13. "потомки твои будут пришельцами в земле не своей, и поработят их и будут угнетать четыреста лет". Из того, что ответ Господа относится к судьбе потомства Аврама, вытекает новое доказательство того, что и вышеприведенный вопрос Аврама касался того же самого предмета (8 ст.).

Как бы идя навстречу тревожным думам Аврама о превратностях судьбы, ожидающих его потомство, Господь открывает Авраму, что его потомство, прежде чем получить исполнение обетования, должно будет пережить целый ряд испытаний и бедствий: во-первых, им предстоит продолжительное и беспокойное странствование по земле Ханаанской, а во-вторых, длинное и тяжелое рабство, имеется в виду — рабство в Египте. Общую продолжительность этого первого периода еврейской истории — периода скитаний бедствий и рабства — Бог определяет в четыреста лет. Собственно говоря, более точная цифра всего этого периода, началом которого считается выход Аврама из Ура Халдейского, а концом исход евреев из Египта, указывается в четыреста тридцать лет (на 25-м году, по выходе из Ура, родился Исаак, на б0-м году у Исаака родился Иаков, 130-ти лет Иаков переселился в Египет и 215 лет истекло после этого до исхода евреев; Исх. 12:40[490]; Гал. 3:17[491];).

"Я произведу суд над народом..." Выражение аналогичное с изречением: "Мне отмщение и Аз воздам" (Втор. 32:35[492]; Рим. 12:19[493]; Евр. 10:30[494]). Исторически оно исполнилось над египтянами в то время, когда Господь поразил их жестокими казнями и тем самым принудил их отпустить евреев (Исх. 7:4[495]; 8-12:21).

"они выйдут (сюда) с большим имуществом..." Пророческая деталь, точно оправданная историей (Исх. 12:35-36[496]).

15. "а ты отойдешь к отцам своим... и будешь погребен в старости доброй". В этих замечательных словах справедливо видят выражение идеи ветхозаветного бессмертия; на него указывает уже одно то, что в тексте ясно различается "уход к отцам" от "погребения тела", причем, если под последним, без сомнения, разумеется телесная, физическая смерть, то под первым может разуметься только духовное бессмертие, открывающее возможность загробного свидания с прежде умершими отцами. Толковать же это "приложение к отцам" в смысле обычного погребения в фамильной, родовой пещере, пример Аврама положительно не позволяет, ввиду того, что сам Аврам был погребен в пещере Махпел (Быт. 25:9[497]), отец его Фарра в Харране (Быт. 11:32[498]), а прочие предки в Уре Халдейском.

"в четвертом роде возвратятся они сюда..." Одни видят в этих словах параллель 13-му стиху, т.е. речь о четырех столетиях или родах — бедственной жизни Израиля, другие с большим основанием усматривают указание на продолжительность одного египетского рабства, которое должно было закончиться в четвертом поколении тех пришельцев, которые впервые поселились в нем. Действительно, Моисей, инициатор исхода евреев, был уже четвертым после Иакова, пришедшего в Египет (Левий, Кааф, Амрам и Моисей).

"ибо мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась..." Аморреи взяты здесь в качестве представителей всех хананеев (Нав. 24:15[499]). Долготерпение Божие щадило их целые века, чтобы дать им возможность покаяния; но они употребили это время во зло и заслужили грозный приговор божественной правды о полном их истреблении (Нав. 6:20[500]; 8:22[501]; 9:24[502] и др.).

"Когда зашло солнце и наступила тьма..." Замечание бытописателя, указывающее на выдающуюся продолжительность данного богоявления: начавшись предшествующей ночью, оно происходило в течение всего последующего дня и продолжалось при наступлении новой ночи.

"дым как бы из печи и пламя огня прошли между разобщенными животными..." Дым и огонь — это излюбленная эмблема обнаружений Бога в истории Израиля, одновременно грозных и мрачных, как дым, и светлых и радостных, как огонь.

"Прохождение между разобщенными животными означало, по обычаю, соединение разделенного, т.е. союз. Отто Герлах замечает, что Аврам не проходил между рассеченными; проходил только видимый образ Господа, т.е. это был договор милости, благодеяние, обещанное и подтвержденное осязательно обрядом договора" (Властов).

"В этот день заключил Господь завет с Аврамом…" Еврейское название завета "берит", происходящее от глагола, означающего "резать, рассекать разрубать", ясно указывает на тесную связь его с вышеописанным обрядом прохождения через рассеченные части животных. Этим актом Господь вступает в торжественный завет с Аврамом, по примеру того, как раньше Он вступал в подобный же завет с Ноем (9:9). Впрочем, завет Бога с Аврамом имеет в виду более важные теократические цели, почему он и обставляется еще большей торжественностью, чем завет с Ноем.

"потомству твоему даю Я землю сию, от реки Египетской до великой реки..." Границами будущего владения евреев Господь указывает две реки: с востока Евфрат, а с запада какую-то египетскую реку. Под последней нельзя разуметь Нила, так как Евфрат в сравнении с Нилом не мог бы быть назван великой рекой; очевидно — это какая-либо из пограничных египетских речек, значительно меньших Евфрата; полагают, что это — река Сихор, которая отделяла Египет от Палестины и на которой стоял город Риноколюра. В этих пределах евреи действительно владели землей Ханаанской во времена царей Давида и Соломона (3 Цар. 4:21[503]; 2 Пар. 9:26[504]; Пс. 71:8[505]; 2 Цар. 8 гл.), когда не только вся Палестина и все окружающие ее кочевья племена признавали владычество царей Израиля, но даже и цари южной Аравии преклонились перед ими.