Виджей заставил себя отключить все эмоции, он должен спасти Гиту, если она еще жива, только одна эта мысль гудела погребальным колоколом, заставляя его вести ужасные раскопки.

Он не нашел девочку. Выйдя из развалин, которые были раньше классом, Виджей увидел в клубящейся пыли скорчившееся тельце.

— Гита! — прохрипел юноша.

Схватив ее, он выбежал из разваливающегося здания, прикрывая ребенка от камней.

На улице уже собралась большая толпа. Дико голосили женщины, некоторые смельчаки, как Виджей, бросались в развалины и выносили детей.

К месту катастрофы съезжались санитарные машины, завывающие сиренами полицейские автомобили. Со всех сторон бежали люди, среди которых были отцы и матери погибших.

Юноша положил безжизненное тело на газон. Глаза девочки были закрыты, лицо, покрытое пылью, — словно гипсовая маска. Из головы струилась кровь.

— Жива! — обрадовался Виджей, уловив слабое дыхание.

Надо было срочно оказывать ей помощь, но врачи еще только разворачивались. Он быстро перенес ее в скутер и, поминутно оглядываясь, помчался в ближайший госпиталь.

В офисе страхового агента шли важные деловые переговоры. Сделка сулила Аджею хорошую прибыль, и он старался не отвлекаться на назойливый телефонный звонок. А секретаря он отослал по важному поручению.

— Итак, господин Аджей, давайте подпишем контракт, — сказал клиент, толстенький, круглый, словно мячик, мужчина, сверкая золотыми зубами, испускающими нестерпимый блеск.

— Одну минуту, господин Гупта, извините, пожалуйста, придется ответить на звонок.

— Да, Аджей слушает.

— Господин Аджей! — послышался в трубке чей-то взволнованный голос. — Школа обвалилась!

— Какая школа? Кто говорит?

— Школа, в которой учится ваша дочь!

— Что?!

Он хотел еще что-то спросить, но в трубке уже раздавались короткие гудки. Смысл услышанных слов медленно, с трудом доходил до его сознания. Парализованный ужасом мозг отказывался верить.

— Так как же, господин Аджей, будем подписывать контракт?

В госпитале не умолкали рыдания. Молчаливые санитары катили из операционных тележки, накрытые простынями. Одни родители оплакивали своих детей, другие молили Бога, чтобы их ребенок, которого, может быть, только что провезли мимо, остался жив.

Аджей приехал в госпиталь вместе с женой и братом. Никто не мог ответить ему, где Гита. Он побывал на месте катастрофы. Разрушенное здание было уже оцеплено. Пожарные команды разбирали завалы, доставая все новые и новые тела. Дочери среди них не было.

Несчастным родителям посоветовали искать ее среди раненых детей, которых развозили в разные больницы. Для них эта была уже третьей, в двух других им ничего не могли сказать.

Они опрашивали врачей, заглядывали в палаты, где счастливые отцы и матери сидели возле раненных легко сыновей и дочерей. Гиты и там не было.

Санджею выпало самое тяжелое, невыносимое — он искал девочку среди погибших. На длинных столах лежали тела, накрытые с головой. Санджей поднимал каждое из окровавленных покрывал, вглядываясь в лица, с ужасом ожидая, что под одним из них найдет Гиту.

Сначала он был на грани обморока, потом чувства притупились, и Санджей действовал, словно во сне.

— Не она, не она, не она… — еле слышно шептали его губы.

Аджей и Сапна потерянно шли по коридору мимо операционных. Посторонних туда не пускали.

— Гита, где Гита! — жалобно вскрикивала Сапна. — Вы не видели мою Гиту, — спрашивала она всех встречных. Хмурые врачи отвечали отрицательно. За сегодняшний день через операционные прошло столько детей, промелькнуло столько лиц, что все они слились в одно кричащее от боли лицо.

Внезапно одна из белых дверей открылась, и в коридор вышел Виджей, он держал на руках Гиту. На бинтах, покрывавших голову ребенка, краснела пропитавшая повязку кровь.

— Моя дочь! — вскрикнула Сапна.

Она приняла у юноши дочь, с ужасом глядя на бесчувственно обвисшее тело.

— Что с ней?

— Не волнуйтесь, она без сознания. Врачи сказали, ее жизнь вне опасности.

Виджей выглядел очень утомленным. Разорванная одежда испятнана кровью, черные кудрявые волосы будто поседели, присыпанные пылью. Но когда он увидел брата, глаза его засверкали гневом:

— Аджей! Я узнал, почему рухнула школа. Гита и другие невинные дети стали жертвой воров, тех самых дельцов, чьим обществом ты так дорожишь. Ты такой же, как и они, ты соучастник преступления. Ты ведь знал, что цемент воровали?

Аджей сник, он потерял обычную самоуверенность. Ему пришлось пережить самые ужасные минуты в своей жизни, в нем что-то изменилось, лопнула броня, покрывавшая его душу. На глазах брата появились давно не виданные слезы.

Но Виджей не собирался его жалеть, Аджей должен знать правду, которую так тщательно избегал.

— Ты ведешь дела Делиба, и тебе прекрасно известны махинации этого преступника. Школа была построена из песка, и ты знал об этом, но как представитель страховой фирмы подписал разрешение. Ты и Санджей покрываете негодяя! За деньги вы продали совесть, но есть Высший суд! Он покарает убийц, и вам его не избежать!

Происшедшая трагедия резко изменила Аджея и Санджея. То, что они пережили, невозможно было забыть, вычеркнуть из памяти, даже если бы им и захотелось.

Как только Санджей закрывал глаза, перед ним возникали окровавленные покрывала, и он начинал страшный отсчет: «не она, не она, не она…»

Аджей с ужасом думал, что чуть не стал убийцей своей дочери. В какой адский тупик завела его жажда денег! Он твердо решил найти выход из этого тупика.

Ослепительно яркий солнечный свет — вот первое, что увидела Гита. Над ней склонилось обеспокоенное лицо матери, заметившей дрогнувшие ресницы девочки.

— Ты очнулась! Как я рада!

— Мама, я долго спала? Мне снился страшный сон…

— Да, ты спала, моя милая, и видела страшный сон, но теперь все прошло, ничего не бойся.

Гита подняла руку, пытаясь потрогать повязку, но у нее не хватило сил дотянуться.

— Мама, очень болит голова.

— Ничего, доченька, это пройдет.

— Дай мне пить.

Сапна поднесла к ее губам стакан с апельсиновым соком. Девочка сделала несколько глотков.

Она пыталась что-то вспомнить, но это что-то постоянно ускользало из памяти, всплывал почему-то слоник, идущий по краю пропасти, а дальше все — обрыв, черный провал…

— Мама, что со мной? Я ничего не помню!

— Не волнуйся, милая, все будет хорошо.

Мать успокаивала ребенка, а сама ощущала нервную дрожь. Случилось то, о чем предупреждали врачи: травма головы привела к непредсказуемым последствиям. Амнезия — страшное слово, произнесенное врачом… Это было еще не самое худшее из возможных последствий катастрофы.

— Гита, пожалуйста, успокойся. Ты немного заболела, но ничего серьезного нет, — говорила Сапна, пытаясь сдержаться, чтобы не зарыдать. — Скажи, доченька, может быть, ты чего-нибудь хочешь?

— Да, хочу, — тихо прошелестела девочка.

— Что?

— Я хочу слоника.

— Слоника? — удивилась мать. — А, это та самая игрушка, которую подарил тебе ужасный мальчик из «Черного города»?

— Он не ужасный, он хороший и добрый, — проговорила девочка. Было видно, что она теряет силы. Каждое слово давалось ей с трудом, но она все-таки повторила: — Хочу слоника, — и устало закрыла глаза.

На месте катастрофы работала комиссия. Аджей настоял на том, чтобы его включили в нее. Он не щадил никого, ни себя, ни Делиба, собирая неопровержимые свидетельства грязных дел мошенника. Это грозило Делибу судебным разбирательством и длительным тюремным заключением.

Кто-то из комиссии услужливо донес ему о сгущающихся тучах. Делиб был вне себя от ярости.

— Как? Они посмели дать против меня показания?! — кричал он в телефонную трубку. — И Санджей тоже? Негодяи, кем бы они были без меня? Я вывел их в люди, а они пытаются упрятать меня за решетку, меня, благодетеля!