В уездном городе было прежде всего уездное казначейство, которое принимало казенные сборы, вело счет казенным доходам и расходам, а книги по ним отсылало в губернский город, то есть уездное казначейство ведало те же дела, что и теперь.

Нижний земский суд ведал в уезде то, что в губернии ведало губернское правление, то есть был органом общего управления. По «учреждению» он должен был иметь попечение, дабы в уезде благочиние, благонравие и порядок были и дабы все законы везде соблюдались. В его руках были сосредоточены заботы о содержании дорог и мостов; он же принимал меры против падежей скота, против распространения бродяг, заботился о безопасности от огня и т. д. Нижний земский суд обязан был приводить в исполнение все предписания губернского правления, казенной палаты и верхнего земского суда. Кроме того, на нижний земский суд была возложена специальная обязанность следить, чтобы никто не принимал к себе и не держал беглых крестьян; ослушников он имел право привлекать к суду. Отсюда произошло и название этого учреждения судом. По «Учреждению о губерниях» нижний земский суд состоял из земского исправника и двух заседателей; на ту и на другую должность назначались выборные от дворян уезда. Таким образом, нижний земский суд был выборным учреждением от дворян.

Нижний земский суд функционировал только в пределах уезда, а в городах его обязанности исполнял знаменитый городничий, большей частью из бывших военных; в пограничных городах его заменял комендант.

Наряду с административными существовали особые судебные учреждения. В уездном городе их было 3: 1) уездный суд, 2) городовой магистрат и 3) нижняя расправа.

Уездный суд отправлял правосудие по уголовным и гражданским делам для местного дворянства, в тяжбах их между собой и по искам на них недворян. Он состоял из судьи и двух заседателей, выбираемых местным дворянством на 3 года. При уездном суде была дворянская опека для вдов и малолетних детей под председательством уездного предводителя дворянства.

Городовой магистрат отправлял правосудие по гражданским и уголовным делам для горожан — в их тяжбах между собой и по искам на них. Он состоял из 2 бургомистров и 4 ратманов, выбираемых местным купечеством и мещанами. При городском магистрате был сиротский суд. Председателем его был городской голова, а состоял он из двух членов — городового магистрата и посадского старшины.

Нижняя расправа имелась только в тех городах и округах, где жили государственные крестьяне. Она состояла из расправного судьи по назначению от губернского правления и 8 заседателей по избранию от крестьян (на 3 года).

Апелляционной инстанцией для уездного суда был верхний земский суд, для городового магистрата — губернский магистрат и для нижней расправы — верхняя расправа.

Верхний земский суд состоял из одного или 2 председателей, назначаемых императрицей по представлению Сената, и из 10 заседателей, выбираемых на 3 года дворянами той части губернии (или губернии), которая была в юрисдикции данного верхнего земского суда. Этот суд делился на 2 департамента — уголовный и гражданский.

Губернский магистрат состоял из 2 председателей, назначаемых Сенатом по представлению губернского правления, и 6 заседателей, избираемых из купцов и мещан губернского города. Губернский магистрат делился на 2 департамента; в него поступали дела по апелляциям от городовых магистратов и посадских ратуш.

Верхняя расправа состояла из 2 председателей по назначению Сената и 10 выборных от крестьян. Она рассматривала дела по апелляции от нижней расправы.

Сверх этих учреждений, в губернском городе были еще две высшие судебные инстанции: Палата гражданских дел и Палата уголовных дел. Эти палаты, по определению закона, были как бы департаментами Юстиц-  и Вотчинной коллегии, которые прекратили свое существование. Палата уголовная разбирала дела, которые поступали к ней без апелляции, а в порядке ревизии; эти дела касались лишения жизни и чести. Что касается Гражданской палаты, то это был апелляционный трибунал; в нее поступали по апелляциям все гражданские дела из верхнего земского суда, губернского магистрата и верхней земской расправы.

Эти две высшие судебные инстанции были коронными учреждениями. Председатели их назначались императрицей, а советники и асессоры — Сенатом.

Кроме того, в губернском городе был совестный суд, который состоял из одного совестного судьи и 6 заседателей (по 2 от дворян, горожан и государственных крестьян). Совестный судья назначался губернатором из кандидатов, представленных из всех судебных мест. Совестный суд должен был быть не только органом правосудия, но и органом естественной справедливости. В его компетенцию входил разбор преступлений, совершенных безумными или малоумными, дела о колдовстве («поелику в оных заключается глупость, обман или невежество»), дела и споры детей с родителями об имуществе, то есть такие дела, которые требовали более чуткой совести, чем юридических норм. Совестный суд ведал также мировые сделки по гражданским делам. Ему принадлежала еще одна замечательная функция — всякий, кто считал себя неправильно заключенным в тюрьму, мог жаловаться в совестный суд; последний тотчас же по получении прошения должен был, не выходя из присутствия, послать за заключенным и за бумагами по его делу. Если обвинение оказывалось неосновательным, совестный суд мог освободить заключенного на поруки.

Таковы были учреждения, введенные в 1775 году для управления губерниями.

Необходимо остановиться еще на одном институте, который получил большое распространение — это прокурорский надзор. При наместническом управлении состоял 1 прокурор и 2 стряпчих; затем по прокурору, и стряпчему было при губернском правлении и верхнем земском суде; в уезде также был 1 прокурор. Они должны были заботиться о сохранении в производстве дел порядка, наблюдать за целостью власти Ее Императорского Величества и истреблять повсюду зловредные взятки.

Познакомившись с губернскими учреждениями Екатерины, мы видим, что стремления общества нашли известное удовлетворение. Согласно с заявлениями сословий была произведена децентрализация: общество получило возможность иметь суд на местах; увеличено было также число должностных лиц, отчего должна была уменьшиться волокита; сословия получили выборные суды, и на местные учреждения возложены были заботы о том, о чем просили наказы. Наибольшее количество прав, по Учреждению 1775 года, выпало на долю первенствующего дворянского сословия. Это сословие получило известную внутреннюю организацию. Дворяне должны были теперь собираться целым уездом, выбирать себе предводителя, капитан-исправника и заседателей в свои сословные суды. Уездное дворянство становится сплоченным обществом; администрация и полиция сосредоточиваются в нижнем земском суде. Дворянство получает также преобладание и в выборном губернском правлении. А если принять во внимание, что масса чиновников, служивших в бюрократических учреждениях, были тоже дворяне, то можно сказать, что все губернское управление было в дворянских руках. Это было последней стадией в политическом возвышении дворянства. С упадком старого боярства, который можно датировать концом XVII века, дворянство стало помощником верховной власти в управлении страной, наполнив все центральные учреждения дворянами-чиновниками; с 1775 года вся Россия стала управляться дворянством: в центре — бюрократией, а на местах выборными от дворянских обществ; с 1775 года Россия стала дворянской страной. Если дворянам не удалось сделаться соучастниками верховной власти, чего они не прочь были добиваться в 1730 году, то они сделались органами этой верховной власти, ее исполнителями.

В «УЧРЕЖДЕНИЯХ» 1775 года получили удовлетворение не все желания дворянства, выраженные ими в наказах. Дворяне желали консолидироваться, обособиться от остальных сословий. Идея «Дворянского корпуса» как чего-то изолированного уже вполне созрела и проникла в сознании дворянских масс. «Чтобы корпусу дворянства права и преимущества самодержавной властью пожалованы были», — требовали волоколамские дворяне. Корпуса дворянского, отдельного «от прочих разного рода и звания людей», требовали волховские дворяне. «О составлении права дворянского» просили симбирские и казанские дворяне, «дабы они имели преимущества и отличались тем от подлых людей».