Правда, я не преуспел в этом запретном искусстве. Теургам не дано овладеть природной магией: слишком близко мы общаемся с существами из другого мира. Кое-что я умею, но не больше чем простые трюки, которые проходят довольно болезненно. Но от природной магии страдает лишь тело. От магии демонов страдает разум и душа.

– Но почему зеркала и дым?

– Демоны не имеют физической сущности и невидимы большинству людей. Когда они отвечают на зов теургов, мы видим ослепительный свет. Он словно сжигает изнутри, рвет на части. Чем сильнее демон, тем мучительнее чувство. Чтобы справиться с ним, нужны годы подготовки. Иногда у высших демонов достает силы, чтобы играть частицами дыма, каплями тумана или воды, складывать их в подобие образа. Тогда их присутствие ощущается особенно сильно. И они могут являться в зеркалах, показывают человеку отражение его воспоминаний, чувств и эмоций. Чернокнижники иногда используют зеркала в ритуалах, чтобы добиться лучшего контакта с демонами. В особняке есть специальная комната, думаю, ты видела ее – «Обитель зеркал и дыма». Мой преследователь Барензар использует каждую возможность. Поэтому уже больше десяти лет я стараюсь обходиться без зеркал, не покидать дом в туманную погоду и не сидеть возле дымящих каминов.

Рассказ Джаспера поразил до глубины души. Я испытывала острую жалость. В голове крутилась тысяча вопросов. Хотелось узнать больше о том, что произошло много лет назад. Как он использует природную магию, чтобы совладать со своим палачом? Если к нему приходит Барензар, кто приходит ко мне? Другой высший демон? Арбатель, Валефар или некая иная потусторонняя сущность?

– Это ужасно, Джаспер, – признала я порывисто, – все эти годы вы живете в аду. Не представляю, какие силы нужны, чтобы с этим справиться. Почему не рассказали мне об этом раньше?

– Не все больные любят говорить о своих болезнях, – последовал сухой ответ, – И я думал, тебе будет противна мысль, что демон всегда рядом, причем не простой бес-лакей. Архонты сильны. Мы почти ничего о них не знаем.

– А он всегда рядом с вами? Я никогда не видела подле вас демоническую тень.

– Не знаю, – пожал плечами Джаспер, – в последние годы он появляется не часто. Архонты – не бес-лакеи. Они могут оставаться незримыми, когда им это нужно. Но довольно!

Джаспер поднялся с кресла, подошел, сложил руки на груди и посмотрел пристально. Он умел выглядеть грозно, и мне стало не по себе.

– Теперь твоя очередь рассказывать.

– О чем? – поинтересовалась я настороженно.

– Как удалось уничтожить зеркала. Твоя природная магия. Откуда она у тебя? Это Ирминсул? Ты пробудила его, так?

– Думаю, да, – ответила осторожно.

– Расскажи, что произошло.

Джаспер терпеливо ждал, пока я собиралась с мыслями, не зная, с чего начать. Навалилась безумная усталость. Я помотала головой, стараясь взбодриться, но неожиданно зевнула и потерла глаза.

Джаспер засмеялся и покачал головой.

– Прости, Камилла, – произнес он примирительно, – я милосерднее, чем ты, и не буду настаивать. Мы откладывали это разговор десятки раз, отложим и теперь. Завтра побеседуем спокойно, не торопясь. Как же мне жаль, что подверг тебя испытаниям, что пришлось пережить сегодня!

Он взял меня за руку и заставил разжать пальцы. Кожа на них покраснела. Джаспер прищелкнул языком:

– С природной магией нужно уметь обращаться. Тебе крепко досталось. Бедная, храбрая Камилла!

Наклонился, поднес ладонь к губам и осторожно поцеловал. Прикосновение его горячих губ было легким, невесомым, но показалось обжигающим, и принесло такое мучительное наслаждение, что я судорожно вздохнула; по телу пробежала дрожь.

Он отпустил руку не сразу: легко сжал, провел пальцем по запястью.

– Иди к себе, – произнес ласково, – уже глубокая ночь. Завтра займемся книгами Крипса. Это последние тома из утраченной библиотеки. Я рассчитываю найти в них оставшиеся страницы дневника, в которых будет рассказана правда о ритуале слияния и почему он не удался в полной мере тогда, когда им воспользовался инквизитор. Тайна, которую так хочет узнать император. Ему не терпится первым получить могущество высшего демона. Не перечесть, сколько раз он умолял меня договориться с Барензаром и выведать этот секрет у него.

На следующий день я поднялась кое-как, чувствуя себя разбитой. И все же сочла утро прекрасным: очередное испытание позади, я жива, встречаю новый день дома, а не пленницей спятившего теурга. Есть чему радоваться!

Я решила обойтись чашкой кофе в каморке в библиотеке, но по пути меня перехватил дворецкий и сообщил, что господин Дрейкорн велел накрыть поздний завтрак на двоих в малой гостиной и приглашает к нему присоединиться. Возможности провести с хозяином какое-то время наедине обрадовала, и я поспешила вниз со всех ног.

Утро было тихое и неяркое. Ленивое зимнее солнце заливало комнату бледно-желтым карамельным светом, играло в стеклах шкафов и на столовых приборах, отчего малая гостиная выглядела по-весеннему, несмотря на то, что за окном медленно опускались редкие снежинки.

Джаспер сидел за столом, разложив бумаги, в которых я узнала переписанные мной листы дневника инквизитора, и изучал их с выражением мрачным и глубоко озабоченным. Я тихо поздоровалась, не зная, в каком настроении хозяин пребывал сегодня: встретит приветливо или же сердито.

Однако он улыбнулся так, что в душе моментально рассыпались искры счастья. Он был несомненно рад меня видеть.

– Сегодня предстоит немало дел, Камилла, – сказал он вместо приветствия, – Хотел просить Эрину разбудить тебя, но передумал: тебе был нужен отдых. Кошмары не мучали?

– Нет, господин Дрейкорн.

Он поморщился и махнул рукой.

– Вчера ты называла меня по имени. Пусть так и будет. Слишком много мы пережили вместе, чтобы соблюдать формальности. Подойди сюда: вот книги, которые я получил от Крипса. Пора узнать, не была ли наша опасная вылазка бесплодной. Ты видишь символ Кастора?

Я наклонилась над стопкой из трех книг. Книги были изрядно потрепанные, липкие от плесени. Не без труда я разобрала название на верхнем томе: «Жизнеописание инквизитора-понтифекса Борга, нареченного Книгоненавистником, составленное в назидание юношества, с приложением кратких поучений». Символ отыскался во всех трех книгах; я заложила нужные страницы закладками. Джаспер удовлетворенно кивнул.

– Надеюсь, дело идет к концу.

Я села за стол и принялась расправлять салфетку, бросая на хозяина быстрые взгляды. С удовольствием рассматривала знакомые черты, отмечала каждое привычное движение: как он склоняется над книгой и черная прядь падает на крутую бровь, как он постукивает в задумчивости пальцами по столу и откидывается на спинку стула с непринужденной грацией, присущей немногим мужчинам. В последнюю неделю оставаться с Джаспером без посторонних мне доводилось нечасто; я упивалась каждым мгновением.

Теперь, когда я знала правду, стала понятна свойственная ему сдержанность и некоторая угрюмость. Неудивительно, что он стремился убраться из Аквилии как можно скорее; вероятно, далеко за морями демон-мучитель оставлял его в покое. Если бы только Джаспер позволил мне сопровождать его в странствиях!

Я опустила глаза и погрузилась в мечты, настолько смелые, что дыхание участилось, а лицо начало гореть.Когда вновь глянула на Джаспера, обнаружила, что он отложил бумаги и смотрел на меня со странным выражением.

– Вчера выдался непростой день, – заявил он, – мы заслужили отдых. Предлагаю вечером выбраться в город, когда покончим с бумагами. Не обещаю сомнительных развлечений, наподобие тех, которым ты предавалась в трущобах вместе с Шер, но в столице есть немало интересных мест. Согласна провести вечер в моем обществе?

– C удовольствием, Джаспер – призналась я, – Мне всегда интересно с вами, куда бы мы ни отправились – хоть в склеп с демонами, хоть в логово безумного теурга.

– Не преувеличивай. Пока везде, где мы бывали вместе, тебе приходилось несладко. Разве этого ты заслуживаешь? Такой девушке требуется совсем другое.