форму, читая ее как geþāh (с долгим гласным); см. [Holthausen]. Чисто теоретически можно было бы допустить здесь аналогическое выравнивание по форме мн. ч. geþāgon, которая сама по себе нерегулярна [Sievers 1898, 27]. Но другие глаголы данного фономорфологического подкласса не дают примеров подобного выравнивания. Гораздо более вероятным представляется предположение о влиянии на данную форму формы þāh глагола þēon «процветать, иметь удачу»; см. указание на литературу в изд. [Klaeber, LXXXVII]. Для историка языка это не более чем реконструкция ad hoc, и он вправе относиться к ней с сомнением: глаголы þēon и þicgan не ассоциируются для него ни морфологически, ни семантически. Но их ассоциируют традиция и тема пира. Приятие из рук хозяев напитка либо дара, по условиям данной темы, – залог процветания и благоденствия. Формула приятия Bēowulf geþāh в строке 1024 читается в отвлечении от объекта (перенесенного в следующую строку) как формула процветания, как предвосхищение тех слов, с которыми хозяйка Веальхтеов обратится к Беовульфу в речи, завершающей тему пира:

Заметим, к слову, что каузальная связь между приятием (переходный глагол þicgan) и удачей, процветанием (непереходный þēon) актуальна и для контекста «Деора». Старый поэт говорит в завершающих строках стихотворения о том, что король пожаловал его имение более молодому и удачливому поэту:

(Пер. В. Тихомирова)

Как же освещают взаимоотношение слов внутри данных цепочек этимологические словари и исследования? Следует сразу сказать, что не все этимологи исходят из омонимии корней и. е. *tenk– (1) и *tenk– (2), а также *sel– (1), *sel– (2) и *sel– (3). В ряде работ заметна тенденция сводить омонимию к минимуму. Но при этом отождествление корней не снимает трудностей их этимологического истолкования. Оно не находит надежного обоснования ни в структуре и. е. корня (так, если *tenk– (1) «тянуть(ся), растягивать(ся)» и *tenk– (2) «свертываться» являются расширением и.е. *ten– «тянуть», то как объяснить их отношение к и.е. *tek– «достигать, дотягиваться»? (cр. [Seebold, 511])), ни в семантике конкретных слов. По существу корни сводятся вместе лишь в силу того, что не удается их непротиворечиво развести, т. е. распределить между ними сравнительный материал. Основным препятствием в последнем случае оказывается неясность семантической мотивировки сравниваемых слов. Так, например, не очевидны аргументы в пользу связи герм. þing именно с идеей времени (собрание, приуроченное к определенному времени) и, стало быть, с и.е. *tenk– (1) «растягивать(ся)», а не с идеей «свертывания, собирания в компактную группу» (к и.е. *tenk– (2) «свертываться»). Это второе решение легализовало бы связь «тинга» с «общественным процветанием», а также с тем, от кого зависит это процветание, – с «вождем» (да. þengel, дисл. þengill). Выше уже отмечалось предположение Я. де Фриса о тождестве *sel– (1) «жилище» и *sel– (3) «брать» (но в германских языках – «вручать, раздавать», а в готском – «приносить в жертву»). Ничто в принципе не мешает притянуть сюда же и корень *sel– (2) «целый, сохранный» [IEW, 979—980], представленный, в частности, лат. solidus «крепкий», вал. holl «единый», арм. olj «целый, здоровый». Рефлекс этой мотивировки можно было бы при желании усмотреть, например, в космогоническом контексте «Прорицания вёльвы», где слово salr употребляется в смысле «земная твердь» (противопоставленная мировому океану и первобытной бездне):