С этой переменой места жительства было связано все развитие славян; расселение их с прародины шло, по крайней мере частично, таким же простым и медленным путем. На новых исторических местах жительства этот подвижный образ жизни сохранялся еще некоторое время, вплоть до VI века[1120], когда ему был положен конец, с одной стороны, завершением переселения, новыми условиями и общением с более культурными соседями, у которых славяне наблюдали рациональное ведение хозяйства, с другой же стороны — нашествием и господством аваров, борьба с которыми потребовала большего единства славян и, в особенности, строительства укрепленных центров. Во второй половине первого тысячелетия нашей эры на славянских землях появилось огромное количество городищ, окруженных валами и укрепленных деревянными тынами, которые являлись родовыми и племенными оборонительными центрами. Это привело к тому, что славяне перешли от подвижного образа жизни к прочной оседлости и постоянно оставались в поселениях, расположенных вокруг городищ, в виде отдельных дворов или целых деревень. Их обитатели начали возделывать одни и те же участки земли вблизи поселений или чередовать их между собой лишь в пределах своего района, пока, наконец, и этот способ, пережитки которого сохранились до настоящего времени[1121], исчез и появились постоянные места жительства, на которых каждый хозяин имел постоянный участок земли, выделенный ему общиной, владение которым оправдывалось его трудом. У каждой семьи был свой двор и дом, своя пашня на каждом участке и право на выпас, охоту и рыболовство на всех землях общины. Весь этот переход от старого кочевого образа жизни к новому, оседлому, относится в основном к VI–VIII векам. Лишь с этого времени славянин стал оседлым земледельцем, таким, каким его изображает литература начала XIX века, но, разумеется, это произошло лишь там, где этому благоприятствовали почвенные условия. В средней России или на Балтийском побережье еще в X веке[1122] земледелие не было развито.

Способы обработки приобретенных участков были различны. Там, где пригодной для обработки земли было достаточно, например в южнорусской черноземной полосе, земледельческое хозяйство было легким, так как возделывание земли вплоть до уборки урожая не требовало больших усилий; но там, где нужно было подготовить к пашне каменистые или покрытые деревьями участки, это было нелегким трудом. Превращение лесистых мест в пахотную землю происходило, как правило, путем вырубки и выжигания леса, о чем свидетельствует множество относящихся к этому топографических названий[1123], причем пепел служил одновременно для удобрения почвы.

Первоначально обработка поля производилась при помощи ручных орудий — мотыги и заступа, оставшихся до последнего времени основными орудиями при обработке огородов, а также полей после корчевки леса. Формы их, поскольку речь идет о железных орудиях, почти не отличались от современных, но наряду с ними употреблялось и большое количество орудий целиком деревянных[1124].

Однако с течением времени наряду с ними появились особые орудия, специально приспособленные для более тщательного разрыхления почвы, действие которых не только в славянскую, но и в индоевропейскую древность обозначалось словом, образованным от индоевропейского корня ara (ср. греч. ἄροτρον, лат. aratrum, ирландск. arathar, древнеис-ландск. arthr, литовск. árklas из artlas и старославянск. рало из ortlo и глагол orati с его производными).

Первым пахотным орудием был, безусловно, лишь кусок нижней части ствола с отходящим от него загнутым и заостренным корнем, но в конце языческого периода из него уже развилось более совершенное орудие, сохранившееся до сих пор в употреблении у славян в основной своей форме и обозначаемое у восточных и южных славян специальным термином рало, у западных славян radlo. Этот термин засвидетельствован в древнейших славянских источниках наряду с переводным латинским термином uncus (или герм. hacke) в качестве обозначения орудия более примитивного, чем плуг (aratrum); для того чтобы его тянуть, достаточно было одной лошади или пары волов[1125]. Это орудие делалось из простого деревянного крюка путем прибавления к нему определенных деталей, так что уже в X веке мы находим на остром конце орудия железный заостренный наконечник (наральник, или лемех), а на заднем его конце стоячие рукоятки, при помощи которых управляли ралом. Все остальные детали рала появились позднее[1126]. О том, как выглядели в древности рала, можно судить по материалам археологических раскопок и по древним изображениям. Кроме германских образцов рала из Дострупа в Ютландии и богусленских скульптур в Швеции, рала найдены в славянских областях: одно — в торфянике у Папова близ Торуни (время его изготовления неизвестно), а другое — в Доброгоще (Dabergotz) в Бранденбурге, относящееся, очевидно, к славянской эпохе; наконец, Пшемысл на росписях зноемской часовни начала XIII века стоит около рала этого типа. Затем железные наральники чаще всего встречаются в Чехии и в других местах в культурных слоях X и XI веков[1127].

Современный и древний плуг (слав. плуг) отличается от рала тем, что имеет, во-первых, спереди небольшие колеса, во-вторых, перед лемехом — резак (čereslo, čertadlo), который подрезает землю и облегчает труд земледельцу, и в-третьих, его лемех (называемый здесь radlica) прикрепляется так, что он не только взрывает землю, но и отваливает подрезанные снизу куски почвы посредством присоединенной пластины, называемой по-русски отвалом[1128]. Эволюция рала и превращение его в плуг были весьма прогрессивным явлением, и хотя ход этой эволюции в Центральной Европе еще недостаточно ясен, все же несомненно, если учесть сообщения письменных источников, археологические находки и древние миниатюры, что плуг, снабженный небольшими колесами и резаком (culter), употреблялся уже в римскую эпоху и что от римлян он перешел в начале средневековья к германцам на Дунае и Рейне, а уже оттуда приблизительно в Каролингскую эпоху стал распространяться среди западных, а затем и восточных славян.

Вопрос возникновения славянского плуга весьма спорен, некоторые ученые (Гримм, Крек, Ягич, Богуславский, одно время и Пейскер) считали плуг изобретением самих славян, заимствованным у них немцами (pflug от слав. плугъ), другие же (Шрадер, Уленбек, Рамм, Янко, Брюкнер, а также Пейскер), наоборот, полагали, что плуг явился порождением германской культуры[1129]. Лингвистическое соотношение слов pflug и плугъ, играющее основную роль в этом споре, поскольку именно на нем основываются обе стороны, весьма спорно. Но все остальное: изображение древнейших плугов, находки в провинциях Римский империи резаков (плужных ножей) рядом с лемехами, сообщения древних авторов — Плиния, Вергилия, Варрона, Палладия — бесспорно доказывают, что готовый плуг был известен в северных римских провинциях уже в эпоху империи[1130]. Само собой разумеется, что наиболее совершенным плуг стал лишь тогда, когда симметричные лемехи были заменены асимметричным лемехом, причем, что важнее всего, заменены были таким образом, что лемех сам без отвала вспахивал и переворачивал землю. Когда это произошло, точно сказать нельзя; у славян известные мне первые находки таких плугов относятся лишь к концу XIII или началу XIV веков (находка в крепости Семоницах в Чехии), более древних находок я не знаю и у германцев[1131]. Однако в музее в Сараеве хранится несколько асимметричных лемехов, относящихся, как утверждают, ко времени Римской империи[1132]. Римское происхождение этих лемехов следовало бы еще проверить, но тем не менее несомненным остается то, что асимметричный плуг появился прежде всего на Балканском полуострове в римской провинции. Поэтому до тех пор, пока другие находки не опровергнут этого, следует считать, что и это последнее усовершенствование, превратившее соху в плуг, принадлежало римской культуре и только оттуда это новое орудие попало к германцам на Рейне, а от них приблизительно в Каролингскую эпоху к славянам, о чем свидетельствует вышеупомянутое различие между aratrum magnum немецких колонистов и aratrum slavicum quod radlo dicitur. На этом основании следует также предположить, что славянское слово плугъ произошло от древненемецкого plog, pluog, pflug, а не наоборот. Только южные славяне, придя на Балканский полуостров в VI и VII веках, могли познакомиться с этим орудием раньше и непосредственно. Из сообщений письменных источников известно, например, что около 900 года св. Климент, епископ Охридский, учил местных славян более совершенному ведению хозяйства[1133]. Однако существование здесь плуга прямо не засвидетельствовано.