– Джаспер, но…

– Выслушай! – потребовал он сердито. – Ты права. Все верно – почти. Меня тянуло к тебе с первых дней нашей встречи. Неужели ты не замечала? Признаюсь: сначала я не придавал значения этому влечению, отмахивался от него, но потом понял, что это … совсем другое, и я не знал, что делать. Вчера я был оглушен, растерян. И я был счастлив. Но когда я обнял тебя, на миг почувствовал присутствие Барензара. Он легко коснулся моего сознания и тут же растаял. Я испугался. Нужно было решить, как поступить. Он вновь явился ночью – ты видела это. Произошло странное: он отступил немедленно, как только почувствовал, с какой яростью я готов защищать тебя и свое чувство к тебе. Он мне не страшен, Камилла. Он не более, чем надоедливый москит, который досаждает, но не представляет угрозы. Он питался моим страхом и сомнениями, но теперь я не испытываю никаких сомнений. Я уверен в том, что хочу, и я готов добиваться этого до последнего.

Я была оглушена и смотрела на него, широко раскрыв глаза. Джаспер продолжал говорить:

– Прошу, Камилла, останься со мной. Вдвоем мы справимся. Покинем Аэдис вместе.

Сознание охватил горячий дурман, сердце сладко и больно сжалось. Силясь понять его слова, я невольно покачала головой. Джаспер наклонился и прошептал на ухо:

– Я готов встать на колени, чтобы уговорить тебя.

Я приготовилась протестовать, удержать его, если ему действительно вздумается так поступить, но Джаспер не сделал ничего подобного. Он застал меня врасплох: одной рукой обнял за талию и прижал к себе, другую руку запустил в волосы, крепко сжал у самых корней на затылке, запрокинул мою голову и приник к губам.

Поцелуй был невесомым, неторопливым; я задыхалась, таяла, обвила руками его шею и хотела притянуть к себе, но Джаспер отстранился.

– Ты не ответила – останешься со мной?

– Конечно, Джаспер. Если считаешь это правильным, я останусь с тобой.

– Теперь я услышал нужный ответ.

Он больше не сдерживал себя; поцелуй стал полным и глубоким. Мужской запах, дыхание, прикосновения крепких ладоней пьянили. В глазах потемнело, мысли спутались и потерялись в этой жаркой темноте. Осталось лишь восхитительно чувство, которое не так уж часто доводится испытать человеку – восторг осознания, что сбылись мои самые заветные желания и фантазии, больше нет преград, нет недомолвок. Я совершенно точно знала, что теперь Джаспер принадлежит мне целиком, и спешила получить подтверждение этому.

Провела ладонями по его шее, плечам; осторожно скользнула пальцами к вороту его рубашки и расстегнула пуговицы, дотронулась обнаженной груди, поразившись ее сухому жару; наклонила голову и коснулась губами его груди, там, где билось сердце. Я ощущала его стук, как свой собственный, как будто в этот момент у меня стало два сердца, и замерла, привыкая к новому ощущению. Джаспер резко и глубоко вздохнул, затем поцеловал меня в висок, поднял лицо за подбородок, снова поцеловал в губы.

Я чувствовала покой и безграничное счастье. Меня больше не тревожили мрачные события прошлого, и все, что когда-то волновало, внезапно оказалось пустым и совершенно неважным. Будущее виделось неясным, но лучезарным. Ни о чем не хотелось говорить, и никаких слов от Джаспера я не ждала. Но он прошептал мне что-то на ухо, и тут же потерся колючей щекой о мой висок и поцеловал в основание шеи.

– Что ты сказал? – я с трудом нашла в себе силы переспросить. – Что-то на староимперском?

– Ты не поняла? – Джаспер отстранился и легко усмехнулся, лаская меня глазами. – Разве ты не учила староимперский все эти дни?

– Мне сложно понять слова на слух; они произносятся не так, как пишутся, но кажется, я разобрала слова «пламя» и «тебе». Но еще одно слово… я уверена, что не встречала его ни в дневнике инквизитора, ни в учебнике по истории магии, который я переводила для тренировки.

– Уверен, его там нет. Пожалуй, это слово никогда не использовали в древних научных и магических трактатах.

– Повтори еще раз.

Смеясь, он повторил фразу медленно и раздельно.

– Бесполезно. Я не поняла.

– Я разочарован. Ты не выполнила условия и не выучила староимперский досконально. Совершенно никудышная помощница теурга. Следовало давным-давно расторгнуть с тобой договор и предложить тебе другой статус… безо всяких договоров.

– Довольно с меня загадок на сегодня. Джаспер, что ты сказал?

– Очень важную вещь. Завтра откроешь словарь и сама посмотришь.

Я рассердилась и хотела протестовать, но Джаспер не дал мне никаких шансов сделать это.

Поздней ночью, изнемогая от голода, усталости и счастья, мы прокрались на кухню. На кухне было тепло. Упоительно пахло тмином, потрескивали угли в печи, за окном шумел ветер. Смеясь и торопливо переговариваясь, как лихие грабители за работой, мы совершили налет на кладовку. Я добыла сыр, остаток окорока и несколько яблок. Мой подельник достал из винного буфета запыленную бутылку.

Еще недавно я умирала от голода, теперь же не столько ела, сколько смотрела на Джаспера. Он сидел, вытянув длинные ноги, небрежно ерошил черные волосы, вгрызался в яблоко ровными белыми зубами, расспрашивал о пустяках и часто смеялся.

Я задумалась. Как странно! Еще вчера все было не так. Джаспер был для меня чужим, желанным и недосягаемым. Теперь я могу смотреть на него, сколько захочу, могу взять за руку и перебирать его длинные пальцы. Могу поцеловать.

Джаспер заметил мой взгляд. Потянул за руку и заставил пересесть к себе на колени.

– Ты не хотела пропустить ужин, а теперь ни к чему не притронулась. Ты очень похудела за последнюю неделю. Когда я обнимаю тебя, – вот так, – чувствую каждую твою косточку.

– Тебе не нравится?

– Очень нравится, но ты все-таки ешь. Вот отличные орехи в меду. Возьми сыр.

Он передал мне фарфоровое блюдо, но я не удержала его в руках, блюдо упало и разбилось. Я вскрикнула от досады.

– На счастье, – рассмеялся Джаспер.

– Прости, я продолжаю уничтожать твое имущество. Помнишь, ты обвинил меня в этом в день нашего знакомства? Сливочник, теперь тарелка. И та старинная чаша. Ты ее отреставрировал?

– Хотел, но не сделал. Теперь она стоит у меня в спальне, заметила? Оставил на память.

– А я ведь так и не попросила прощения за то, что ударила тебя.

– Вовремя вспомнила. Извинения приняты.

– Ты очень сердился на меня в то утро?

– Ужасно.

– Спасибо, что не выгнал сразу.

– Ни за что бы себе этого не простил.

– Если бы ты так поступил, то не думал бы об этом сейчас. Скажи, Джаспер…, – я поколебалась и спросила, – когда ты понял, что … я тебе не безразлична?

Он глянул искоса и насмешливо, и я поторопилась уверить:

– Не думай, я не выпрашиваю пылких слов и признаний. Просто любопытно. Я ведь не понравилась тебе. Ты был настроен против меня, и часто злился потом.

– Неправда. Ты понравилась мне сразу. Кому бы не понравились эти глаза! Я всегда замечаю красивых девушек.

– Вот как? – кисло заметила я.

– Ты смотрела на меня с неприязнью, но все же с каждым днем занимала меня все больше. Помню: ты водила пером по бумаге, хмурилась, осторожно разглаживала листок тонкими пальчиками, а я рассматривал тебя, и мысли мои были далеко не невинные.

Я с упреком покачала головой, Джаспер усмехнулся и продолжил:

– Ничего странного в этом не было. Поразило другое: мне нравилось сидеть рядом с тобой молча. Удивлена? Я не болтун, как Кассиус, но привык развлекать женщин разговорами. Найти интересного собеседника легко, но попробуй-ка найти человека, с которым приятно делить молчание. Мне нравилось слушать тебя, но мне нравились и твои невысказанные мысли. Нет, я не знал, о чем ты думала. Мог лишь догадываться, и это было увлекательно.

– Мы мало говорили с тобой о чем-то кроме дел, – посетовала я.

– Нужно наверстать это упущение. Но слушай дальше. Потом я заметил, что меня не возмущает, а восхищает твоя непосредственность, твое неуемное любопытство, твоя безрассудная отвага, граничащая с глупостью.