Пришел странный порыв– я должна подойти к жертвенному столу. Протянуть ладонь над семиконечной звездой. Замереть и покориться. Я осознавала, что желание это возникло не само по себе; дымный призрак ласково, но твердо заставлял поступить именно так, уверял, что это и есть мое истинное предназначение и истинная награда.

Я попыталась бороться. «Не буду этого делать», – твердо возразила я бестелесному голосу, который теперь шептал в голове неясные слова. Голос замолчал; давление чужой воли немедленно усилилось.

Словно во сне, я подошла к жертвенному столу. Демоны метнулись следом по границе круга, замерли в ожидании и предвкушении.

Против воли я вытянула руку, расположила ее прямо над незамкнутой семиконечной звездой, начертанной мелом на мраморной поверхности, и сжала пальцы. Капли крови упали в самый центр, запузырились и зашипели, как тогда, на корне в подвале особняка.

Дым из курильниц утратил человеческий облик; расплылся, застил зрение, полез в ноздри.

Тени пришли в неистовство: метнулись к проходу, что открыл в круге господин Дрейкорн, вырвались наружу и ринулись к алтарю. Я качнулась, хотела сбежать, но было поздно: тени окутали, припали к руке, груди. В голове помутилось, накатила слабость и тошнота: демоны пили мою жизнь.

Господин Дрейкорн и Кассиус заметили неладное: движение в сдерживающем круге прекратилось, император Тебальт замер на своем мрачном ложе, как подобает приличному покойнику.

Хозяин медленно повернулся; как сквозь толщу воды я увидела на его лице ужас и гнев. В одно мгновение он очутился рядом, оттолкнул от жертвенного стола и прошептал севшим голосом:

– Вот идиотка! Ты еще глупее, чем я думал!

Толчок был так силен, что я не удержалась на ногах – больно упала на спину, но тут же поднялась на локтях. Парализующий волю дурман отступил. Демонические тени оторвались, взвились, как стервятники, потревоженные во время пира. Сгустились, почернели, стали почти материальными; затем словно стрелы метнулись обратно к столу.

Хозяин уже сжимал в правой руке ритуальный нож; резким движением провел лезвием по левой ладони,вытянул руку над семиконечной звездой. Закапала темная кровь.

Я впервые наблюдала, как теург входит в транс во время ритуала. Лицо господина Дрейкорна окаменело, потемнело, глаза приняли отсутствующее выражение, губы едва двигались, произнося короткие, страшные слова – каждое как удар хлыста. Тяжелый, медленный ритм заклинания сумел укротить тени. Демоны осторожно, словно ища ласки, прильнули к его руке и груди и замерли.

Кассиус схватил меня за шиворот и поднял рывком:

– Быстро! В круг! Открывай книги и ищи знак: да поторопись, пока они не выпили его досуха!

Я оттолкнула его и пошла сама. Нервно огляделась, прислушалась: дымный призрак исчез без следа. Чужое присутствие больше не ощущалось.

Но мешкать нельзя; нужно собраться и действовать.

Вступила в круг, села на колени перед книгами. Открыла первый фолиант и тут же отдернула руку – а ну как он защищен проклятием? Со страхом ожидала, что вот-вот ударит столб огня, или полезут мерзкие щупальца, или что похуже. Обошлось.

Страницы огромной книги оказались сделаны не из бумаги, не из пергамента, а из тонких, гнущихся листов металла, острых, как бритва. На поверхности процарапаны строки на неизвестном языке. Руны похожи на письменность дракрид, но складываются в странные слова – прочесть невозможно.

Принялась листать осторожно, с опаской. За спиной вполголоса ругался Кассиус:

– Скорее, скорее! Каждая минута стоит Джасперу дней, недель жизни, ты понимаешь?

Я похолодела.

– Он уже делал это раньше? Платил демонам своей жизнью?

– Пришлось пару раз – видела шрамы у него на ладонях? Скорее же!

Я сосредоточилась на поисках, стараясь не обращать внимания на высохший крючконосый профиль императора Тебальта над краем саркофага. Промелькнула неприятная фантазия – вот сейчас он повернет голову, протянет костлявую руку и вцепится мне в волосы. Уж не его ли дух беседовал со мной минуту назад?

Нет, мертвые не возвращаются; странник Смерть уводит их в чертоги, в которые можно лишь войти, но не выйти. Призраков не бывает, соткавшаяся в дыму сущность являлась чем-то иным. Она принимала знакомые мне лица, разумела язык людей, но присутствовала в ней та же чужеродность, что и в демонических тенях. От Тебальта осталась лишь пустая оболочка, он был для меня не страшен.

Вот и знак! Начертан той же красноватой краской, что и в других книгах, посередине тонкого стального листа. Внутри спрятана страница дневника инквизитора. И что теперь делать? Как его достать?

Не раздумывая, схватила за край страницы обеими руками, рискуя получить второй порез, дернула изо всех сил. Лист согнулся, подался и выскочил из корешка.

– Давай сюда, – Кассиус вырвал лист у меня из рук, осторожно свернул в трубку.

– Ищи дальше. Шевелись!

Второй том, третий, четвертый. Звенела сковывающая книги цепь, края листов ранили пальцы. Но торопиться нельзя; если пропущу знак, все окажется зря.

Наконец, последний фолиант. Больше знаков найти не удалось.

Я поспешила выйти из круга, вслед за Кассиусом приблизилась к жертвенному столу и, замерев, вгляделась в неподвижную фигуру теурга. Курильницы погасли, дым бесследно растворился. Потусторонняя сущность исчезла бесповоротно; никто, кроме меня, ее не видел.

Господин Дрейкорн стоял прямо, спокойно. Тени устроились на его груди неподвижными пятнами, лишь слегка пульсировали. Жесткие черты лица заострились, губы побелели, слова заклинания давались теургу с видимым трудом. Ритм замедлялся, голос звучал все тише. Протянутая над алтарем рука слегка дрожала, но кровь идти перестала. Мне показалось, что хозяин испытывал сильную боль; сердце сдавило от жалости и чувства вины.

Я двинулась было к нему, но Кассиус схватил за плечо и удержал:

– Не подходи! Ты видишь демонов? Где они?

– На его груди. Кассиус, я…

– Джаспер! – негромко позвал управляющий. – Все сделано. Уходим.

Теург услышал. Голос его стал громче и уверенней. Он властно выговорил короткое предложение, словно отдал приказ; демоны зашевелились, сползли, нехотя потянулись назад к кругу. Я в испуге отшатнулась, чтобы не оказаться на их пути, но одна из теней заклубилась на месте, наползла на меня, зависла перед лицом, затем растворилась.

Раздался грохот; крышка саркофага подскочила, ударилась о каменный пол и треснула. Тело императора Тебальта задрожало, приподнялось и вновь опустилось. Насытившись, демоны вернулись в свою обитель, не в силах нарушить условия дурно составленного договора.

Шатаясь, господин Дрейкорн подошел к кругу, достал кусок мела в серебряной оправе и замкнул круг. Выпрямился, помотал головой, словно отгоняя дурноту. Он взял себя в руки и держался уверенно, но выглядел нехорошо, словно после долгой болезни.

Я тихо ушла к скамье, где оставила альфина, взяла его на руки, закрыла глаза и замерла. Охватила ужасная слабость, словно не господин Дрейкорн, а я простояла все это время, отдавая свое тело на корм демонам. Воспоминание о дымовом призраке и бестелесном голосе вызывало дрожь.

– Поднимись, – резко произнес хозяин. Он незаметно подошел ко мне, голос его звучал с прежней силой.

Я покорно встала. Внезапно он схватил меня за подбородок, приблизил лицо – словно поцеловать решил – и принялся оттягивать веки пальцем, заглядывать в глаза. Затем сильно надавил на вену на шее, так, что я вскрикнула. Схватил за руки, согнул, разогнул, велел сжать пальцы.

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – выдавила я, – Что вы делаете?

– Ты отдала им толику своей жизни. Добровольно и без всяких защитных заклинаний. Сейчас тебе должно быть очень плохо. Стоять можешь? Идти самостоятельно?

– Мне хорошо. Нет, мне не хорошо, но стоять и идти я могу.

– Удивительно. Завидное здоровье у вас, деревенских девушек. Не знаю, что на тебя нашло, но выходка с алтарем чуть не стоила нам всем жизни. Я с тобой потом побеседую.