— …Пф.

— …

Ёсихару задавался вопросом: «Почему мы не можем ускорить разговор, когда это так необходимо?!». Он сложил руки вместе и слезно извинился.

— Прости, Гоэмон-тян. Это всего лишь фырканье. Я не смеялся.

— …Кхм. Сайто Ёситацу двинулся к реке Нагара с армией в 10 раз бовьше армии Досана. Началось сражение между оцом и сыном.

Гоэмон прикусила язык! Но Ёсихару было не до смеха.

— Слишком безрассудно! Почему они не остались в замке? Пусть это и сильнейший Гадюка Мино, столкнуться на равнине с армией, превосходящей его в 10 раз, — самоубийство.

— Несомненно. Досан решил гордо умереть на поле боя.

— Зачем?

— Скорее всего, он боялся, что, если ситуация дойдет до осады, Нобуна-доно пришлет подкрепление ему на помощь. Если она так поступит, то Имагава Ёсимото, которая готвится выдвинуться на зтолицу, атакует пустой Овари.

— Подкрепление от Нобуны?

— Это правда, что Нобуна-доно сложный человек, но если ей кто-то понравится, она будет помогать ему до самого конца.

— Поэтому эро-старикашка хочет умереть в сражении прежде, чем Нобуна узнает о перевороте в Мино?

— Как и ожидалось от Гадюки Мино, просчитать все настолько вперед.

Ёсихару подскочил и побежал.

— Сагара-удзи, куда вы?

— Я собираюсь сообщить Нобуне.

— Лучше не делать этого. Действовать бездумно… Если вы скажете ей, Овали будет уничтожено.

— Это дело Нобуны! Я не могу просто скрыть такие новости!

— Ох, ох. Сагара-удзи, пока меня не было, у вас и правда появилось сочувствие к принцессе~ня.

— Все не так… — грустно ответил Ёсихару, пока мчался в главную крепость.

Без остановок добежав до Нобуны, которая играла с Кацуиэ, Ёсихару сообщил ей о том, что Досана окружила армия его сына у реки Нагара, загнав в угол. Он сообщил об этом, ничего не скрывая.

— Са-Сару? Как ты узнал? — вскрикнула Кацуиэ, запутываясь в веревке с головы до ног.

Нобуна же была невозмутима.

— Это правда?

— Да. Если я лгу, можешь казнить меня. Но послушай, Нобуна, не отправляй подкрепление. Если ты так поступишь, Овари будет в опасности.

— Да. Имагава Ёсимото может двинуться на столицу из Суруги в любой момент. Как я могу отправить подкрепление в столь важное время, правда ведь?..

— А-а-а-а? Так ты не планировала?

— Разве не ты сказал не делать этого? Я очень рациональный человек. Если подумать о выгоде от этого действия, то никто не смог бы понять Гадюку. Потеряв положение правителя Мино, он теперь бесполезен, придется оставить его.

Нобуна говорила, будто ничего не произошло.

Подождите минутку, что-то здесь не так.

Действительно ли она искренна?

— Что не так, ты не кажешься слишком счастливым. Разве я должна кричать «Ради спасения Досана меня не заботит Овари!», чтобы удовлетворить тебя?

— Я-я не это имею в виду! Но хотя бы чувствовать немного беспокойства или грусти… Разве ты не испытываешь никаких чувств?

— Обезьяна все же обезьяна. Существует только один результат: «Не отправлять подкрепление». И он принят с самого начала. Если так, то разве не бесполезно волноваться и отдаваться эмоциям?

— …В-все как ты и сказала. Но… Досан…

— Ты, может, и не знаешь, но Досан все хорошо понимает. Если я отправлю подкрепление, то услышу от него «Чертова дура!».

Ну, для далеко глядящих людей вроде Досана и Нобуны такой итог очевиден. Но это точно то решение, которое можно принять так просто?

Кацуиэ, которая немедленно вернулась в форму, услышав о кризисе с Досаном, недоумевала, думая «А? Что? Нет необходимости идти в бой?», и в итоге положила приготовленное копье.

— Как бы то ни было, разговор окончен.

— Но…

— Заткнись! Не нокай, я сказала, разговор окончен! Не веди себя так больше, обезьянья морда.

Ёсихару заметил.

(Постойте, на первый взгляд, лицо Нобуны выглядит столь же холодным, как и маска Но. Но тщательно вглядевшись, видно, что ее губы плотно сжаты и прикушены… Она не показывает своих истинных чувств. Все как и тогда, когда она объявила о казни Нобусуми.)

Она вынудила себя подавить чувства и включила режим демона-короля.

Ёсихару знал, что если бы сказал чуть больше, то лишь ранил бы Нобуну. Он знал, что сейчас нужно просто заткнуться и сказать «Понял».

(Она, потеряв собственного отца, собирается потерять и Досана, когда, наконец, встретила того, кто понял ее?)

(Я ничего не могу поделать?)

Ёсихару раздраженно царапал татами. Кацуиэ, воскликнув «Ой, Сару, не царапай! Это дорогое татами!», только собиралась ударить его по голове древком копья…

…как Нобуна…

— Рику, Сару, слушайте. Даже если Гадюка умер, пока у нас договор о передачи Мино, есть право и предлог начать войну с Мино.

Нобуна, нахмурившись, вынула договор передачи Мино.

Она пренебрегла им, думая, что там может быть написано что-то смущающее.

Кацуиэ и Ёсихару встали по бокам Нобуны и вгляделись в листок бумаги.

— Не говори мне, что эро-старикашка написал что-то вроде «Я не передаю тебе Мино».

— Похоже, обычный официальный документ.

— Я-я действительно не хороша в кандзи, поэтому не могу понять, что написано… Ува-а, дура. Я такая дура! Но так как Сару тоже не может прочитать, я не буду слишком сильно беспокоиться!

— Прости, Кацуиэ, но я прекрасно могу прочитать его.

— Ува-а-а-а, мой мозг хуже, чем у Сару?

Пока Сару и эта дура ломали комедию…

У Нобуны, которая смотрела на договор мрачным взглядом, по мере прочтения слегка задрожали плечи.

Злодей безумного мира. Гадюка Мино, Сайто Досан.

Говорят, он был монахом в юные годы, но стал успешным, торгуя маслом в столице, Киото, и, воспользовавшись своей удачей, стал самураем, после того как попал в Мино. Раз за разом предавая своих мастеров и изгоняя их, используя непорядочные и хитрые методы, он продолжал продвигаться по службе и наконец сел на трон Мино. Большой злодей, выросший из простого торговца.

Враги или слуги, для всех он был мужчиной, известным как «Гадюка» и внушавшим страх.

Но содержание договора, написанное Досаном, казалось, написал кто-то другой.

Я обожаю Нобуну-доно больше, чем собственную дочь.

Я думал, что цель моей жизни — мечта об объединении Японии, оборвется на середине, но, встретившись с тобой, Нобуна-доно, я, наконец, понял, что эта мечта все же имеет продолжение.

Для меня нет большего счастья, чем понять, что я захватил территорию не просто так.

Если бы я мог быть прощен, я бы отдал провинцию Мино, на создание которой потратил половину жизни, и передал бы знания и военные стратегии Нобуне-доно, помогая тебе в твоем пути к объединению Японии. Мне захотелось провести оставшиеся годы именно так.

Но если в Мино произойдет несчастье, то, прошу, забудь об этом старике и заполучи Мино в свои руки.

Если ты желаешь стать дочерью Досана, если хочешь унаследовать мечту об объединении Японии, то ни в коем случае не посылай подкрепление.

Пока ты относишься к моей любимой дочери, Китё, как к своей младшей сестре, у меня нет никаких сожалений.

Я уже стар. Каждый однажды должен умереть. Расставания всегда преследуют тебя. Однако я сумел увидеть продолжение моей разрушенной мечты. Всегда неправильно понятый, я провел жизнь как злодей. Поэтому моя душа уже спасена.

Лишь этого достаточно.

Если и есть что-то, чего я желаю, то, надеюсь, однажды ты встретишь вторую половину, которая поймет твою мечту. А теперь я отправляюсь в загробную жизнь.

Когда дрожащая Нобуна закончила читать договор, вошла слуга.

— Прибыла принцесса рода Сайто, сбежавшая из Мино, — доложила она.

Женщина в возрасте, похожая на няньку, смиренно преклонилась к ногам Нобуны.

— «Я отправляю твою младшую сестру, как и обещал. И подкрепление не нужно». Я прибыла с этим заявлением от Досана.