— Расскажи мне, как прошла охота! — нетерпеливо сказала она.

— Всё прошло быстро. Даже слишком… Не обижайся на меня. В следующий раз я обязательно возьму тебя с собой — сказал Адриан и подбодрил Надин.

И вот, чтобы сказать речь, встал статный Илидир:

— Братья и сёстры, в этот праздник я хочу вам пожелать самого наилучшего в следующем году. Я хочу через год увидеть все те же радостные улыбки на ваших лицах. Чтобы мечты каждого эльфа сбылись, и чтобы мы никогда не теряли наших близких. С праздником, Редвуд!

И начались веселье и танцы. Эльфы пили вино и вкушали блюда приготовленные эльфийками. К Надин подошёл один из эльфов и протянул руку:

— Может, потанцуем? — подмигнув, сказал он.

— Возможно в следующей жизни, красавчик — произнесла Надин.

Эльф с грустным лицом ушёл, а его друзья громко рассмеялись, увидев его неудачу.

— Тебе не стоит быть такой недотрогой — сказала Фрида.

— Да брось, разве этот танец что-то изменил бы? Он, то и лук в руках не может удержать, как бы он удержал меня — рассмеявшись, сказала Надин.

Полная луна вышла из своего звёздного замка и осветила небосвод. Из леса доносился крик совы и громкая песнь сверчков. Музыка начала потихоньку затихать, некоторые эльфы разбрелись по домам и уложили детей спать. И вновь, чтобы сказать речь встал Илидир:

— Друзья, наш праздник выдался на славу. Но давайте вспомним о тех, кого больше нет рядом с нами. О тех, кто остался лишь в наших сердцах. Так уж распорядилась судьба, что война, которая идёт сейчас далеко за океаном унесла за собой жизни наших близких. Я с болью в сердце вспоминаю об Алавин, которая стала жертвой ужасной жестокости правителей и их безрассудства… Адриан. Твой отец знал Алавин, как никто в нашем племени, скажи что-нибудь…

Адриан взял бокал вина, встал и произнёс:

— Алавин была мне больше чем другом. Для меня она стала членом семьи. Когда я был совсем юн, отец мне рассказывал о её нелёгкой судьбе в этом мире. Однажды я спросил: «Отец, почему хорошие люди должны так страдать? Почему на их долю выпадает такая судьба?» Отец ответил: «Всё в нашем мире имеет причину, Адриан. Мы ведь страдаем не за наши грехи. Мы страдаем за всё прекрасное что нам дано в жизни… Но эти страдания не напрасны. Иногда на нашу долю выпадают трудные пути, но это наши пути. Тот, кто не знает цену настоящей боли, никогда не познает настоящего счастья. А кто способен вынести самые тяжкие невзгоды, тот способен изменять судьбы многих. Это одновременно и дар и проклятье. Это та цена, которую мы должны заплатить. Но когда ты оглянёшься и увидишь тот путь, который ты прошёл, ты поймёшь, что это достойная цена. И те, кто страдает ради света и мира навсегда остаются в наших сердцах…» И я уверен, что смерть Алавин не стала напрасной. Она умерла во имя мира и спокойствия… И я верю, что когда-нибудь люди осознают, что они потеряли, и над Мортенвальдом будет светить солнце…

Эльфы выпили и продолжили трапезу. Адриан немного поник лицом. Все продолжали веселиться, но эльфу что-то не давало спокойствия.

— В чём дело, Адриан? — спросила у него Надин.

— Всё в порядке… — с грустной улыбкой сказал Адриан.

— Не грусти. Я тоже очень скучаю по Алавин, по папе и маме — сказала Надин и обняла Адриана.

Однако его грустный взгляд ничуть не изменился. Ему стало ещё труднее от этих слов.

— Ну что случилось, что тебя гложет? — спросила Надин.

— Пойдём со мной… — произнёс Адриан и повёл девушку за собой.

Они зашли недалеко в рощу и сели у берёзы. Адриан достал полотно. Оно поистёрлось, ведь ему было много лет. Эльф аккуратно развернул его и передал Надин.

— Ух-ты, это рисунок… Посмотри-ка, на нём папа и мама… и Фрида, а это ведь ты… — указав на маленького мальчика, сказала Надин.

— Да — промолвил Адриан — Этот рисунок был сделан очень давно. Мы тогда жили в Мортенвальде, в небольшой деревеньке вместе с людьми. Её все называли Зелёные Холмы. Тогда в деревню пришёл художник, и отец попросил его запечатлеть нашу семью.

— А где же я? Я тогда ещё не родилась?

— В том-то и дело, что родилась…

— Я не понимаю…

— Отец не хотел, чтобы ты так рано всё узнала. Но я не могу обманывать тебя постоянно. Ты мне не родная сестра.

— Что?

— Когда началась война, мы с мамой и Фридой покинули родные края. Отец задержался на некоторое время, но вскоре тоже прибыл на Кабальтин. Но он прибыл не один, а с Алавин и с тобой. Ты тогда была ещё младенцем. Оказалось, что брат отца — мой дядя, передал тебя нашей семье, чтобы мы позаботились о тебе.

Надин была в недоумении:

— Но почему?

— Я не знаю. Наши родители воспитали тебя, как родную дочь и решили, что будет лучше, если ты не узнаешь никогда об этом.

— Почему ты не рассказал мне…

— Твоё сердце слишком ранимое. Я боялся, что ты совершишь какую-нибудь глупость.

— Как ты мог…

— То, что ты не моя родная сестра не меняет моего отношения к тебе. Мы с Фридой любим тебя.

Надин, неожиданно даже для себя, заплакала и положила голову на колени.

— Прости… — произнёс Адриан и хотел обнять сестру. Но она вскочила и пошла в сторону леса.

— Постой, куда ты? — крикнул Адриан и попытался остановить её.

— Уйди Адриан, я хочу побыть одна — сквозь слёзы проговорила Надин и убежала.

На следующее утро Надин не вернулась домой и Адриан забеспокоился. Он рассказал Фриде о случившемся. Сестра не одобрила его поступок:

— Ты зря это сделал, она ещё слишком молода, чтобы узнать об этом. Но что сделано, того не изменить.

Адриан, Фрида и Илидир повсюду искали Надин, но она растворилась без следа.

[1] Разновидность виверн, обитающих на острове Кабальтин, они намного крупнее своих собратьев, чешуя более яркая, но в отличии от обычных виверн они менее поворотливы.

Зловещие сумерки царили меж непроглядных ветвей деревьев. Меж чёрных крон едва проглядывал лунный свет. Ночные птицы и животные наполняли своими криками безмолвный сумрачный лес. Среди всех этих звуков, где-то в глубине раздавался тихий плач. Под большим дубом можно было заметить тёмный силуэт девушки. Её слёзы ручьём катились по щекам. В сердце затаилась неописуемая боль. Иногда правда бывает очень жестокой. Она разъедает сердце и оставляет тяжёлые раны. Для молодой девушки, такой как Надин, это было очень тяжело узнать. Она не знала, что делать и как воспринимать то, что она узнала. Прошло немного времени, и она успокоилась. Надин подняла голову и среди крон деревьев увидела мерцающие звёзды. Одинокая луна осветила её лицо и волосы. Надин чувствовала себя так же одиноко. Как будто потеряла место в этом мире. В сердце затаилась грусть и обида. В такие моменты в голову могут прийти самые неожиданные мысли. «Почему мне никто не сказал об этом? Как они могли? Мои родители возможно живы и где-то ждут меня. А они ничего мне не сказали об этом…» Луна начала свой медленный путь за небосвод. Надин поднялась и пошла в неизвестном направлении.

«Где мои родители? Кем они были? Почему они отдали меня?» — размышляла она. Надин шла очень долго, и как только ласковое солнце осветило небосвод, девушка вышла к западному берегу острова. Там вдали виднелась отмель. На ней стояла огромная статуя матери эльфов — Ниньен и руины древнего храма, настолько древнего, что даже старожилы в Редвуде не знают точно, кто его построил. Зал храма наполовину затоплен и там всегда плавали водяные лилии, вокруг которых кружили юркие водомерки. В детстве Надин очень любила это место. Оно было наполнено таинственной красотой, и тишиной, которая насчитывала много веков. Надин подошла к кромке воды и взглянула на отражение. Прекрасное лицо было испорчено горькими слезами и неспокойной ночью. Вода в лагуне была очень спокойной и вот в отражении воды Надин увидела, как сзади пытается подкрасться гигантский скорпион. Девушка обернулась и быстро отскочила. Скорпион воткнул жало прямо в песчаное дно и громко заверещал. У Надин не было с собой ни лука, ни даже маленького карманного ножика. Скорпион яростно набросился на беззащитную эльфийку. Надин бросилась бежать и скоро оторвалась от него. Совершенно без оружия и совсем одной было опасно оставаться на берегу. К тому же остров Кабальтин славился тем, что его леса кишат вивернами. Но Надин не хотела возвращаться в деревню. Она была очень молодой и вспыльчивой.