Не спеша подошел грузный дворецкий в сопровождении лакея. Облик лакея вызывал непроизвольное отвращение. Вскоре я поняла, почему – передо мной был некрострукт! Раньше таких видеть не доводилось. Этот казался куда отвратительней остальных, потому что походил на человека.

Его неуклюжее, тощее тело было затянуто в серебристую ливрею, на руках красовались белоснежные перчатки. Не было видно ни мумифицированных сухожилий, ни каучуковых трубок, ни шарниров, однако они угадывались сквозь ткань, которая топорщилась в самых неожиданных местах. На голове лакея сидел черный опрятный парик, лицо пряталось за фарфоровой маской. Выполнена она была искусно, но я бы предпочла видеть то, что она скрывала – кукольные черты казались зловещими, была в них некая неправильность, а слащавая улыбка на застывших губах пугала до дрожи.

Двигался он плавно, но время от времени механизмы давали сбой, и лакей содрогался, будто дворецкий незаметно прикладывал к нему раскаленный прут. Один раз под ливреей что-то громко щелкнуло и тонкие ноги безвольно разъехались. Тогда дворецкий нетерпеливо ткнул лакея кулаком в поясницу, и тот с трудом выпрямился, издав шипящий звук.

Некрострукт протянул руку, желая принять нашу верхнюю одежду, но Джаспер брезгливо отогнал его движением кисти. Я была ему за это благодарна; от оживленного демоническими силами лакея мороз продирал по коже. Принять пальто пришлось дворецкому, который не преминул показать свое недовольство красноречивым движением бровей. Господин Дрейкорн нахмурился, и дворецкий учтиво склонился, указывая на лестницу: «Прошу».

– Из частей каких животных создан этот некрострукт? – с тревогой спросила я Джаспера, когда мы начали подниматься. – Он так похож на человека! Вы заметили – у него кисти рук с пальцами, не лапы! Неужели Крипс использовал тела людей?

– Нет. Для создания некроструктов берут живых зверей, не трупы. Людей использовать запрещено… пока. На подходе Третий Пакт, которым теурги хотят снять это ограничение. Новые некрострукты будут куда сообразительнее и ловчее тех, что созданы из животных. Это лакей – новое творение Крипса; скорее всего, он использовал обезьян, или других животных, близких к человеку.

– Как же это мерзко! – не сдержалась я.

– Не говорите об этом Крипсу. Да и канцлера, доведись вам с ним поболтать на приеме, тоже не стоит огорчать таким заявлением. Будьте благоразумны. Я разделяю ваше мнение. Мерзко и ужасно – как и многое другое, что происходит в Аквилийской империи. Жду не дождусь, когда смогу отправиться в море.

– Хотела бы я уехать с вами, – пробормотала я с неловкостью.

Джаспер улыбнулся:

– Уверен, вам понравилось бы на корабле.

Но больше ничего не прибавил.

Мы поднялись на площадку второго этажа. Путь преградил вальяжный распорядитель в черном фраке и полумаске. Склонив голову он потребовал звучным баритоном:

– Позвольте ваши пригласительные.

Хозяин протянул картонные квадратики.

– Гран-мегист Дрейкорн. Госпожа Агрона. От имени гран-мегиста Крипса приветствую вас и благодарю, что вы почтили своим присутствием Бал Магомеханических Кукол. Однако чтобы пройти в бальный зал, вам следует надеть маски; я вижу, вы не последовали указаниям госпожи Мередит и не приготовили собственные маскарадные костюмы в соответствии с темой приема. Вы можете выбрать себе маску за тем столом; прошу!

Господин Дрейкорн громко чертыхнулся, но делать было нечего. Не мы одни явились в обычных нарядах; у длинного стола маялось несколько скучного вида дам, солидных господ во фраках и теургов в традиционных одеяниях. На столе были разложены приготовленные предусмотрительной хозяйкой вечера простые полумаски и фарфоровые личины, до дрожи напоминающие те, что я видела на лакее-некрострукте.

– Вечно Ленора выдумает что-то эдакое! – брюзжал хозяин. – Что за дурацкая идея!

– Какова тема маскарада? – полюбопытствовала я.

– Не догадались по названию? Магомеханические куклы, тьма их дери! Ленора решила вырядить гостей некроструктами. Считает, это забавно, раз новые некрострукты Крипса похожи на людей. Уверяет, что различить живых и неживых будет сложно, и создаст на балу немало забавных ситуаций.

Под звуки музыки, доносящиеся из бального зала, подплыла изящная горничная в серебристом платье и белом домино, с поклоном вручила синюю полумаску, отделанную кружевом, закрывающим нижнюю часть лица:

– Прошу, примерьте, госпожа. В тон вашему платью.

Привередничать я не стала; поблагодарила, подошла к зеркалу в углу зала и надела маску, которая превратила меня в таинственную незнакомку.

Хозяин тем временем кипел от возмущения. К зеркалу по понятным причинам он не подошел, и теперь сердито дергал за шелковые ленты предложенного ему черного домино.

И я опять пришла на помощь:

– Пожалуйста, наклонитесь, господин Дрейкорн, я вам помогу.

Он повиновался.

Я осторожно завязала ленты на затылке и не отказала себе в удовольствии запустить пальцы в густые волосы, притворившись, что поправляю узел. Наверное, мое прикосновение затянулось, потому что Джаспер внезапно выпрямился и мягко отвел мои руки:

– Довольно, Камилла. Спасибо.

Я замерла, и принялась гадать, что значили его слова. «Довольно, Камилла». И решила, что он говорил не о маске. Он был взрослый мужчина; пожалуй, давно понял, что происходило со мной; вот и поставил на место, чтобы не забывалась.

На душе стало горько.

– Мы идем в зал, Камилла. Многие господа явились на прием со своими секретарями, и я прошу вас вести себя именно как секретарь – меньше внимания привлечете. Вы идете на два шага позади меня и в беседы ни с кем не вступаете, пока с вами не заговорят. Я должен видеть вас; не теряйтесь в толпе. Запомнили?

– Да, господин Дрейкорн, – четко произнесла я, твердо решив держаться как секретарь везде и всегда, а не только в бальном зале. В конце концов, именно секретарем я и была, и ничем иным – что бы я себе не вообразила.

Мы поднялись по винтообразному подъему без ступеней, миновали низкий свод. Музыка нарастала: ритмичные удары литавр, всхлипы скрипок и бойкие переливы аккордеонов. Однажды в Олхейме разбил шатер бродячий цирк, и по вечерам, пока шло представление, по всей округе доносились похожие звуки – безумные, разухабистые.

Бальный зал поразил настолько, что я застыла на месте и принялась осматриваться.

Он представлял собой череду просторных комнат, расположенных по кругу, точнее, по семи секторам, из которых складывалась башня. Мы попали в один из таких секторов с усеченным концом. Дальняя сторона зала широкая, две других сходились к узкой прозрачной панели, за которой бушевало и переливалось демоническое красное пламя.

Заметив мое изумление, Джаспер пустился в объяснения:

– Дом Крипса носит название «Гептагон», что значит – семиугольник. Его возвели демоны. В основание дома вписана семиугольная звезда, которую используют в ритуалах. В центре башни, по всей ее высоте, проходит шахта, заполненная саламандровым огнем. Он поддерживает жизнь в механизмах дома и прилегающих мастерских. Бальный зал также разделен на семь секторов. Мы пройдем по всем. Нужно найти Крипса.

Мы двинулись сквозь толпу – хозяин впереди, я, как полагается, на два шага позади. Не отставать было сложно, потому что вид гостей вводил в ступор.

Следуя желанию баронессы Мередит, любимой клиентки Крипса, которую он пригласил выступить хозяйкой бала, гости дали волю фантазии и превратились в магомеханических кукол. Иногда их вид смешил, но чаще – вызывал отвращение.

Одни нацепили огромные черепа собак, медведей и львов из папье-маше. Головы с пустыми глазницами и клыками нелепо смотрелись с черными фраками и нарядными платьями. Другие масками не ограничились: щеголяли в искусно выполненных костюмах, в которых сухожилия и части скелета образовывали единое целое с шестеренками и поршнями.

Некоторые маски не походили на некроструктов. Источником вдохновения для них послужили легенды, которыми был окутан незримый мир демонов.