— Алекс! Довольно прелюдий! Говорите же по существу, что вам от меня нужно?

Тривейн бросил мрачный взор на собеседника, в сердце кольнула игла подозрения, но поскольку у него до этого не было повода усомниться в дружбе и преданности Николса, он откинул спасительную осторожность.

— Ванда, ты не могла бы принести нам ещё вина? — спросил он серьёзнейшим тоном, взглядом указывая на дверь. Мужчины дождались, пока гостиную покинет будущая хозяйка дома, после чего Алекс произнёс очень строгим тоном:

— Завтра моя свадьба, я же хочу, чтобы после венчания ты увёз Ванду к себе и спрятал на пару дней.

— Уж не хочешь ли ты, чтобы я провёл с ней брачную ночь?! — воскликнул Фам с наигранным весельем. — Если так, то я согласен!

— Прекрати! Сейчас не время для шуток! Мне надо, чтобы ты увёз её и спрятал!

— От чего??? Уж не от тебя ли самого?

— За ней охотится инквизиция, — ледяным тоном произнёс лорд.

Услышав это, Николс почувствовал, как в его голове взрывается бочка с порохом. Всего несколько часов назад к нему приходил представитель инквизиции, просивший выдать ему супругу лорда Алекса Тривейна, если та появится в его владениях. Мысль о женитьбе Тривейна не вызывала ничего, кроме улыбки, и он, решив подзаработать, согласился.

Священник прибыл глубокой ночью, а приготовления к свадебной церемонии начались с раннего вечера.

Ни Ванда, Ни Алекс не могли представить, сколько бы времени ушло на всё это, если бы они были простыми смертными, а так нужно было лишь точное представление, исполнение же не составляло особого труда. По всему замку были развешены цветочные гирлянды, белые голуби уже ждали своего часа в голубятне лорда. Одним словом, торжество обещало быть грандиозным.

Странное, тяжёлое чувство таилось в душе невесты. Всё же она была ведьмой, и именно поэтому её терзало предчувствие скорой беды, нависшей над этим замком. Долгая и тревожная ночь без сна, полная кошмаров, связанных с предчувствием скорой гибели, — вот то, что предстояло выдержать перед свадьбой. Утро выдалось на редкость погожим и светлым, не в пример настроению и мыслям новобрачных.

Хозяин замка лорд Алекс Тривейн не ложился спать вовсе, а невеста проснулась задолго до первых петухов. Вот, наконец, и настало то утро, которого они и ждали и боялись одновременно.

Деликатный стук в дверь вывел Ванду из забытья, в котором она находилась, стоя посреди комнаты. Жестом распахнув дверь к немалому удивлению стоявшей за ней горничной, ведьма присела на край подоконника и наконец соизволила обратить внимание на вошедшую прислугу. Вскинув правую бровь, будущая хозяйка замка требовательным взглядом посмотрела на служанку, давая понять, что той уже давно пора было бы сообщить, что за дело привело её в комнату в столь ранний час.

— Миссис… мисс, время, — начала она запинающимся голосом и уже более уверенно продолжила, — пора начинать одеваться к церемонии. Священник давно в замке, лорд приказал слуге скакать в церковь и оповестить о скором начале церемонии.

Ванда оторвалась от созерцания стены и кивнула, соглашаясь.

— Да, пора начинать, — тихо проговорила ведьма, и служанка побежала за предметами, необходимыми для подготовки к свадебной церемонии. Через десять минут комната невесты была полна прислуги, щебетавшей подобно лесным пичужкам, и всевозможными лентами, бантами, шпильками, кремами, благовониями и прочими мелочами, необходимыми невесте. Апофеозом всего это хаоса стало подвенечное платье, торжественно внесённое дворецким.

Два часа Ванда покорно сносила все процедуры приготовления к свадьбе, начиная от омовения тела и заканчивая затягиванием в корсет и без того идеальной талии. Как только был завязан последний узелок шнуровки, невеста своевольно тряхнула огненной копной волос и подошла к зеркалу. Белое облако кружев, жемчуга и щелка окружали её восхитительным коконом. Корсаж был расшит тончайшими золотыми нитями, инкрустирован шестью изумрудами, а подол представлял собой тонкий прозрачный материал с вышивкой из крупного речного жемчуга.

Восхищённо улыбнувшись, она снова отдалась в руки служанок, которые принялись выполнять хитрые процедуры по сооружению прически. Некоторое время спустя непокорные рыжие волосы были уложены в идеальной красоты локоны, а голову венчала серебряная диадема с шестигранным изумрудом, окружённом полудрагоценными камнями размерами поменьше.

Экономка бросилась к лорду сообщить, что невеста готова и может обвенчаться хоть сейчас. Алекс, улыбнувшись, бросил взгляд на старинные напольные часы, оценивая время, понадобившееся для того, чтобы подготовиться к «хоть сейчас», и с довольным взглядом отправился в церковь, попутно попросив Николса не забыть обручальные кольца, а также напомнить дворецкому, что сегодня ему придётся побыть посажённым отцом у невесты.

Когда Ванда, окружённая стайкой служанок, спустилась на крыльцо, карета уже была подана, кучер ждал на козлах, а лакей предупредительно спрыгнул с задней подножки, чтобы раскрыть перед ней дверцу и помочь сесть. В момент, когда невеста, удивлённая такими почестями, восседала на бархатных подушках экипажа, туда же запрыгнул дворецкий, которому никто дверцы не открывал и никаких почестей не оказывал. Кнут требовательно щёлкнул в воздухе, и кони неспешно прорысили по направлению к церкви.

Алекс Тривейн специально приказал везти Ванду к церкви как можно дольше, чтобы не только успеть приехать раньше неё, но и проверить, всё ли в порядке и нет ли где непрошеных гостей. Удостоверившись, что в небольшой часовне никого, кроме священника Николса Фама и его самого, в данный момент нет, но скоро прибудет сама невеста с посажённым отцом, успокоился и приступил к недолгому ожиданию, вскоре нарушенному цоканьем копыт и скрипом колёс приближающейся кареты.

На этой свадьбе не было ни шумного пира, ни большого количества гостей, ни даже музыки. Когда невеста ступила под крышу часовни, каждый её шаг усиливался вездесущим эхом, единственным маэстро на церемонии венчания демона и ведьмы. Путь до алтаря, казалось, занял целую вечность. Алекс стоял в нетерпении, а рука Ванды, лежавшая на локте посажённого отца, изредка начинала вздрагивать. Наконец невеста сделала последний шаг и, остановившись возле лорда, замерла, опустив глаза в пол. Секунду спустя священник начал церемонию.

Она стояла здесь и сейчас, вот, наконец, и сбылись все потаённые мечты, наступил тот самый долгожданный день, но все слова слышались ей словно сквозь толстую перину, вплоть до самой желанной, самой важной фразы в её жизни.

— Итак, Ванда, — голос священника дрогнул, и он громким шёпотом обратился к Алексу:

— Как фамилия невесты?

Глаза лорда полыхнули недобрым дьявольским огнём и, сдерживая рвущийся наружу гневный рык, Тривейн выдавил сквозь зубы:

— Святой отец, продолжайте.

— Но…

— Я сказал: продолжайте, чёрт побери! Это не имеет значения. Какая разница, какую фамилию она носит сейчас, когда через несколько мгновений она станет леди Тривейн! — заорал лорд.

По побледневшему лицу священника и испуганным глазам Ванды он понял, что погорячился, но извинения сейчас были более чем неуместны.

— Итак, Ванда, согласна ли ты взять в мужья лорда Алекса Тривейна и быть с ним в богатстве и бедности, здравии и болезни?

— Согласна.

Вздох облегчения вырвался из груди демона: всё!

— Лорд, вы можете поцеловать новобрачную, — священник осёкся, видя, что никто давно не нуждается в его разрешении, а невеста уже несколько секунд в объятиях теперь уже законного мужа.

Он вынес её на руках, но, дойдя до кареты, поставил на землю и, ласково приподняв её подбородок, заглянул в столь любимые глаза.