«Не хватало нам еще побоища между собой».

Попытка почесать подбородок, была провалена из-за тяжелых кандалов на предплечьях, соединенных с правым и левым наручем стражников. На ногах также были надеты кандалы соединенные с броней воинов на уровне голеней, из-за чего им приходилось следить за каждым движением, дабы не рухнуть всем вместе.

«Эффектно конечно, когда пленник не может сделать шага без своего сопровождающего, но лучше бы они мне руки за спиной сковали и пинками гнали. Выглядело бы точно достовернее».

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая плывущие по небу облака в тона крови. Впрочем, это могло только мерещиться генералу, так как цвет, запах и даже привкус этой алой жидкости, преследовал его с того самого момента, как позади скрылись берега предками проклятой Зебрики.

Судно подошло к причалу, с борта перекинули широкий трап, охранники дернулись, переглянулись и начали движение с левой ноги. Бойцы контрразведки, окружили Тореро плотным кольцом, чеканя шаг и грозно сверкая стеклами шлемов…

Вот уже доски причала оказались позади, под копытами оказались гладкие камни широкой площади, отполированные тысячами пар ног. Впереди, всего в двух сотнях метров, стояла закрытая черная самоходная карета, без окон и с железной дверью.

«Осталось до нее дойти».

Шаг… шаг… шаг…

— Ублюдок!

— Мерзавец!

— Негодяй!

— Предатель!

Шаг… шаг… шаг…

— Чудовище!

— Подлец!

— Тварь проклятая!

Шаг… шаг… шаг…

Со всех сторон звучали проклятья и оскорбления, неистовствующая толпа пыталась прорваться через живое ограждение из закованных в броню воинов, дабы голыми руками и зубами, разорвать на куски того, кого считали причиной всех бед. В образе Тореро они видели все возможные грехи и пороки, которые вообще возможно себе представить. В глазах же пылала искренняя ненависть…

Вот кто-то кинул камень, пролетевший в считанных сантиметрах от головы бывшего генерала. Минотавры из контрразведки поспешили вскинуть ростовые щиты, дабы их пленника случайно не убили шальным снарядом. К счастью, колесница была уже близко, а потому народ не успел увлечься новой забавой.

С трудом забравшись внутрь транспорта, трое минотавров уселись на широкую деревянную скамью. Хлопнула дверь, отсекая единственный источник света. Зашумел двигатель и самоходка качнулась, начав набирать скорость.

— Следующая станция: Таурен. — Попытался пошутить правый стражник.

— Могло быть и хуже. — Заметил боец слева.

— Заткнитесь оба. — Откинувшись спиной на железную стенку, попросил Тореро, закрывая глаза и стараясь провалиться в сон.

Зебры не давали им ни часа на отдых: то химеры накатывали волнами, то крылатые полукровки начинали забрасывать двурогих воинов сосудами с жидким огнем и кислотами. Каждую ночь являлся «подземный пловец», который убивал не так много, но делал это весьма эффектно, заставляя с подозрением коситься себе под ноги. Спать в подобных условиях получалось далеко не у всех, а усталость все накапливалась, заставляя срывать раздражение на собственных соратниках.

Когда к условленному месту встречи подошли корабли, даже у самых закоренелых оптимистов не возникало желания продолжать операцию. Только вот и уйти им без боя не позволили.

Уже знакомые морские змеи, пусть и не могли нанести критических повреждений ни одному грузовому судну, но вот замедлить или даже затащить на мель, сил у них вполне хватало. Летуны, к постоянному мельтешению которых где-то над головой, минотавры уже успели привыкнуть, решили напоследок устроить своим врагам полноценный огненный ливень, заставляя пылать даже воду, (часть водных гадов убило именно это).

И будто этого было мало, в момент переправы на корабли, в спины отступающим Республиканцам, ударили легионеры Цезаря, сверкающие наконечниками длинных копий.

«В начале похода, под моим командованием было сто пятьдесят судов и двадцать тысяч воинов. На родину вернулись только три корабля и меньше четырех тысяч солдат».

После подобного провала, несмотря ни на какое предательство, Тореро сам был готов повеситься. Застрелиться из собственного самострела, ему не позволяло только чувство долга перед страной и соратниками…

И вот за двенадцать часов до прибытия в Республику, связист сообщил о вызове по закрытому каналу, от самого главнокомандующего Муэрто. В каюте, где было установлено оборудование для дальней связи, генерала уже ждали минотавры из контрразведки, потребовавшие сдать все оружие, прежде чем начнется диалог.

«Стране нужна причина поражения, в которую народ сможет поверить и которая объединит республику».

Эти слова произнес Муэрто, после того как Тореро спросил, почему именно его решили сделать виновником всех неудач. Нет, он не был дураком и понимал все риски, когда продавливал в совете решение о начале этой войны, но все же продолжал по детски наивно, верить в самое лучшее.

«По версии, озвученной населению Республики, ты предал наше государство, целенаправленно приведя армию в расставленную ловушку. Причиной твоих действий был сговор с Цезарем, который в последний момент не сдержал своего обещания и решил избавиться от бесполезного союзника».

Слова падали тяжелыми камнями, заставляя испытывать почти физическую боль. Однако же, генерал усмирил эмоции, не начал ругаться или угрожать, (да и бесполезно это было). Оставалось лишь дать ответ на вопрос: «Ты согласен добровольно участвовать в представлении, или нам следует перейти к „грязному“ варианту?».

— Во имя Республики.

— Приехали. — Разбудил бывшего генерала голос одного из его сопровождающих. — Выходим.

Выбраться через узкую дверь самоходной колесницы, будучи прикованным к рукам и ногам двух других минотавров, было той еще задачкой. Однако они справились.

Оказавшись на улице, Тореро осмотрелся, удивляясь тому что уже наступало утро, а ведь отъезжал он когда солнце даже не коснулось горизонта. Все же умение засыпать в любой позе, если не ощущается прямой угрозы жизни, было одним из полезнейших навыков, полученных еще в военной школе и пронесенных через всю жизнь.

— Добро пожаловать в тюрьму для важных особ. — Шутливо произнес невысокий безрогий старик, одетый в строгую черную униформу. — Позвольте проводить вас в ваши апартаменты.

В какие-то секунды, браслеты сковывающие руки и ноги исчезли, двоих контрразведчиков в броне обычных солдат, оттеснили в сторону, а вокруг сомкнулось кольцо из крепких бойцов в невзрачных комбинезонах. Под их конвоем, Тореро пересек пустой внутренний двор, выложенный каменными плитами, вошел в двухэтажное здание без окон и поднявшись по достаточно широкой лестнице, оказался перед тяжелой дверью, закрывающейся на навесной замок с наружной стороны. Все это время, охранники сохраняли угрюмое молчание, но не позволяли себе никаких проявлений агрессии.

Стоило переступить порог, как дверь за спиной захлопнулась, лязгнул засов и установилась тишина. В темноте, на ощупь удалось найти выключатель, после нажатия на который комнату озарил яркий белый свет, льющийся от стеклянных светильников вставленных в потолок.

— Если так живут все государственные преступники, то я многое потерял. — Удивленно присвистнул бывший генерал, осматривая обстановку небольшой, но уютной комнатки, из которой кроме входной, в соседние помещения вели еще две двери.

У левой стены стояла узкая, но мягкая кровать, застеленная белыми простынями, на полу лежал мягкий ковер темно-синего цвета, в дальнем правом углу разместился стол с двумя стульями, над которым висел радиоприемник, (в деревянном корпусе, похожем на ящик с двумя круглыми ручками). Вместо окна, противоположную от входа стену украшала картина, на которой было изображено бескрайнее пшеничное поле, за которым виднелись маленькие сельские домики и ветряная мельница. На спинке одного из стульев, висел комплект серой бесформенной одежды, чистой и отглаженной…