– Джон, – сквозь звенящую тишину он услышал слабый голос Уильяма. – Джон!

Молодой человек пришёл в себя. Он освободил мужчину от тела и помог подняться. Весь в крови Уильям еле стоял на ногах, а ступив на правую ногу, сильно закричал от боли и снова упал.

– Что такое? – спросил Джон.

– Нога! – Уильям прикрыл глаза от боли, пронзившей всё его тело. – Я сказал тебе защищать нашу добычу. Иди к оленю, – строго крикнул он.

Джон поднялся по склону как раз вовремя. Ещё один хищник, вцепившись в тушу, пытался её унести. Джон крепко сжал нож и оскалил зубы. Хищник злобно зарычал и бросился на него. Стрела Оливера вовремя пронзила шею волка. Тяжёлое тело упало на Джона, сбив с ног всей своей массой, но не причинив вреда. Бой за добычу был окончен. Туши огромных волков лежали возле ног охотников.

– Ничего себе! – сказал Тед, переводя дыхание. – Это первый раз такое, чтобы волки нападали вот так.

– Значит, еды совсем нет. Вот и нападают.

– Нужно помочь Уильяму. Он, кажется, сломал ногу, – сказал Джон.

Спустившись к нему, он только подтвердил свою догадку. Джон вспомнил, как ломал ногу его друг, как врачи всё ему выравнивали, накладывали гипс, делали снимки. Он присутствовал при всём при этом и не отходил от своего друга ни на шаг. Это было очень давно в далёком, как ему сейчас казалось, детстве, когда Джон не был ещё таким высокомерным и самовлюблённым молодым человеком. Сама судьба готовила его к этому моменту, и Джон решил, что сможет всё исправить.

– У тебя сломана нога, – сказал он Уильяму. – Я тебе попытаюсь её выровнять и зафиксировать, но идти ты не сможешь.

– И что же нам делать? Ночевать в лесу? Нас порвут волки, – забеспокоились остальные охотники. – Скоро остальная стая будет здесь.

– Мы понесём его, – ответил Джон. – Снимите шкуры. Уложим на них Уильяма и оленя и понесём.

Джон обвёл всех взглядом.

– Чего стоим? – строго спросил он. – Шкуры сами себя не снимут, а идти нам далеко. Держите, – Джон протянул Уильяму небольшую толстую ветку.

– Зачем это?

– Я не знаю, будет больно или нет, а деревяшка защитит ваши зубы. Я в фильме такое видел.

Уильям сжал крепко её зубами. Джон сильно стянул фиксирующие ногу ветки, неприятный звук хруста костей заставил его поморщиться, а Уильям зарычал от боли. Повязка была готова, шкуры были сняты и охотники пошли с тяжёлым грузом домой. Попеременно меняя друг друга, они несли раненого человека и добычу. Увязая в снеге, мужчины торопились, как только могли. Идти было далеко, а темнота спускалась очень быстро. Вскоре лес погрузился в пелену теней и ночных звуков.

– Мы не успеем. Закроют ворота, – бубнил Уильям. – оставьте меня здесь и вернитесь домой.

– Нам нужно волноваться, чтобы мы не заблудились, а не что нам оставить. Лучше подумайте как подать сигнал, что мы идём, – сказал ему Джон.

– Огонь! Нужны факелы.

Четыре огненных сигнала прорезали темноту леса. Уильям всё бубнил о том, чтоб его оставили, а сами возвратились быстрее домой. Он ни на миг не замолкал, чем очень сильно раздражал окружающих. Отряд старался как можно быстрее оказаться в безопасности, мужчины все были сосредоточены именно на этом, а раненый им совсем не помогал.

– Может вы заткнётесь? – не выдержал Джон. – Вас никто не оставит! Это понятно? Лучше помолчите!

Уильям послушно замолчал. Наступила долгожданная тишина, и на Джона одобрительно посмотрели все охотники, ведь ни один из них не мог сказать таких слов своему старейшине. Темнота сгущалась, ночь неумолимо вступала в свои права, а до деревни было ещё очень далеко.

Анна бегала от одних ворот к другим. Уже совсем стемнело, а охотники ещё не вернулись. Сердце девушки вырывалось из груди, словно предчувствовало беду. Всматриваясь в темноту ночи, Анна почти плакала. Её слезы блестели под светом звёзд алмазными капельками, застывшими на щеках.

– Идут! – услышала она такие долгожданные слова и сердце бешено застучало.

Анна бросилась к воротам навстречу пришедшим. Когда она увидела, что кого-то несут, рыдания вырвались у неё из груди. Предчувствие не обмануло её. Девушка подбежала и почти бросилась на раненого отца.

– Папочка! Папочка! Что случилось? – сквозь слёзы спрашивала она.

– Нога сломана, – ответил Джон. – Но не переживай, скоро всё будет в порядке.

– Ты же не лекарь! Откуда тебе знать? – со злобой сказала девушка.

Лекарь осмотрел ногу Уильяма и виновато сказал:

– Будешь хромать.

Мужчина злобно стукнул по кровати кулаком и почти заплакал от обиды. Ведь этот приговор означал, что он становился обузой для всех, а Уильям не мог себе такого позволить.

– Подожди,– вмешался Джон. – Здесь нет ничего страшного. Перелом не открытый. Мы его зафиксируем, и уже скоро он сможет хорошо ходить.

Лекарь удивлённо посмотрел на него.

– Как это возможно?

– Как я понимаю, гипса здесь нет? Поэтому нужен плотник.

Уильям с интересом смотрел на лекаря и Джона. Что может мальчик, прибывший с другого времени, чего не может лекарь?

– Ему нужны противовоспалительные препараты, препараты от столбняка и желательно от бешенства, – всё никак не успокаивался Джон.

– Что это всё такое? Что такое столбняк? – лекарь пожал плечами.

– Откуда мне знать, – честно признался Джон. – Моему другу делали эти уколы, кроме бешенства – его волки не кусали. Есть что-то у тебя противовоспалительное?

– Конечно есть.

– Отлично. Ему сейчас именно это и нужно, а ещё промыть раны от волка и обработать от заражения.

Уильяма положили на стол, зажгли дополнительных свечей, чтобы лекарь смог хорошо промыть и зашить раны от зубов хищника. Джон тем временем прощупал ещё раз его ногу, убеждаясь, что кость нигде не выпирает и стоит на месте. Все манипуляции он проделал как тот врач, лечивший его друга. Теперь дело было за плотником. Джон рассказал, что именно за конструкция ему нужна. Срочность этой конструкции была огромна! Карл сделал всё, как поручил ему Джон. Деревянный лангет подошёл очень хорошо. Вместе с лекарем Джон зафиксировал его на ноге Уильяма и перевязал. Молодой человек довольно улыбался, чувствуя себя практически Богом.

– Откуда ты всё это знаешь? Ты умеешь лечить?

– Нет. Мой друг однажды сломал ногу, и врач делал всё то же самое. Я не знаю правильно ли я сделал, но надеюсь, поможет.

– Ты странный, – только лишь сказал Гарольд. – Что теперь?

– Ну теперь ему нужно несколько дней полежать и не тревожить ногу, – Джон рассматривал стеклянные пузырьки на полочке.

– А потом что?

– Через месяц снять лангет и пробовать ходить, – Джон и правда не знал что потом. Он перестал навещать своего друга уже на третий день после перелома. Дружить с больным ему стало не интересно.

Гарольд приготовил отвар для Уильяма, чтобы он уснул. Перемещать сегодня больного никуда не стали, и Джон напросился остаться ночевать здесь. Ему очень нравился запах трав и благовоний в доме и казалось что это помещение больше сближает его с возвращением домой, чем одиночество в своей комнате. Анна тоже осталась возле отца, а недовольный большим скоплением людей в своём доме лекарь ушёл спать в другое место.

Джон не мог сидеть спокойно и рассматривал всё что ему попадалось под руку. Большой фотоальбом, спрятанный между книг, заинтересовал его сразу, как только он бросился в глаза. Джон открыл его в надежде увидеть что-то интересное, но увидел только самого себя. Листая страницы, Джон всё больше и больше входил в оцепенение от увиденного.

– Что это? – с испугом спросил он у Анны. – Почему здесь всё про меня? Почему здесь написаны такие ужасные вещи?

Девушка подошла к нему, посмотрев в глаза, она спросила:

– Ты точно хочешь знать что произошло?

– Да! В этом скорее всего разгадка моего появления здесь.

Анна взяла альбом, и устроившись поближе к огню, пригласила Джона сесть рядом.

– Садись. Я всё тебе сейчас расскажу.

Джон сел. Свет свечей и треск дров напоминал ему праздник рождества таким, каким он его запомнил с детства, но сейчас было совсем не рождество и совсем не детство.