В мае 1730 года иностранные дипломаты сообщали своим правительствам, что Бирон и Левенвольд управляют императрицей как хотят, но сзади их стоит Остерман и управляет империей. В руки немцев попали и вооруженные силы страны. Миних был назначен президентом военной коллегии и стал управлять делами независимо от Сената. Карл Левенвольд был назначен начальником Измайловского полка, который был сформирован из украинской шляхты. Господство иноземцев прочно утвердилось.

Сама Анна Иоанновна имела на дела самое дурное влияние.

Уже в Курляндии жаловались на непомерную роскошь двора Анны. Окруженная курляндскими придворными Анна Иоанновна и на русском престоле отдавалась забавам и увеселениям. Праздник следовал за праздником, бал сменялся маскарадом, которые отличались непомерной роскошью и требовали огромных издержек. «Во всем городе устроена иллюминация, — писал испанский резидент, — и такая великолепная, подобных которой не видали в этой стране. Вчера мы были приглашены во дворец, где был бал и ужин, и никогда не видал я такого блестящего праздника и такого отличного ужина. Вы не можете вообразить роскошь этого двора. Я был при многих дворах, но могу уверить, что здешний двор своею роскошью и великолепием превосходит даже самые богатейшие, не исключая и французские» (двор Людовика XVI).

При дворе не пропускали никакого случая для празднества, 15 февраля 1731 года праздновали даже годовщину въезда Анны Иоанновны в Москву. В «Петербургских Ведомостях» по этому случаю писали: «Кушали при дворе все иностранные и здешние министры со знатнейшими дамами. Полудни был бал, причем такожде и машкарадом увеселялись; в 10 часу вечера имеет изрядный фейерверк зажжен быть». От 18 февраля новое известие из Москвы: «Машкарадом здесь еще и поныне непрестанно забавляются, причем машкарадное платье всегда переменяется. Итальянские придворные комедианты короля польского сюда уже прибыли и будут на сей неделе первую комедию при дворе действовать». 25 февраля встречаем такое известие: «В прошедшее воскресенье был машкарад при дворе; во вторник был машкарад у великого канцлера, а потом у фельдмаршала князя Долгорукого, сегодня у вице-канцлера Остермана». То же самое продолжалось и в Петербурге, куда переехал двор.

Для своих будничных развлечений Анна Иоанновна имела массу шутов, шутих, карликов, карлиц и т. п. Двор Анны наполнился шутами и шутихами, карликами и карлицами, с которыми и забавлялась императрица. Когда домашние забавы истощались, выступал Бирон и придумывал какую-либо новую шутку. Творчество Бирона в этой области доходило до виртуозности.

В 1740 году сыграна была свадьба 50-летнего князя Голицына, прозывавшегося квасником, которого женили на придворной калмычке Бужениновой. Для новобрачных был устроен ледяной дом, что легко было сделать при страшных морозах тогдашней зимы. Народ потешался пальбой из ледяных пушек, стоявших у дома; ледяными дельфинами, которые выбрасывали ночью огонь из зажженной нефти; смешными картинами, которые были поставлены за ледяными стеклами дома, освещенного внутри множеством свеч; забавлялся ледяными птицами, сидевшими на ледяных деревьях с ледяными ветками и листьями, «что все изрядным мастерством сделано было», ледяным слоном в натуральную величину с сидевшим на нем ледяным персиянином; днем слон извергал воду, а ночью — горящую нефть. Но этого было мало. Выписали по паре инородцев, которые в национальных костюмах должны были участвовать в торжестве шутовской свадьбы. Кроме этого, привезли деревенских баб с мужьями, умевших плясать; для свадебного поезда выписали козлов, собак, баранов «четвероногих и пятеророгих». Приветственные стихи поручено было прочитать Тредиаковскому.

Все эти праздники и увеселения совершенно не гармонировали с настроением общества, были диссонансом в общем ходе мыслей и чувств.

Начав царствование с милостей и льгот, Анна повернула на другой путь — на путь неуклонного взыскания недоимок. С 1720 года, как обнаружилось, по 1730-й накопилось 7 миллионов недоимок. Правительство приписало это нерадению властей, которое, по его мнению, объяснялось отсутствием строгой отчетности и контроля. В 1733 году восстановлена была Ревизион-Коллегия. На нее была возложена «вышняя дирекция в свидетельстве и в ревизии счетов обо всех государственных доходах и расходах». Тогда же была учреждена генеральная счетная комиссия, которая должна была проверить все счета с 1719 по 1732 год. Взыскание недоимок возложено было на особый доимочный приказ в Москве, которому велено было, доправивши сполна всю недоимку на должниках, расписать штраф на губернаторов, воевод и приказных людей, по небрежению которых доимка была запущена.

Учреждение доимочного приказа имело самые пагубные экзекуции, сопровождавшиеся полным разорением недоимщиков. Эти экзекуции были тем тяжелее, что в этот год был неурожай, и крестьяне и без того шли по миру. Императрица опубликовала указ, чтобы помещики кормили своих крестьян и снабжали их семенами для засева полей, но указ помог очень мало. Бедствие достигло во многих местах высшей степени; крестьяне от голода стали уходить за рубеж (в Польшу), многие лежали больными от голода и т. п. Пришлось кормить крестьян за казенный счет. Неурожай отозвался и на промышленности.

В такое время подвернулась война, смысла которой народ никак не мог понять. Русские войска были посланы в Польшу, чтобы свергнуть Станислава Лещинского и возвести на польский престол Августа III Саксонского. Война потребовала расходов, вызвала более энергичное взыскание недоимок и легла тяжелым бременем на население рекрутской повинностью. Тогда же началась турецкая война, еще более продолжительная. Войны велись иностранцами Минихом и Лесси, и не особенно успешно.

Все это в связи с господством немцев породило сильное неудовольствие во всех слоях русского общества. Люди высших чинов говорили: «Ныне силу великую имеют обер-камергер (Бирон) и фельдмаршал Миних, которые, что хотят, то и делают, и всех нас губят; все от них пропали, и никто не смеет с ними говорить. Однакож Бог им заплатит, и сами того же будут ждать». Люди средних чинов говорили: «Бирон взял силу, и государыня без него ничего не сделает. Всем ныне овладели иноземцы. Лещинский уехал из Данцига миллионах на двух, недаром его граф Миних упустил; это все в его воле было… Государыня ничего без Бирона не сделает — все делает Бирон. Нет у нас никакого доброго порядку. Овладели все у нас иноземцы. Бирон всем овладел». В монастырях говорили: «Как не благотворят чрева, когда, тирански собирая с бедного подданства слезные и кровные подати, употребляют на объядения и пьянства, и как сатане жертвы не приносят, когда слезные и кровавые сборы употребляют на потехи? А на все это приводят государыню иноземцы, понеже у них крестьян нет и жалеть им некого, хоть все пропади; да хотя есть у них, да не у многих, а хотя б и у всех были, так они берегут ли наших русских крестьян? Чай, хуже собак почитают. Пропащее наше государство».

Люди, платившие слезные и кровавые подати, также не молчали; они приписывали свои беды женскому правлению: «Где ей столько знать, как мужской пол? Будет веровать боярам, бабьи города никогда не стоят, бабьи сени высоко не стоят. Хлеб не родится, потому что женский пол царством владеет. При первом императоре нам житье было добро, а ныне нам стало что год, то хуже; какое нам житье за бабою» (это — «пыточные речи»).

Недовольство народной массы бабьим правлением привело к появлению самозванцев. В 1734 году в тамбовских местах появились сразу два самозванца — Тимофей Труженик, назвавшийся царевичем Алексеем Петровичем, и Стародубцев, назвавшийся Петром Петровичем. Оба они были схвачены и казнены. В 1733 году появился Алексей Петрович, оказавшийся польским шляхтичем Иваном Петровичем Миницким. Его посадили на кол, а сообщников четвертовали.

Правительство боролось с брожением в народной массе розысками, пытками и жестокими наказаниями, которые только увеличивали общее негодование. В 1731 году был восстановлен Преображенский приказ, уничтоженный при Петре II. Учреждение это было поручено генералу Ушакову и получило название «Канцелярии тайных розыскных дел». Оно оставило по себе не менее мрачную память, чем Преображенский приказ. Здесь принимались доносы и оговоры и производились пытки. Бирон и компания устранили всех, кто был опасен им или недоволен правлением.