— Учу нашу Розу плавать, — спокойно отозвался Зелман.

— Пусти! Пожалуйста, Зелман, отпусти! — взмолилась Роза, заметив, что аристократ стоит в воде уже по пояс. Учитывая их немалую разницу в росте, если она сейчас опустится в воду, то та будет достигать ее груди. Возможно, слегка меньше.

В Розе было всего то 155 см роста, при этом Зелман мог похвастаться 189 см. Рей был слегка ниже друга, и достигал отметки в 183 см.

— Как пожелаешь, — хитро отозвался аристократ, опуская, точнее, сбрасывая девушку в воду.

Погрузившись в довольно теплую морскую воду, девушка мгновенно поспешила вскочить на ноги.

— Малышка, почему ты так дрожишь? Тепло ведь, — непонимающе отозвался Рей, помогая девушке встать.

— Я воды боюсь, — сглотнула Розмари, отряхиваясь.

— Потому что плавать не умеешь? — девушка в ответ лишь кивнула. — Так мы научим. Не бойся, с нами ты в безопасности, — Рей ободряюще улыбнулся Розе, кивая на воду. — Давай, будет весело!

Через какие-то пол часа и, правда, было весело. Решив немного поиграть, троица уже вовсю гонялась друг за другом, улыбаясь и брызгаясь. Любимым трюком Зелмана было нырнуть в воду, подплыть к ничего не подозревающей Розе, резко поднять ее и подбросить в воздух. Девушка визжала в полете, однако когда выныривала из воды, радостно смеялась.

День удался.

Вернувшись домой лишь вечером, когда небо уже посерело, троица разошлась по своим комнатам. Роза, скрывшись за ширмой, искала в сумке платье и белье, дабы переодеться. Рей же, уже переодевшийся в домашние брюки и рубашку, разбирал свой чемодан. Какие-то документы он раскладывал по полкам в застекленном шкафу, одежду складывал на своей половине комода. Они с Розмари еще днем договорились, где, чья половина.

— Рей, — раздалось из-за ширмы, — можешь помочь? — тут же спохватившись, девушка добавила, — только не заходи сюда!

Хмыкнув, и догадавшись, что необходимо Розе — аристократ молча подвинул к ширме стоявшую чуть поодаль сумку.

— Спасибо, — улыбнулась Розмари, через минуту найдя желанное во второй сумке, и выходя из своего укрытия. Все еще влажные волосы девушки были слегка спутаны и растрепаны, она еще не успела причесаться. В руках она держала щетку. Предстояла трудная миссия — вычесать спутавшиеся во время плавания волосы.

— Тебе помочь? — улыбнулся Рей, глядя на попытки девушки справиться со своими кудрями.

— Как ты поможешь? — хихикнула Роза. — Ой!

Щетка из руки девушки пропала столь стремительно, что Розмари даже и не успела опомниться.

— Присядь, — Салэс кивнул девушке на мягкий пуфик, стоявший около зеркала.

Послушно устроившись на пуфике, Роза зажмурилась, ожидая ужасной боли. Все-таки, вычесывать волосы не такое уж простое занятие, как может показаться на первый взгляд. Щетка коснулась светлых волос Розмари, и довольно мягко прошлась по ним. Девушка была поражена, как нежно Рей старается помочь ей. Старается доставить как можно меньше неприятных ощущений. И у него это, на удивление, получается!

Когда через несколько минут волосы девушки были побеждены и схвачены заколкой с цветком, Рей, явно довольный своей работой, достал из шкафа какую-то бумагу.

— Я получил письмо. От твоего отца, — констатировал он, глядя на

удивленное лицо Розы.

— Но как? Он же не знает, где мы! — вскочила девушка, одергивая кофточку.

— Не знает. Он отправил его мне, когда мы были еще в Шалле. Письмо все это время ехало с нами, в одном поезде, только в почтовом вагоне. И вот, час назад его доставили сюда. Ума не приложу, как, но доставили, — пожал плечами аристократ.

— Ты его уже прочел? — поинтересовалась Роза, предчувствуя недоброе. Рей никогда не был так серьезен, если ничего не случалось.

— Да. И был весьма удивлен, — покачал головой аристократ, глядя на девушку, и протягивая ей бумагу. — Прочтешь?

— Если письмо было адресовано тебе, зачем мне его читать?

— Оно о тебе.

Девушка взяла бумагу из рук Рея, и, присев около него на кровати, принюхалась. Бумага пахла выпечкой и свежим хлебом. Видимо, отец писал его, находясь в пекарне.

— «Господин Салэс, надеюсь, Вы меня все еще помните. Я очень сожалею о том инциденте, произошедшем у Вас дома. Я был пьян и ослеплен своими чувствами к дочери, и болью от утраты любимого человека. Надеюсь, Вы сможете меня простить.

То, что я изложу в этом письме, конфиденциальная информация. Она была известна лишь мне, все эти годы. Эта информация, ни коим образом не должна попасть к Розмари. Прошу Вас, поймите, что у меня не было другого выхода». — Роза остановилась. — Рей, ты уверен, что мне стоит это читать?

— Нельзя скрывать такое от взрослого человека, — впервые девушка видела Рея настолько злым и рассерженным. Возможно, так же зол он был лишь после происшествия в поезде, но тогда она не имела возможности взглянуть на него.

Сглотнув, она продолжила.

— «Роза не наша с Натали дочь», — у девушки было такое чувство, словно ее использовали. Она не могла даже ничего сказать. А что следует говорить в такой ситуации? Кричать и истерить было бы бессмысленно. Плакать? А зачем? Задавать глупые вопросы тоже не хотелось. Роза не нашла лучшего выхода, чем продолжить читать: «Моя жена была очень больна во время своей беременности, и потеряла нашего ребенка. Она могла сойти с ума, и была близка к этому. Тогда мы, отправившись в город, взяли ребенка из детского дома. Девочку звали Шерри, но Натали захотела сменить имя. Полностью мы этого не добились, родное имя осталось, но в качестве второго, дополнительного. Тогда малышке почти был годик, но мы решили отпраздновать ее День Рождения в тот день, когда взяли ее из детского дома, то был прелестный осенний денек. Как мы позже выяснили, девочка родилась 17 октября. То есть, мы отпраздновали ее первый день рождения, почти в день, когда ей исполнялся годик. Считайте, целый год „пропал“ из жизни девочки. Но мы не захотели менять дату в свидетельстве о рождении, которое нам сделали в суде. Не без помощи адвоката. До сих пор помню его фамилию. Кажется, Аркур…», — Розмари вздохнула.

— Час от часу не легче!

«Не забудьте поздравить малышку с ее шестнадцатилетием! Да-да, ей исполняется шестнадцать 17 октября этого года. Она теперь совершеннолетняя и сама вольна выбирать… Пусть она будет счастлива с Вами!

С уважением, Пьер Вэлис».

— Поздравляю, — вздохнул Рей, обнимая девушку.

Розмари медленно осознавала, что она уже совершеннолетняя, и клятва, данная Реем самому себе, перестает действовать…

3.03

— Ловлю-ловлю! — весело крикнула Роза, наблюдая пролетающий над ее головой мяч. Обернувшись, она увидела лишь то, как цветной бок мяча мелькнул над забором. — Я схожу, погоди! — кинула она Монике, направляясь к калитке в воротах.

Стоит сказать, что прошел уже почти месяц. Теплый октябрь сменился довольно прохладным ноябрем. Местные жители уже надевали куртки, на что Роза с Реем, прибывшие из более холодного Шалле, смотрели с удивлением. Девушка бегала в тонкой кофточке с рукавом и в штанишках. Аристократ же продолжал носить рубашку и брюки, лишь рубашка теперь была слегка плотнее, чем по прибытии в Рэмайро.

Также стоит упомянуть, что Моника обзавелась документами и теперь спокойно перемещалась по городу. Она перестала остерегаться, подружилась с Розой и Зелманом, слегка еще побаивалась Рея и опасалась Жерара, который казался ей на удивление строгим. Как выяснилось, она была лишь на год старше Розмари, и они хорошо ладили. Частенько девушки играли в мяч на лужайке перед домом, пока Зелман и Рей отправлялись куда-то в город по своим делам. Все-таки бизнес необходимо поддерживать и развивать, иначе они бы сильно рисковали.

И в довершение картины, просто необходимо упомянуть, что из-за шестнадцатилетия Розы — ей пришлось сменить карточку с возрастом. Ну, и по той же причине, Рей, в конце концов, переступил свой запрет на отношения. На утро после того случая, Зелман еще интересовался, чем это они занимались всю ночь? «Я, конечно, слухом сильно не хвастаюсь, но слышно это было даже в соседнем доме» — говорил он, хитро поглядывая на Розмари, однако, сам пока не прибегал ни к каким действиям. Но девушка все же чувствовала, что рано или поздно, стоит ей остаться наедине с Зелманом, он выполнит данное ей обещание.