– Сними юбку, дура. Вспыхнешь, как факел.

Закричала Агапья:

– Идиотки! Прекратите! Она же сгорит.

«Не боги горшки обжигают», – с пьяной решительностью рассудила я. Не хочу быть хуже других. Хотя одежду снимать не буду, не на нудистском пляже. Да еще вдруг Федя увидит?

Зелье играло в голове. Я отошла на несколько шагов, рассчитывая, какой взять разбег. Краем уха услышала крик Агапьи:

– Зачем дрова подбрасываете?!! Так нечестно!

Но мне уже было все равно. Я заорала:

– Йохохо! И бутылка рома!

Рванулась вперед. Ноги оторвались от земли. Я восторженно завопила:

– Ура! Лечу!

Но мой полет прервали чьито сильные руки. Я возмущенно дернулась в сторону, но вырваться не получилось. Пришлось взглянуть на того, кто мне помешал. Мои плечи сжимал высокий широкоплечий мужчина. Я возмутилась и зашипела:

– Дурак, чего тебе надо? Прыгать хочу! Пусти.

Мужчина не шевельнулся и не отвел от меня взгляда своих мерцающих во тьме глаз. Я хотела пнуть его, но ничего не вышло. Я едва не потеряла равновесие и, наверное, шлепнулась бы на землю, если бы он меня не держал. Это меня неожиданно рассмешило. Я стала разглядывать незнакомца и вынесла вердикт:

– А ты ооччень крассивый! – Я захихикала. – Тебе, наверное, часто это говорят? – Еще раз внимательно оглядела его и пришла к выводу: – Но Федя все равно лучше!

Мужчина не обратил на мои слова никакого внимания и вообще не проявлял никаких эмоций. Я вновь попыталась освободиться:

– А ну, отцепи руки! Ну что за бестолочь! Сказала же, что трогать меня не моги. Руки убери, а смотреть можешь сколько угодно!

Еще раз дернулась. Неожиданно пальцы, сжимающие мои плечи, разжались. Я еле удержалась на ногах, но вскоре выпрямилась и развеселилась.

– Я пью, все мне мало, уж пьяная стала! – Посмотрела на мужчину и развела руками: – Все, дальше не помню. Потом допою. Пойдем выпьем, а?

Этот тип опять не ответил. Лишь внимательно разглядывал меня. Невежливый он какойто. Стою и будто сама с собой беседую. И тут поняла – говорюто я одна. Все бабы умолкли. Вокруг стояла гробовая тишина. Даже слышно, как дрова в костре потрескивают.

Из толпы выбралась Наина и подобострастно поклонилась:

– Господин, ну как вам наш дар?

Мужчина медленно перевел на нее взгляд:

– И для чего бы мне пригодился обгорелый труп?

Ноздри его внезапно дрогнули, глаза сощурились.

Чтото в его голосе было такое, отчего я начала трезветь. Глянула на костер, и стало страшно – чуть добровольно не изжарилась. Потом взглянула на спасителя, и мороз пробежал по коже. Широкие плечи, узкие бедра, властные темные глаза. Он был красив, действительно красив. Вот только красота эта какаято нечеловеческая. Она пугает. И гдето я уже этого типа видела…

Незнакомец дал отмашку шабашу:

– Ладно, продолжайте веселиться. А эту я утром заберу с собой. И чтобы ни один волос не упал с ее головы.

У меня снова подкосились ноги. И на этот раз – не от вина. Зеркальце! Оно показывало именно его. Нет уж, никаких красавцев мне не надо. Да и некрасавцев тоже. Хотя моего желания явно спрашивать не собирались. Похоже, я крепко влипла. А ведь Кийс предупреждал. Вот уж точно – из огня да в полымя…

Кровь прилила к голове, мысли заметались. Бежать, спасаться! Но как? Подсказка пришла сама собой. Ноги рванули с места и понесли меня к метлам. Вот и знакомое древко с бантиком!

Я вскочила на него:

– Милая, выручай!

Метла подчинилась. Мы взмыли вверх. Внизу послышались крики и визг преследовательниц. Уже в воздухе я заметила, как на поляне мечется толпа голых баб. Они взбирались на метлы, взлетали и тут же падали. Пьяные транспортные средства не хотели подчиняться своим хозяйкам. Но больше всего я боялась таинственного красавца. Почемуто была уверена, что самый опасный – он.

Погрозив ведьмам кулаком, я подумала: «Как хорошо, что догонять меня некому». И тут же словно в ответ прозвучали слова:

– Я самая быстрая. Никто догнать бы и не смог. Не обижай. Но к Агапье они потом все равно прилетят. Лучше смыться куданибудь.

– Все равно придется туда заглянуть. Там мои друзья, – машинально ответила я.

И тут осознала, что общаюсь с метлой. Хотя вроде головой не стукалась.

Кощей

Я расставил своих людей на всех заставах, соглядатаи шныряли по княжеству из конца в конец, но пока без особого успеха. Мне докладывали о каждом новоприбывшем, но никого, похожего на мага, среди них не было. Купцы, наемники, цыгане… Хотя нельзя исключать и их. Возможно, мой родственничек просто хорошо маскируется. Неизвестность напрягала и тревожила, хотя я не из трусливых. Но ожидание удара в спину – чувство не из приятных.

Одно из сообщений почемуто насторожило чуть больше прочих. К старому боярину вернулся давно исчезнувший племянник и начал отстраивать родное поместье. Както уж чересчур с размахом, будто не боярский терем возводит, а княжеский замок.

Вскоре мой человек сообщил, что приезжий молод и энергичен, часто посещает трактир Настасьи Вахромеевны и привечает она его более чем дружески. Я вспомнил, сколько мужиков погибло по вине Настасьюшки, и засомневался: вряд ли мой родственник или его посланник настолько глупы или сексуально озабочены, что готовы рискнуть жизнью ради бабенки не слишком строгих нравов. Долго ли продлится век любовничка, если о нем узнает законный супруг хозяйки трактира? Может, нашептать муженьку на ушко сию добрую весточку да не думать больше об этом боярине?

Перед глазами часто вставал змей, сложившийся в ведьминском круге, начерченном Наиной. Он непременно должен намекать на чтото важное, но вот на что? Может, человек, который появится здесь, будет похож характером на этого гада? Тихий, незаметный и хитрый? Или смертельно опасный? Гадать можно до бесконечности, но пока никто не появлялся, и мне оставалось только ждать.

В один из дней доложили, что позволения увидеть владыку нижайше просит Кийс Третий. Я усмехнулся – вернулся, долгожданный. Побегал, и хватит.

Котбеглец вошел и отвесил изящный поклон. Потом опустился на колено и замер, склонив голову. Я невольно залюбовался. Какой намек – повинную голову меч не сечет! Аристократическую натуру не испортило даже долгое затворничество в глухом лесу. В умении подать себя этому мошеннику не откажешь.

Как я и предполагал, котбеглец поторопился явиться пред мои темные очи. Этот хитрец прекрасно понимал, что в ином случае я его рано или поздно отыщу и снова посажу на цепь. А тут он еще и успел оказать услугу – заставил замолчать певца с его неуместными сказаниями. Уж сколько раз Бояну было говорено, чтобы не касался историй о моей смерти, но упрямый старикан все равно лез на рожон, вообразив себя борцом с силами тьмы в моем лице. Давно бы приказал удавить его гденибудь потихому, но жаль губить подобный талант, поэт он действительно хороший.

Я махнул рукой, позволяя оборотню подняться:

– Расскажи, как ты освободился.

Пока я кота простил, а там будет видно.

Слушал историю Кийса, верил и не верил. Снять заклятие одним мановением руки? Магичка должна быть очень сильной. Когда оборотень сказал, что на волю его отпустила стриженая девица, я напрягся: не ее ли видел в зеркале? Вряд ли это простое совпадение. Но кроме волос, вернее, их отсутствия, я в той девчонке ничего не запомнил.

– Чтото еще особенное было в ее внешности?

– Кроме коротких волос – ничего. – Кот както нервно отвел глаза.

– И где она сейчас? – небрежно поинтересовался я.

Кийс печально развел руками:

– Не знаю, мы расстались. Она ушла с Локшей, волкомоборотнем.

Коту я особо не поверил – он уже столько обманывал и предавал. Хотя, возможно, цепь и добавила ему умаразума. Как бы там ни было, девку нужно разыскать и присмотреться к ней повнимательнее. Отдам приказ задерживать всех стриженых и тащить ко мне.

За этими делами совсем забыл о празднике, который устраивали ведьмы. Никогда не любил этих их шабашей. Бабы навязчиво пытаются строить мне глазки, а ночь по традиции заканчивается грандиозной попойкой. Однако я, согласно древним обычаям, обязан почтить верных подданных своим присутствием, укрепляя, так сказать, дух единства моего темного народа.