Упряжка. Для работы ралом или плугом необходима была сила, которая тянула бы эти орудия и тогда, когда лемех погружен в землю. Этой силой были в конце языческого периода тягловые животные — волы или лошади, причем одну лошадь или двух волов впрягали в рало, а пару лошадей или две пары волов — в более тяжелый плуг. Лошадей припрягали к дышлу при помощи подпруги, надетой на грудь лошади, либо при помощи специального кожаного приспособления, надеваемого на шею и называемого, как видно из чешских источников XI века, хомутом, словом, ставшим в настоящее время общеславянским, происхождение которого, однако, неясно[1134]. Волам на загривок надевали деревянное ярмо, одно на двух животных, по-старославянски оно назывались иго (это общее слово индоевропейского происхождения) или же ярьмь[1135]. Смысловое различие этих двух названий, появившихся в X и XI веках, нам неизвестно. Во время работы животных погоняли прутом, слав, остьпь, или узкой железной лопаткой, которой землепашец соскребал землю с сошника, так называемым соскребом[1136].

Сама вспашка земли производилась у древних славян бороздами, которые, естественно, были различными при вспашке плугом и сохой, так как последняя бороздила землю ровно, тогда как плуг переворачивал (вспаханную) землю в одну сторону[1137]. Все поле делилось на несколько полос (леха, загонъ). При этом важно еще то, что вспашка ралом производилась как по долине поля, так и поперек него, что обусловило появление широких квадратных участков. Плуг же, наоборот, образуя глубокие борозды в одном направлении, способствовал появлению участков более удлиненной формы. Например, в средневековой Германии эти участки совершенно подобны длинным полосам, которые позже вместе с плугом славяне заимствовали у немцев.

С развитием пашенного земледелия у славян возникла также необходимость создать измерения поверхности и появились разные названия мер. Сначала, несомненно, величина поля измерялась шагами, затем, при вспашке, — гонами (гон — это то расстояние, которое прошло животное, впряженное в рало, в одну сторону), а из этого в дальнейшем развились древние славянские единицы меры поверхности: radlo, poradé, плугъ, popluží, то есть то, что вспахано ралом или плугом за день или до полудня (jutro соответствует немецкому Morgen, лат. dies, diurnale). С начала XII века, когда началась широкая немецкая колонизация славянских земель, а вместе с ней и установление там немецких порядков, старые славянские единицы меры были вытеснены немецким ланом (lan, ср. лат. laneus наряду с mansus и нем. hôba, hube), который, однако, был в разных областях различным[1138].

С прекращением полукочевого земледелия уже в X веке у западных и альпийских славян на пахотных участках имела место трехпольная система земледелия, практиковавшаяся у римлян и немцев еще раньше. При такой системе земледелия на одном и том же поле сеются в первый год озимые злаки (пшеница, рожь), на второй год — яровые (овес, ячмень), после чего на третий год земля отдыхает. Была ли известна эта система также балканским и восточным славянам — не установлено, но весьма вероятно, что была, так как название озимъ и яръ, ярина — общеславянские и древние, а в России они упоминаются уже в текстах XII века[1139].

Из хлебных злаков в то время сеяли: пшеницу и ее разновидности — пайа, рожь, овес, ячмень[1140] и главным образом просо (panicum miliaceum, panicum italicum L.), которое засвидетельствовано в качестве основной еды славян в VI веке, а ритор Приск говорит о просе у славян в V веке даже на территории Венгрии[1141]. Одна славянская молитва, которую Ибн-Русте дословно сохранил со времен языческого периода, содержит просьбу именно об урожае проса[1142]. Вообще же в Полесье, где зерновые хлеба вообще не произрастали, древние славяне питались главным образом плодами растения Glyceria fluitans (манник обыкновенный), которое произрастало там в изобилии и еще в XIX веке экспортировалось оттуда. Из остальных культурных растений славяне сеяли еще горох, чечевицу, лен, коноплю и другие растения, о которых мы упоминали выше, на стр. 199–200.

Уборка урожая злаков производилась серпами, о чем свидетельствуют многочисленные находки их в женских и мужских могилах, или косой. Оба эти орудия были очень похожи на современные[1143], причем серпом хлеба жали так, что стебли перерезались в середине или у корня. Скошенные колосья связывались в небольшие снопы, которые складывали в стога (стог) либо отправляли на гумно. Здесь, на току (гумно, ток), хлеба молотили цепами (цепъ) или копытами погоняемых животных и очищали от сорняков провеиванием путем перебрасывания, причем измеряли хлеб деревянной посудой, называемой обычно в источниках XI и XII веков мерой (měrica) или коръць по образцу лат. mensura, modius[1144].

Очищенное зерно мололи при помощи домашних животных или толкли в ступах из полых стволов дерева. Сначала у праславян, как и в других местах в доисторические времена, жерновом была всего лишь каменная плита, на которой зерна размельчали другим камнем, держа его в руке. Но уже задолго до нашей эры в Центральную Европу распространились из Галлии и из Италии жернова, состоявшие из двух камней, причем верхний из них вращался на неподвижном нижнем вокруг стержня, проходившего через центр жернова, и таким образом размельчал зерно[1145]. У славян подобные жернова засвидетельствованы лишь в конце языческого периода, а именно с X–XII века, как в литературе (назывались жръны, один камень жръенъ, жръновъ[1146]), так и в археологии, причем вся их конструкция мало чем отличалась от конструкции тех жерновов, которыми до настоящего времени пользуются славянские народы в наиболее отдаленных областях, в частности в Карпатских горах[1147]. Но наряду с этими жерновами, которые были в каждом домашнем хозяйстве, в деревнях появились специальные мельницы (в лат. источниках molendinum, molinum), на которых специалисты мельники (molinarii) мололи хлеба для всего села. Это засвидетельствовано грамотами VIII и IX веков у альпийских славян и X века у западных славян. Водяные мельницы упоминаются в Чехии и у балтийских славян в XII веке[1148].

Хлебопашество было главным занятием славян. Вся их жизнь была сосредоточена в первую очередь вокруг пахоты, посева, уборки урожая, и большинство их религиозных обрядов, как уже замечено выше, также было связано с хлебопашеством. Культивирование же овощей и фруктов стояло на заднем плане. О том, что еще выращивали славяне, я уже сказал в главе о пище (стр. 200). Здесь я бы добавил, что искусству культивировать фрукты славяне научились опять-таки у римлян, на западе — у германцев в Каролингскую эпоху[1149], на востоке — у византийцев; из Византии на Русь ввозились редкие фрукты[1150]. Естественно, что под тем же влиянием славяне начали специально разводить виноград для нужд христианской церкви, сначала это были альпийские и балканские славяне (свидетельства VIII и IX веков), затем западные славяне (документы X–XI веков из Чехии и центральной Германии, XII века — из Польши и Поморья). К тому же времени относятся русские свидетельства, хоти весьма вероятно, что здесь начали разводить виноград намного раньше, так как славянские названия вино и виноградъ славяне заимствовали у готов в III–IV веках. К этому же времени относятся упоминания о виноградных прессах, по-видимому, итальянского происхождения, и о специальных виноделах, а в русском Поучении «О казнях божиих» XI века упоминается также пресс для выжимания масла из льняного или макового семени («точило масльное»)[1151].