В подвале Сидора сегодня было довольно людно. В первый раз я попал в его «святая святых» – старое бомбоубежище. Было интересно обойти все это древнее хозяйство, посмотреть на воздушные фильтры, на стоящие рядами нары, шкафы с противогазами, защитные двери. Я прекрасно представлял себе силу и атома, и термояда. Если бы хотя бы одна мегатонна взорвалась над ЧАЭС, то вряд ли здесь кто-то уцелел бы. Хотя в то время, когда все это строили, наверное это сооружение смотрелось более чем солидно. Так вот на чем Сидор сделал свой первый бизнес! Аптечки и противогазы. Здесь их было просто несчетное количество. Шкафы во всю стену и склад за решетчатой дверью. Осмотревшись, я вернулся в «предбанник», где Сидор продолжал свой рассказ:

– Я в две тыщи шестом году как раз здесь и был. В отпуск приехал, вместе с семьей. Я ведь военный фельдшер бы, служил под Одессой. Сюда приехал – и вот так попал. Когда небо светиться начало, своим заорал, чтобы хватали ноги в руки и неслись за мной. Самого мелкого на руки подхватил – и сюда. За мной жена и обе старших. Как раз успели. Главная дверь была заперта, но у меня ключ был при себе. Я ведь вырос здесь, все знал и везде пролезть мог. Рефлекс сработал, конечно. Всю жизнь ведь учили, что при воздушной тревоге делать. Распахнул дверь, вбежали сюда, тут-то и ударило! Только и успел, что увидеть красный отблеск. «Вот она, – думаю – ядреная бомба» и вырубился. А дверь захлопнулась.

Очнулся. Темно, хоть глаз выколи. В щели дверной тоненький красный лучик пробивается. Подумал, что снаружи все горит. Зажег спичку, осмотрелся. Что и где лежало – я знал. Нашел свечи, засветил, своих растормошил. Все живы оказались, а больше из деревни никто не спасся. Жена все время плакала и повторяла, что все погибнем. «Молчи, дура! – говорю – Когда-то все помрем, а раньше времени не хорони».

Обошли тут все. Ребятам даже интересно стало, играться начали. К двери я им запретил подходить и сам тоже не лез. Вдруг радиация? Так и оказалось потом. Я армейский дозиметр из сейфа вытащил и включил. Внутри было терпимо, но перед дверью зашкаливало. Мы ушли внутрь, а двери в тамбур я закрыл. Там и сидели целый месяц. Раз в день я дозиметр брал и к двери с ним шел. Поначалу сильно фонило, потом все меньше. После второй недели радиация резко пропала. Была – и нет. Я сначала подумал, что прибор сдох, но в нем же калибровочная капсула есть и на нее-то прибор как раз реагировал. Значит рабочий и радиации на самом деле нету. Сказал я жене, что не фонит больше. Она обрадовалась, но я ее тормознул и сказал, чтобы сидели тише мыши. Сам дозиметр взял, в костюм защитный оделся, противогаз напялил и пошел на разведку.

Пошел, да чуть не погиб сразу же. Прямо рядом с входом была аномалия. Сейчас их «трамплинами» называют, а тогда я и не понял сразу, что это меня приподняло, да об забор приложило. Полежал, подумал, вспомнил Стругацких и начал камешки кидать. Обозначил одну, потом вторую нашел, потом третью. Вернулся в бункер, снял АЗК. Радиации нет – чего его таскать? Жену предупредил, что что-то странное творится и чтобы детей держала при себе.

Деревня уцелела, ни один дом не разрушился. Аномалий внутри не было. Я дома обошел, посмотрел на покойничков, забрал свои документы, вещи жены и детские, двухстволку у соседа позаимствовал (она ему уже без надобности была). Вернулся в бункер и говорю: «Собирайтесь!» Они собрались и пошли мы на юг. Жена камешки кидает, я с ружьем по сторонам смотрю, дети следом. Три километра прошли и вышли прямо на лагерь спасателей. Те на нас вытаращились, как на чудо. Жену и детей я там, в лагере и оставил, а сам еще с тремя их людьми обратно до деревни сходил. Показал, что и как, как аномалии обходить научил. Трупы похоронили за деревней, вернулись…

Вместе со спасателями я потом работал еще полгода. Мне в госпитале нашем отпуск командировкой сюда заменили. Потом вернулся обратно. Все вроде нормально было, но потянуло меня сюда, сам не знаю, зачем. Отпросился со службы, приехал на блокпост, а там – полно старых знакомых. Многие уже и со звездами большими. Посидели, выпили, слово за слово, уговорили меня опять в деревню сходить. Сходили, а там уже люди живут, сталкеры эти самые. Воевать мы с ними конечно не стали, но сотрудничество наладилось сразу же. А раз уж я местный, да еще и с военными местными скорешился, то за меня и те, и другие были горой.

Вот так с тех пор и пошло…

– Выходит, ты и есть самый первый сталкер, – спросил Лис.

– Выходит, что так, – ответил Сидор. – Но я сталкер не правильный. Я ведь не искал здесь ничего, только сам выбраться хотел, да семью спасти. Дети выросли уже, грех жаловаться. Квартиры я им купил, выучил… А сам вот здесь так и живу.

«Желание исполнилось» – подумал я и сказал:

– Ладно, давай-ка о деле – и вытащил из рюкзака упаковку из четырех контейнеров.

Контейнеры были уже не самодельные, а вполне заводского изготовления, с герметичными крышками, фиксирующимися кнопкой. Артефакт внутри тоже фиксировался ребрами внутри и шариком свинцовой фольги, исключавшим риск ударной активации. Удобная вещь, хотя и одноразовая.

– Прошу!

Сидор по одному снимал крышки и заглядывал внутрь. «Пленка», две «души» и «пламя», которое я сам, лично, поднял в «разломе», в Припяти.

– Когда расчет?

– Дней десять уйдет, пристроить их…

– Договорились. Кто-нибудь из братьев зайдет.

– Местных только не пугайте сильно.

Сидор явно был доволен. Он заулыбался, заерзал на стуле, потер руки, а потом полез в тумбочку стола и вытащил оттуда небольшой пластиковый пакет-майку. Протянул его мне и сказал:

– Держи. Это тебе передали.

– Я заинтригован… – взяв пакет, я заглянул внутрь и после секундной паузы спросил: – Кто это был?

– Охотник со «Скада», Гонта. Между прочим по просьбе твоего старого знакомого, Дегтяря. Вчера пришел, запасся патронами и между делом сказал: «Передай Студенту. Это от Дегтяря». Я спрашиваю: «Какому Студенту?» Он мне: «Дурачка не включай. Сам знаешь, какому».

– Не знаю, радоваться мне, что меня все знают, или грустить по этому поводу. А когда?… Хотя ты же сказал, что вчера. Когда он его видел?

– В том-то и дело, что четыре дня назад.

Сидор откинулся на спинку стула и довольно наблюдал, как я и Лось смотрим друг на друга.

– Что такое? – спросил у нас Крюков.

– Ничего особенного. Кроме того, что мы полковника уже три недели, как похоронили. Да вот и Лис здесь, он был при этом.

– Был, да! – Лис закивал головой. – Лопатка у нас еще была всего одна на четверых. Долго рыть пришлось.

Торговец улыбался.

– Ну не знаю, молодые люди… Не знаю… Только я свои пять уже съел.

– Какие еще пять? – не понял я.

– Анекдот такой. Винни Пух приходит к Пятачку и говорит: «Пятачок, нам прислали шесть апельсинов, я их поровну поделил. Вот тебе один». Пятачок ему: «Винни, но ведь поровну – это по три штуки!» А тот ему: «Для меня это сложно, братан. Я свои уже съел».

Крюков хмыкнул. Я тоже улыбнулся и сказал:

– Смешно. Но это не отменяет факта оживления покойничка. Зомби у нас в Зоне имеются, а вот живых мертвецов до сих пор как-то ни разу из земли не откапывалось.

– А что там, в пакете? – спросил Лось.

– Смотри.

Сталкер заглянул в переданный мною ему мешок.

– «Глушитель». Еще один.

– То-то и оно… Только не говорите мне, что этот прибор убитых может на ноги поднимать.

– Всему есть объяснение.

– Ты его знаешь?

– Пока нет. Но он не просто так тебе эту штуку передал, верно?

– Согласен. Чего-то от нас полковник хочет… – я посмотрел на Сидора и спросил: – Охотник больше ничего не сказал?

Торговец, по-прежнему улыбаясь, ответил:

– Сказал: «На старом месте».

Я кивнул.

– И вот еще что, ребята… Я ведь про такие приборчики тоже слышал. Когда он – Сидор кивнул на Лося сказал: «Глушитель» – все сразу понятно стало. Он пси-поле глушит, да? Выброс?