– Так, всем успокоиться! – прекратила я спор. – Метла хорошо придумала. Спасибо, метелочка, за совет и за спасение. А доверять ей можно, – обратилась я к друзьям. – Иначе бы я сейчас с вами не сидела. – Видя, что те колеблются, жалобно протянула: – Ну что со мной может случиться? Глянем сверху и вернемся. Может, хоть какоето жилье удастся найти и спокойно отдохнуть.

Парни кивнули. Наверное, мой унылый вид подействовал. Хотя я бы и без их согласия полетела. Спать под открытым небом – сомнительное удовольствие. Да еще в обществе двух оборотней. Хотя то, что их двое, – положительный факт. Было бы хуже, если бы со мной путешествовал ктонибудь один.

– Не переживайте, скоро вернусь. – Я уселась на метлу. – Ничего не случится. Не поминайте лихом!

На лицах парней отразился испуг. Метла проворчала:

– Не к добру вспоминать такое в дорогу. Думать надо!

Последние слова она произнесла тоном, подразумевающим, что думатьто мне как раз нечем.

Метла взяла старт. Мы покружили над рекой. Потом над лесом. Спустя некоторое время под нами появилась поляна, а на ней – огромный дом за высоким забором.

Я радостно закричала:

– Ура! Вот и нашли то, что искали. Давай спускайся гденибудь рядом. А в дом пешком отправлюсь.

Куда проще было бы приземлиться прямо у терема, но вряд ли девица, прибывшая на таком транспорте, вызовет у хозяев положительные эмоции. Кийс предупреждал, что могут не понять.

Мы спустились в лес.

– Не хотелось бы отпускать тебя одну, – вздохнула метла.

А у меня при виде дома поднялось настроение, и я хвастливо заявила:

– Ну что вы все беспокоитесь? Я в огне не горю и в воде не тону.

И тут же получила черенком по голове:

– Молчи, накаркаешь беду.

Но я не унялась и ехидно парировала:

– Какие вы все суеверные!

Домом найденное нами жилище назвать было сложно. Скорее подходило слово «замок». Вот только располагался он както уединенно. Я вспомнила коттедж Феди, который тоже стоял в лесу, и подумала: «У богатых свои причуды». Что ж, пора узнать, кто здесь живет, и напроситься в гости. Ночевка под кустиками меня совсем не привлекает.

Однако какието опасения появились. На всякий случай я сказала метле:

– Если что, лети за Кийсом и Локшей.

Та пробурчала:

– Неужели думаешь, что брошу?

На прощание я прижала метлу к сердцу, чем, повидимому, очень ее растрогала, и направилась к дому.

Огромные, обитые железом ворота распахнулись передо мной сами, едва я к ним подошла. А то, что я увидела дальше, уж совсем напоминало сказку. На крыльце стояли… натуральные негры, которых я сначала приняла за скульптуры. Обнаженные черные торсы демонстрировали великолепную мускулатуру. Одеты негры были лишь в алые шелковые шаровары. На поясе висели изогнутые мечи.

Навстречу вышел еще один чернокожий, только в белом, и низко поклонился:

– Хозяин просит прекрасную гостью предстать перед его очами.

Я подумала: «Немного витиевато, но сойдет». Даже довольно вежливо. Хуже было бы, если бы обругали за вторжение.

Двери опять распахнулись сами собой, и мы вступили в полутемный зал.

Негр почтительно поклонился:

– Ступайте, госпожа, – и отошел в сторону.

В самом конце зала виднелся трон. На нем ктото восседал. От дверей к трону вела странная мохнатая ковровая дорожка красноватого цвета, будто выкрашенная хной. Длинный ворс блестел и переливался.

Я услышала со стороны трона чейто голос:

– Входи, красна девица, не бойся.

На миг я замерла – хорошее воспитание не позволяло ступить на дорожку в грязной обуви. Но босиком топать тоже было неловко. Немного поколебавшись, двинулась вперед. Но успела сделать лишь несколько шагов, как голос заверещал:

– Деревенщина!!! Куда полезла? Испоганила священную бороду. Ой, оттащите ее скорее!

Не дожидаясь, пока мне помогут, я сама спрыгнула с «дорожки», дошла до трона и остолбенела. Там сидел… карлик. С огромной головой и рыжей бородой, занимавшей половину помещения. Там, где я на нее наступила, уже суетились негры: чистили и сдували пылинки.

Если бы меня Карл Карлович не заставил перечитать сказки Пушкина, могла бы и не узнать Чародея. Он, похоже, решил омолодиться – выкрасил седую бороду. Раньшето я намеревалась поговорить о деле, то есть напроситься на ночлег и угощение. Но хозяин и его слуги с саблями не слишком мне понравились. Прежние дела этого персонажа отнюдь не отличались добродетельностью. Вряд ли он сильно переменился – горбатого могила исправит. Пока я обдумывала, что сказать, карлик глумливо захихикал:

– Что, девонька, онемела от такой красоты? – Он с гордостью погладил свою бороду и пробормотал: – Хорош подарочек на день рождения! А то все думал, как бы скрасить это событие.

Глаза цепко пробежались по моей фигуре.

– Расскажи, милая, что в наших краях потеряла и что ищешь? – произнес Чародей сладким елейным голоском.

И голос, и речи хозяина совсем не внушали доверия. Говорят, первое впечатление – самое верное. И оно мне настойчиво подсказывало закругляться и делать отсюда ноги. Но как теперь выкручиваться? Я понадеялась на русское «авось» и решила показать, что не лыком шита, знаю, как нужно разговаривать. Гордо выпрямившись, я выдала:

– Чтото ты, батюшка Чародей, гостей неласково встречаешь. Сначала накорминапои, в баньке попарь да спать уложи. А потом и спрашивай.

И сама своим ушам не поверила: что за чушь несу? Еще и баньку приплела. У меня даже испарина на лбу выступила. В ответ раздался дружный хохот. Гоготали все, даже слуги. Дедушкадаун вытирал слезы:

– Уважим тебя, девица, уважим. И в баньке вымоем, и в кроватку уложим. Вот сегодня будет у нас потеха!

Потом спокойно распорядился:

– Взять ее. И в спальню.

До меня быстро дошел смысл сказанного. Слуги и шагу ступить не успели, как я совершила грандиозный прыжок, который мог бы украсить Книгу рекордов Гиннесса. Оказавшись на троне рядом с противным старикашкой, одной рукой вцепилась ему в нос, выкручивая его в сторону, а второй рванула бороду.

– Старый паршивый козел! – завизжала я что было силы. – С Людмилой ничего не получилось, так решил на мне отыграться?!

Дедушка взвыл и метнулся с кресла вертикально вверх. Скоро я поняла, что мы оторвались от земли и выскочили в раскрытое широкое окно. Я скосила глаза вниз и заорала от ужаса. В голове закружись строки поэмы:

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря…

Только ято на роль богатыря совсем не претендовала. Если пальцы разожмутся, расшибусь в лепешку. Я отпустила нос старика и ухватилась второй рукой за бороду. Потом обхватила ее еще и ногами.

Колдун, похоже, начал успокаиваться и прошипел:

– Вот спущусь и накажу тебя как следует. А потом отдам слугам. Если раньше не свалишься.

– Шиш тебе! – огрызнулась я и посильнее вцепилась в рыжие космы. Хотя вряд ли у меня хватит сил долго держаться.

Дед продолжат поливать меня оскорблениями. Ругательств он знал великое множество. Потом на какоето время примолк и удивленно спросил:

– А кто тебе такую глупость сказал, будто я не поимел Людмилку?

– Ты, дедушка, некрасиво отзываешься о своей пленнице. Наверное, с досады, что не вышло. Про это написано у Пушкина.

Старикашка захохотал:

– И ты поверила этому писаке? Да он лишь пытался реабилитировать княжну в глазах Руслана.

Я хотела заметить, что больше верю великому поэту, чем старому уроду, но в это время мы стремительно рухнули в воздушную яму. О том, что такие существуют, знала еще со времен жизни в нашем мире.

На миг мне показалось, что гдето рядом мелькнула метла. Успела подумать: «Вроде обычно перед смертью всем видятся самые дорогие люди, а мне?..» Я заорала, уже ничего не соображая. А дед вдруг оглушительно заверещал:

– Прекрати, что ты делаешь!

Я не поняла, о чем он, и еще крепче вцепилась в бороду.

– Перестань, иначе вместе разобьемся! Моя борода священна. На нее не должно попадать ни капли влаги.