Когда яркие огни витражей погасли, а за окнами сгустилась темнота, дом начал пустеть. Я попрощалась с Сидонией и кухонным мальчиком Томом; следом ушли горничные.

Пикерн отбыл еще раньше: отчаянно кашляя, облачился в тяжелое старомодное пальто с тремя рядами пелерин, сиплым голосом строго потребовал не оставлять в библиотеке горящие светильники и только затем ушел.

Наконец ушел и Кассиус. Я осталась одна.

Стало неуютно. Хотя в особняке обитало куда меньше людей, чем предполагали его гигантские размеры, днем человеческое присутствие ощущалось, даже когда в коридорах царила обманчивая пустота. Теперь же не было слышно ни разговоров служанок, ни стука шаров в бильярдной, где управляющий любил проводить послеобеденное время, ни возни дворецкого.

Механическое сердце дома затихло.

Я обошла первый этаж, тщательно проверила все засовы, включила сторожевую систему – повернула тугой медный рычаг, который оживлял какой-то скрытый механизм. Каким образом он охранял дом, мне было неизвестно, но на душе стало спокойнее.

Момент был подходящий, чтобы спуститься в жертвенный зал и вызволить фонарь, но у меня хватило здравого смысла отказаться от этой идеи: ночью диплуры выходили на охоту, и затея могла закончиться плачевно. Кроме того, в подвале опустевшего дома я могла встретить кого-нибудь пострашнее диплур.

Специально подошла к небольшой двери у лестницы, что вела в подвал, потянула – заперто. Значит незваные гости, если они опять решат побродить по подвалу, наверх не попадут.

Можно отправляться спать.

Я устроилась в кровати поудобнее, но сон явился не сразу. Некстати вспомнилось, что впереди – длинная темная ночь, а я осталась одна-одинешенька в доме, от подвала до крыш набитого неприятными и опасными сюрпризами. Душу вновь сжала тревога, которая сменилась паникой, когда в давящей темноте снаружи донесся шорох. Я рывком села в кровати – оказалось, что за окнами поднялся ветер, на галерее зацокали капли дождя. В столицу пришла осенняя непогода. Под нарастающий шум капель и завывания ветра я, наконец, забылась сном.

Проснулась внезапно – пригрезилось, что равномерный перестук капель сменился громкими ударами, как от дверного молотка о входную дверь внизу.

Я рывком села в кровати, сердце бешено колотилось. Прислушалась: тишина. Не было никакого стука. Это тревожные мысли продолжали докучать мне во сне, подавали сигналы, беспокоили.

И вот одна всплыла на поверхность затуманенного сном сознания, обрела четкость, и я подскочила, как ужаленная. Вспомнила, что не проверила, погасила ли светильники в библиотеке и не тлеет ли в камине огонь.

Серьезная оплошность. Дворецкий обнаружит ее, когда вернется спозаранку и зайдет в библиотеку во время ежеутреннего обхода дома. А вдруг приключится пожар?

Сон пропал совершенно. Покидать уютную, безопасную комнату и идти вниз по пустым, холодным коридорам дома не хотелось, но делать нечего. Вздохнув, поднялась и накинула теплый платок.

Чернота за окнами немного посветлела, близился рассветный час. Я подошла к окну, попыталась разглядеть стрелки Небесных Часов – бесполезно, сквозь тучи пробивалось лишь неуверенное сияние.

Я затеплила свечу, открыла дверь, вышла в коридор и побрела к лестнице. Второй рукой я прижимала к груди стопку книг, которые так и не унесла в библиотеку днем и решила сделать это сейчас. Книги сползали, приходилось придерживать их подбородком.

От сквозняка огонь свечи запрыгал. Пляшущие блики выхватывали уродливые личины изваяний. Я давно перестала их бояться – сложно бояться каменных истуканов, с которых каждый день вытираешь пыль, но сейчас, в темноте, они вновь превратились в страшилищ.

Так, внутри зыбкого кокона света, окруженная кромешной тьмой, я прошла коридор и спустилась по лестнице. Путь до библиотеки показался вдвое длиннее, чем днем. Хоть я и уговаривала себя, что опасаться нечего, спина покрылась холодным потом. Пустой особняк казался мрачной заколдованной пещерой. В привидения я не верила, но волей-неволей в голову лезли мысли о древних хозяевах «Дома-у-Древа», принявших мученическую смерть и оттого, верно, не знающих покоя в загробной жизни.

Наконец, я подошла к библиотеке, кое-как ухватилась за ручку и потянула тяжелую дверь. Едва ступила внутрь, как тотчас заметила красноватый отблеск в дальнем углу зала – это догорал огонь в камине! Лентяйка Эрина не погасила его перед уходом, а я забыла проверить. Досадливо поморщившись, двинулась вперед.

Дошла до восьмиугольного стола в середине зала, поставила свечу, опустила книги и перевела дух.

Справа послышался шорох. Я повернула голову и обмерла. У лестницы, ведущей на галерею, стоял незнакомый человек.

Услышав мои шаги, он резко обернулся, полы длинного плаща взметнулись. Незнакомец сделал шаг вперед, и при свете умирающего огня в камине мне удалось рассмотреть его.

Это был высокий, крепкий мужчина. На нем была излюбленная одежда путешественников и портовых авантюристов: тяжелый прорезиненный плащ, высокие, грубые ботинки, котелок, надвинутый на самое лицо, так, что был виден лишь заросший неопрятной щетиной квадратный подбородок.

Незнакомец двинул рукой, как будто нащупывая спрятанный под плащом нож, затем произнес низким, рокочущим голосом:

– Это еще что такое? Ты откуда взялась?

И стремительно двинулся ко мне.

Я хотела закричать, но из открытого рта не донеслось ни звука.

«Грабитель!– пронеслось в голове. – Один из тех Убийц Магии, что разыскивает полиция, или тот неизвестный, что бродил по подвалу! Когда я вошла, он собирался подняться на галерею, где стояли шкафы с самыми ценными книгами. Я помешала ему, и теперь мне конец!»

А что же некрострукты, эти хваленые стражи, созданные магией? Разве не должны они ожить, чтобы покарать вора?

Я оглянулась: Калеб и Кальпурния продолжали неподвижно стоять у входа. Толку от них было не больше, чем от чучела белки, которое украшало шкаф в кабинете управляющего.

Незнакомец тем временем приблизился; нас разделял восьмиугольный стол.

Инстинктивно я схватила верхнюю книгу из стопки – красную инкунабулу – и прикрылась как щитом.

– Интересно, – пророкотал незнакомец, – ты пришла сюда за этой книгой? Кто тебя послал? Кордо Крипс? Положи-ка книжечку сюда, будь умницей. Тогда дам тебе спокойно уйти.

Ну и дела! Грабитель сам принял меня за грабительницу. Я быстро опустила книгу на стол – не хватало еще рисковать из-за нее жизнью.

Но бандит не отводил от меня взгляда.

Я сделала шаг влево – незнакомец сделал обманный шаг вправо, мне навстречу, а когда метнулась назад, дернулся, чтобы дотянуться до меня и схватить. Двигался он с головокружительной быстротой, как хищный зверь. Хоть я и ожидала нападения, чуть не попалась.

Я потеряла равновесие, взмахнула руками, отскочила; незнакомец последовал за мной. Стол нас больше не разделял. Локоть задел что-то стальное, раздался легкий звон – я наткнулась на подставку с поющей чашей эпохи императора Раулина.

Юркнула за подставку, положила руки на холодный металл и приготовилась. Когда незнакомец приблизился, грохоча ботинками по паркету, я с усилием подняла тяжеленный сосуд и из последних сил метнула гордость коллекции Дрейкорнов в лицо нападавшему.

Незнакомец нападения не ожидал, но реакция у него была отменная – он сумел уклониться, и лишь поэтому тяжеленая чаша не проломила ему голову. Но и слабого удара острым, как бритва, краем оказалось достаточно.

Грабитель с проклятием пошатнулся, его голова дернулась, шляпа слетела. Спутанные космы черных волос упали на лоб, темные глаза сверкнули бешеным, красноватым светом. От звона покатившейся на полу поющей чаши на миг заложило уши.

К несчастью, бандит стоял на пути к выходу, поэтому сбежать я не могла. Не теряя времени, опять переместилась так, чтобы нас разделял восьмиугольный стол.

Незнакомец пробормотал ругательство, хрипло хватая ртом воздух.

– С ума сошла, девчонка? – прорычал он и двинулся к столу.