Кумишар был рад возможности прекратить неприятный разговор, пусть Ратха сама решает, за кого ей выйти замуж. Прошли те времена, когда жестокие родители и близкие родственники разлучали несчастных влюбленных. Это осталось лишь в глухих деревнях, да в фильмах, которые Кумишар выпускал на своей студии. Жизнь — это не какой-нибудь мелодраматический фильм, в ней бывают самые неожиданные повороты сюжета. Пусть Ратха, как режиссер, сама определит, каков будет финал этой сцены.

Дождавшись, когда директор уйдет, Делиб подступил к девушке. Она явно гневалась и от этого стала еще более красивой. Ратха часто дышала, глаза метали молнии, тонкие ноздри трепетали.

— Дорогая, ну что ты упрямишься? Ты будешь счастлива со мной. Я окружу тебя богатством и роскошью, ты ни в чем не будешь знать отказа, я обеспечу тебе достойную жизнь. Все будут тебе завидовать…

Девушка отвернулась в сторону. Видя, что его слова не оказывают никакого влияния, он потерял терпение и решил перейти к делам:

— Ну, не будь такой строгой, улыбнись мне, дорогая…

Делиб попытался потрепать ее по щеке, сочтя, что с необходимыми формальностями покончено. Он и так потратил на нее слишком много времени. Прежде Делиб не уделял ни одной девушке столько внимания — сколько можно? Хватит уже этих церемоний! Он вложил столько денег в это предприятие! Пора получать доходы, да еще с процентами.

Но как только ладонь жениха приблизилась на опасное расстояние, Ратха увернулась и в свою очередь приласкала Делиба, отвесив ему пощечину, которой позавидовал бы даже Виджей.

Раздался звук, похожий на гром выстрела, темные очки жениха закувыркались куда-то в угол. Он схватился за мгновенно онемевшую щеку, ошарашенно глядя мигающими глазками на свою избранницу.

— Не смей прикасаться ко мне! — выкрикнула Ратха. — Я ненавижу тебя, запомни это! Лучше умру, чем стану твоей женой!

Наконец жених опомнился. Глаза его налились кровью, рот оскалился в злобной гримасе.

— Ты посмела дать мне пощечину? — прошипел он, словно змея.

— А ты не понял? — усмехнулась девушка.

— Еще никто и никогда не обращался так с Делибом. Ты горько пожалеешь о том, что сделала. Никто так не оскорблял меня, никому не сходило с рук даже малейшее неповиновение Делибу!

— Я не боюсь твоих угроз!

— Детка! Ты меня еще не знаешь! — Жених отбросил все условности, теперь он был самим собой — отвратительным и беспощадным бандитом и убийцей. — Ты еще пожалеешь о том, что сделала. Твое красивое личико обольется горькими слезами!

— Ну, это я уже слышала. Убирайся из моего дома!

Казалось, еще секунда, и Делиб бросится на отважную девушку с кулаками, но он сумел овладеть собой.

Не здесь и не сейчас расправится он с оскорбившей его Ратхой. Она унизила, отвергла его чувства, а ведь Делиб готов был бросить к ее ногам целое состояние! Она нанесла пощечину не ему, она осмелилась поднять руку на те незыблемые принципы, которым поклонялся бизнесмен. Выходит, все его миллионы ничто? Он всю жизнь воровал, обманывал, даже убивал ради денег, стал богатым и уважаемым человеком, а она дала ему пощечину, как какому-то простому смертному!

— Я ухожу, Ратха, но запомни — ты отвергла мою любовь, но тебе не удастся избегнуть моей мести!

Он вышел из дома, хлопнув дверью. С этой минуты Делиб занес девушку в список своих смертельных врагов. Он поклялся уничтожить ее при первой же возможности, не откладывая эту месть надолго.

— Что случилось с Делибом? — спросил Кумишар, входя в комнату. — Он вылетел из дома, как ошпаренный, шипел и плевался на бегу.

— Ты же ушел? — удивилась Ратха. — Сам же сказал, что куда-то торопишься.

Брат смущенно улыбнулся:

— Не мог же я оставить тебя во время такого важного разговора.

— Ты был прав, Делиб повел себя отвратительно, но я с ним сама справилась, он получил по заслугам.

— Надо же! — воскликнул Кумишар. — Никогда бы не подумал, что такой обходительный приятный молодой человек окажется негодяем. Жаль, у меня были планы расширить студию…

— Не расстраивайся. Ты просто плохо знаешь этого человека. А что касается студии, мы должны сами ее развивать. Нужны новые идеи, новые фильмы с новыми талантливыми актерами.

— Да, — вздохнул Кумишар, — но где же их взять?

— Я знаю одного такого человека, — мечтательным голосом ответила Ратха, — он мог бы стать звездой, известной не меньше, чем Майкл Джексон.

— Правда? — оживился Кумишар. — Так веди его скорей, мы будем снимать сегодня же!

— Нет, — лицо девушки омрачилось набежавшей грустью, — он сам должен прийти, когда почувствует в себе силы, когда к нему вернется его жизнерадостный, веселый смех. Тогда он вновь споет свою песню…

— Уж не про Виджея ли ты говоришь? — прервал ее встревоженный брат. — Опять ты про этого парня! Уж не заколдовал ли он тебя?

— Нет, — ответила девушка, — просто я его люблю…

Шел обычный урок арифметики. Учительница стояла у доски и объясняла детям таблицу умножения. Гита ее почти не слушала, она помнила таблицу наизусть.

Тайком, чтобы никто не видел, девочка открыла портфель и достала оттуда подаренного Рамом слоника.

— Дважды два — четыре! — говорила учительница, и дети хором повторяли вслед за ней.

Во влажном воздухе тяжело дышалось. Накануне прошла сильная гроза. Ливень косо хлестал в стены школы, через незакрытое окно вода хлынула в подвал, просачиваясь в трещины фундамента. Навалившаяся жара выжигала огромные лужи чуть ли не на глазах, наполняя воздух влажными испарениями.

— Дважды три — шесть! — продекламировала педагог.

Слоник путешествовал по джунглям, отважно сражаясь с тиграми и удавами. Он пробирался по краю глубокого ущелья, чтобы соединиться со своими сородичами, и вдруг откуда-то со скалы на него обрушился страшный камнепад.

Гита оторвалась от своей игрушки и подняла голову. Из широкой трещины в потолке на парту вновь посыпалась тонкая струйка песка.

«Странно, — подумала девочка, — что-то происходит. Надо предупредить учительницу». Гита посмотрела на строгую женщину у доски. Та буквально несколько минут назад сделала ей замечание за то, что она невнимательно слушает и не вникает в урок. Если ей сказать, учительница опять будет сердиться за то, что Гита отвлекает ее всякими глупостями.

Песок начал сыпаться сплошной струей, трещина вдруг поползла через весь потолок, достигла стены и стала расширяться с угрожающей быстротой.

— Спасайтесь! — закричала Гита. — Обвал!

Она вскочила с места и бросилась в коридор. Учительница с раздражением крикнула, увидев такое неслыханное нарушение порядка:

— Немедленно вернись!

Ее крик потонул в протяжном грохоте падающих балок и перекрытий. В класс посыпались огромные куски потолка, круша и уничтожая все на своем пути. Взмахнув руками, учительница исчезла в образовавшемся проломе, вслед за ней туда ринулся поток обломков.

Здание школы сотрясалось от тяжелых ударов. Оно превратилось в ад, наполненный душераздирающими детскими криками. На глазах изумленных прохожих, часть школы сложилась, словно карточный домик, и рухнула, погребая под многотонными обломками все живое.

Среди тех, кто с ужасом наблюдал за обвалом, оказался Виджей. Он проезжал мимо на скутере, отвозя очередного пассажира. Бросив мотороллер у ворот, юноша кинулся в разваливающееся здание. Перепрыгивая через ступеньки лестницы, уворачиваясь от падающих камней, он упорно пробирался в класс Гиты. Перед ним предстала страшная картина, заставившая его отступить — разбитые в щепки парты, зияющие проломы, груды обломков. Самое ужасное — не успевшие спастись дети, припорошенные белой пылью, превратившей их в неподвижные красно-белые изваяния, в скорбные памятники неудержимой жажде наживы любой ценой.

Обворованная Делибом и его подручными школа была обречена, но это не остановило бизнесмена. Он набил свои карманы деньгами, сочащимися детской кровью.