И что теперь делать мне? В принципе я свое дело уже сделал, на болота людей привел, можно возвращаться. Инга возвращаться, похоже, не намерена, но мне ничего не говорит. Предполагает что-то, или знает то, чего не знаю я? Даже не смотрит в мою сторону. Беседует о чем то с Берлогой, смеется.

Вкусно пахнет жареная кабанятина. Сейчас покушать – и надо будет что-то решать.

…

Траву в Промзоне по понятным причинам никто не косит. Она вырастает за лето, разбрасывает семена, сохнет, уходит под снег. Весной снег сходит. Сухая трава загорается от искры ближайшего "шокера". Пал проходит, пепел удобряет землю, семена прорастают и все повторяется снова. Но чем выше, тем жар от горящей травы сильнее. Поэтому в верхней части железнодорожной насыпи семена не выживают. Травы там мало и идти легко. Редкие "конусы" тоже обойти не сложно.

Туман, как это часто бывает на болотах при безветрии, днем не рассеялся, а даже уплотнился. Видимость была всего метров пятьдесят, не больше. Гравий похрустывал под ногами, а в стороне немелодично орали вороны. Потом справа появился серый силуэт здания.

Берлога остановился и сказал:

– Полустанок. Вот отсюда тогда его – он посмотрел на Скара – и принесли. там дальше отстойник для вагонов и мастерские, а в этом домике раньше дежурная смена чаи гоняла.

– Нам нужно разделиться, – сказал я. – Если бандиты, которых мы ищем, пойдут назад, то пройдут здесь же.

– Засаду хочешь оставить?

– Да. Вот их – я показал на законовцев – Скара и с ними кого-то из твоих ребят на всякий случай.

– Не очень мне эта мысль нравится, – сказал Скар.

– Студент дело говорит, – подумав, согласился со мной Берлога. – Если бандиты прорываться будут и надо будет взять их живыми, то опытный боец нужен, чтобы молодыми управлять. И людей много, чтобы огнем их прижать. Либо ты, либо Студент лучше всего подходите.

– Я же не спорю. Просто не нравится мне это.

– Тогда вон тот домик и займите. Огонь не зажигайте, сами не светитесь, смотрите из окон по сторонам.

…

Со Скаром, кроме законовцев, остались два охотника. Берлога повел нас с Ингой дальше по насыпи. Через час мы вышли к автомобильному переезду и свернули на дорогу. Из-под насыпи в этом месте бил родник и мы наполнили свежей водой фляги.

– Там, севернее, рядом с дорогой нычка старая есть, – объяснил охотник, закручивая пробку на пластиковой бутылке. – Проверим ее. Ближе нигде безопасной ночевки нет.

На глине были видны довольно свежие отпечатки нескольких армейских ботинок. Я показал на них Берлоге, тот кивнул.

– Сразу заметил. Я думаю, что это Полковник наследил.

– Ты говорил, что с Полковником был только Скряга, а здесь одни следы – от сапогов, вторые от армейских ботинок, а третьи вообще от кроссовок каких-то.

– Новичек какой-то зашел, должно быть.

Балбес тоже заинтересовался следами. Обнюхал их, гавкнул и посмотрел на Ингу.

– Проверим, что за новичок, – сказала она. – Давай, ищи.

Балбес, однако, оправдал свою кличку. Искать он ничего не стал, а подбежал к роднику и начал лакать воду.

По дороге мы тоже шли не долго. Берлога свернул на еле-еле заметную тропу среди камышей, которая вывела нас на небольшую полянку. В склоне холма был провал, перед которым спинами к нам стояли два человека.

Берлога опустился на одно колено, прячась за камышами и потянул автомат из-за спины под руку. Я положил руку ему на плечо и приложил палец к губам. "Молчи". Охотник кивнул, а я осторожно двинулся по траве к стоящим. Подошел совсем близко и шепотом сказал:

– Бабайка…

Шутка удалась. Скряга подпрыгнул, одновременно попытался перехватить штурмовую винтовку, споткнулся и сел на задницу. Полковник просто обернулся, сразу узнал меня и покачал головой.

– Детство в жопе играет?

– Ага, играет! – согласился я. – Вам тоже урок: не расслабляйтесь. Что там?

– Есть кто-то в пещерке. Мы крикнули, чтобы выходил, но он что-то не спешит. Ничего, сейчас гранату закинем. Скряга, готовь "лимончик".

– Погоди, не спеши. Он, может быть, и не может выйти.

– Нет у меня желания проверять, что он может. Если и голос не подает, то граната точно лишней не будет.

– Не спеши, говорю.

Я осторожно подошел к пещере и заглянул внутрь. На полу дымился прогоревший костерок. Тот, кто его разжег, был похож на кучу тряпья, лежал на полу и не шевелился. Ранен? Мертв? Прикинув вероятность разных поганых сюрпризов вроде гранаты подмышкой трупа, я все-таки вошел внутрь. Лежавший чуть пошевелился, поднял голову и посмотрел на меня.

– Седой, ты что ли? Вернулся? – простонал он.

Не отвечая, я подошел ближе. От валяющихся у костра окровавленных бинтов воняло гноем. Вокруг вились мухи. Я ногой пододвинул бинты к углям, бросил в костер несколько веток.

– Седой? – снова застонал бандит.

– Нет… – ответил я и, обернувшись ко входу, крикнул: – Народ, заходите!

Балбес вбежал в пещеру первым, понюхал воздух, фыркнул и сунулся к раненому. Заскулил. Значит совсем плохо все, раз даже не пытается облизать рану.

В слюне мутировавших псов содержится целая аптека, от антибиотиков, до обезболивающих средств. Зализывая рану, мутант может вызвать кровотечение, или остановить его, в зависимости от того, что нужно в данный момент. Ожог третьей степени Балбес может вылечить всего за пару дней, это проверено. Если он вот так, как сейчас, отказался "лечить" человека, значит дело дрянь и с тем уже все кончено.

В пещеру вошла Инга, поморщилась, подошла к бандиту. Тот молча глядел на нее и, как мне показалось, не верил своим глазам.

– Куда тебя?

– В живот…

– Давай посмотрим.

Рана была кое-как перевязана грязной футболкой. Края воспалились, изнутри вытекал гной. Инга выпрямилась.

– Как он и жив-то еще?..

– Все, значит? – снова простонал бандит. – Отходил, значит, свое Камень на этом свете.

– Точно! – кивнула Инга. – Давай, хоть укол сделаю, что-ли?

– Чтобы не мучался? Давай.

Она полезла в рюкзак. Я спросил:

– А Белый где?

– Ушел. И автомат мой забрал. Сказал: если встретит кого – пришлет помощь. Но кого тут встретишь?

– А тебя как подстрелили?

– Заха с катушек съехал. В церкви ночевали. Он наркоманил помаленьку, чего-то съел своего, колес каких то, ну его и переклинило. Начал озираться, потом в дверь очередь всадил. Там Белый как раз был. Меня зацепило, а Белый ствол выхватил и Захе между глаз маслину загнал. У меня пуля навылет прошла. Перевязались кое-как и к болотам двинули. Сутки ходили. Прохода не было. Потом вторые. Пришли сюда, здесь меня и прихватило конкретно.

Инга наконец нашла в аптечке нужный шприц и прямо сквозь джинсы загнала иглу в ногу бандита. Вскоре на его лице появилась улыбка, он "поплыл".

– Хорошо… Холодно только.

– Сейчас костер разведем.

Бандит уже не ответил. Наркотик действовал и он, блаженно улыбаясь, смотрел куда-то в пустоту. Полковник и Скряга о чем-то перешептывались.

– Как вас-то сюда занесло? – спросил я.

– Как-как?.. В институт зашли, а там этот, который за главного остался, бегает и волосы на заднице рвет. "Теперь проще самому застрелиться!" – кричит. Потом объяснил, что хабар ценный у него бандиты увели. Я расспросил его немного, прикинул, куда они могли податься и мы пошли с Скрягой к Воротам кластера. Там их не видели. Мы тогда на болота. Скряга здесь не раз ходил, места знает. Вышли к пещерке, а оттуда дымом тянет.

Я кивнул. Все сходилось.

– Как думаешь, куда этот Белый отсюда рванул?

– Отсюда, раз уж он проход не нашел, только обратно по насыпи.

– Тогда не уйдет. Там наши люди ждут, мимо них не проскочит.

Полковник подумал и сказал:

– Арты наверняка с ним.

– Арты эти принадлежат "Закону".

– Знаю. Потому и хотелось их найти. Я Гаврика давно знаю. Жаль будет, если его за этот косяк из группировки попрут.