– В две тысячи сорок первом году тебя избрали президентом страны. В две тысячи сорок втором году ты развязал истребившую всё население Земли войну. Но началось всё с того, что в день твоего избрания президентом колледжа ты сотворил ужасные вещи.

Анна открыла альбом. С первых страниц на Джона смотрели Саманта, ребята из его футбольной команды и он сам. Джон поднял брови в немом вопросе. Анна перелистнула страницу. Заголовок статьи резанул Джона словно нож. «Зверское преступление сошло с рук сыну сенатора.» Прочитав её беглым взглядом, Джон воскликнул:

– Я не мог такое сотворить с ней! Она мой единственный друг! Я не мог!

– Но ты это сделал. И мало того, ты обвинил её в домогательствах и всю вину за изнасилование переложил на девушку, – сказала строго Анна.

Джон мотал головой, не веря тому что только что прочитал.

– Нет! Этого не может быть! – твердил он.

– Тебе сошло это с рук, а жизнь Саманты была разрушена и искалечена. Ты возомнил себя неприкасаемым и стал шагать через людей.

– Подожди! Я ещё не совсем отошёл от первого удара, – почти взмолился Джон.

– Так будет легче, если всё узнаешь сразу, – Анна без сопереживания смотрела на него. – Ты был самым молодым сенатором в истории страны. Но ты не был хорошим человеком. Ты вёл очень агрессивную политику, проводя программу исключительности нации. Ты подминал людей, корпорации под себя, если они не соответствовали твоей политике.

Анна тяжело вздохнула. Она листала альбом, показывая статьи и фотографии про него.

– В две тысячи сорок первом году тебя избрали президентом. В две тысячи сорок втором году ты запустил ядерные бомбы на Россию и Китай, – Анна замолчала. Ей было тяжело рассказывать всё это, но девушка чувствовала, что должна это сделать. – Все страны, имеющие ядерное и другое оружие, в один миг начали войну. Беспорядочного уничтожения не было. Били точно по целям, соблюдая все военные правила, но ты использовал ядерно-тектоническое оружие. Мало того, что погибло из-за этого очень много людей, изменился климат, началась ядерная зима, так ещё и твоё оружие изменило поверхность Земли до неузнаваемости. Уже не существует того облика планеты, к которому ты привык, и мы не знаем, как она сейчас выглядит.

Джон тяжело вздохнул.

– Я остался жив?

– Не знаю, – повела плечами девушка. – Знаю одно – на планете осталось очень мало людей. Ты уничтожил больше семи миллиардов человек. Так написано в последних статьях.

Джон молчал, переваривая информацию, свалившуюся на него. Разве он мог так поступить? Разве он мог так сделать? Реальность была такова, что всё сказанное Анной было правдой.

– Почему я так поступил? Есть ответ в альбоме на этот вопрос?

– Нет. Я не нашла причину твоей нелюбви к людям и миру.

– Я могу сам посмотреть альбом? – неуверенно попросил он.

– Конечно, – Анна пододвинула к Джону тяжёлую историю его жизни.

– Я могу попросить тебя налить мне чай? Мои руки совсем не слушаются меня, – Джон задумчиво смотрел на вырезки, кем-то аккуратно приклеенные к страницам альбома.

Анна молча поставила перед ним чашку с ароматным отваром, поближе пододвинула ещё одну свечу и ушла к отцу. Девушка понимала, что пережить такую информацию о себе Джон должен сначала один. Остаток ночи он провёл, листая альбом. Он читал статьи, рассматривал фотографии и думал. Он думал, что всё это ужасная неправда про него. Ведь он не такой человек! Но все вырезки говорили об обратном.

– Я не нашел причины всего произошедшего, – уже утром сказал Джон.

– Её нет в статьях. Может, она скрыта где-то в тебе?

– Я не плохой человек, Анна! Да, я заносчивый, я эгоист, но я не убийца! Я не мог так поступить.

– Однако этот мир существует из-за тебя,– Анна похлопала его по плечу.

– Ты знала кто я?

– Да. Я узнала тебя.

Джон опять замолчал. Он погрузился в свои размышления и снова, и снова перелистывал альбом, пытаясь найти там оправдание своих ещё несовершённых действий. «Мы – исключительная нация!» – начиналась почти каждая его речь. «Мы несём демократию всем странам! Только мы можем вершить судьбы народов!». Джон видел себя на трибуне, выкрикивающим эти слова с пеной у рта. Он погружался в воспоминания, которых ещё не было и видел, видел себя брызгающего слюной с трибуны ассамблеи ООН, видел как злоба охватывала его сердце и сжимала в чёрные тиски, видел, как нажимал ядерную кнопку, запуская смертельный гриб. Джон поморщился и съёжился от этих воспоминаний. Разве он мог быть таким? Разве этот безумный человек мог быть Джоном?

– Вы все злы на меня, так ведь? – собрав силы, еле слышно спросил он.

– Да. Ты разрушил мир. Ты заставил нас выживать в этом мире, а не жить спокойной жизнью в мире без войны.

Неприятный разговор прервал лекарь, вошедший в дом.

– Ты знал? – Джон строго спросил у него.

Гарольд удивлённо посмотрел сначала на Анну потом на него, потом снова на Анну. Девушка кивнула головой.

– Знал.

– Кто ещё знает?

– Отец знает, – ответила Анна.

– Что знает? – хриплым и ещё сонным голосом спросил Уильям.

– Знает кто я.

– Нас трое, обременённых твоей тайной.

– Тогда почему вы хорошо ко мне относитесь? Бросили бы замерзать в развалинах, – почти прокричал Джон.

– Когда мы нашли тебя, мы ещё не знали кто ты. Только здесь я смогла узнать тебя, – с улыбкой ответила ему Анна. – И почему мы должны к тебе плохо относиться? Да, это сделал ты. Да, ты развязал войну. Да, ты разрушил мир. Но это будущий ты, а не этот юноша, – девушка показала на Джона. – Если мы будем к тебе хорошо относиться, может ты не обрушишь свой гнев на этот мир?

– Все остальные тоже знают?

– Нет. Мы ещё не говорили им. Если честно, то я не знаю как люди отреагируют на эту новость, – ответил Уильям.

– Они меня возненавидят.

– Они и так тебя ненавидят, взрослого тебя. Так что… – Анна развела руками.

– Кто собрал весь этот альбом?

– Мне он достался по наследству от предыдущего лекаря, а ему от ещё одного. Так что никто не знает кто его сделал и как он оказался здесь, – ответил Гарольд.

– Я не нашёл в нём причины моей злобы. Почему я это сделал? Почему? – Джон сел снова за стол, он был очень расстроен и практически уничтожен такими новостями о себе.

– Мальчик, ты зря всё так близко воспринял, – попытался утешить его Уильям. – Ты ещё ничего не совершил. Ты можешь всё исправить!

Джон посмотрел на него глазами полными слёз. Что-то надломилось у него внутри, и Джон осознал всё, что сотворил с этим миром. Тяжёлая ноша смерти стольких людей и гибели целой цивилизации легла на него. Джон согнулся под её весом. Он вмиг повзрослел, взгляд стал таким глубоким и печальным. В один миг произошла перезагрузка всей его жизни. В один миг Джон стал старше на сотню лет.

– Спасибо, Уильям. Мне никогда не отблагодарить вас за своё спасение, а людям нужно рассказать кто я. Я не могу смотреть им в глаза и знать, что разрушил их мир. Пусть лучше они меня закидают камнями.

– Это ещё успеется. Вот корабль с ответом придёт, а там посмотрим.

– Мне нужно вернуться домой, чтобы предотвратить всё это. Я ответственен за всё, что произошло. Я должен всё исправить!

Уильям попытался встать, но Джон остановил его.

– Тебе ещё нужно месяц не беспокоить ногу. На неё нельзя наступать.

– И что же мне делать?

Но Джон снова погрузился в тяжёлые мысли.

– Пойдём, позавтракаем, и поможешь мне принести еду для отца, – попросила Анна.

– Не переставай тренироваться. И спасибо что спас меня и не оставил, – Уильям протянул руку Джону.

Молодой человек с улыбкой ответил крепким рукопожатием.

– Я не перестану тренироваться. Я хочу всё узнать и быть таким же как вы смелым и добрым.

За столом в общем доме расспросы посыпались на Джона и Анну. Как там Уильям? Как его нога? Как они спаслись от волков?

– Дайте спокойно поесть! – воскликнула Анна. – Мне ещё еду отнести надо, а вы с расспросами напали.