Итак, движение 1730 года не прошло бесследно в последующем историческом развитии, оно сказалось крупными результатами. Шляхетство не добилось участия в верховном управлении, но расширило свои сословно-политические права. В этом отношении царствование Анны Иоанновны — начальный период дворянской истории.

Движение 1730 года не прошло бесследно и для других сословий. Мы видели, что верховники и шляхетство не обходили купечество, которому предположено было дать возможность защищать свои интересы при новых порядках. Проект повлиял и на законодательство Анны Иоанновны; она пошла навстречу купеческим интересам. В 1731 году в интересах купечества крестьянам запрещено было брать откупа и подряды, в 1734 году строить суконные фабрики. В пользу купцов и в интересах дворянства уменьшены были права крестьян. Указ 1730 года запретил крестьянам приобретать недвижимые имущества, а указ 1736 года — отправляться на промыслы без разрешения помещика; это было вызвано тем обстоятельством, что по указу 1731 года помещики сами должны были вносить подати за своих крестьян. Вообще помещики стали увеличивать свои права над крестьянами, и крепостная неволя стала все более и более усиливаться. Начало сословного возвышения дворянства ознаменовалась резким сословным унижением крестьянства.

АННА Иоанновна начала свое правление с восстановления Сената и на первых порах ревностно занималась государственными делами. Саксонский посланник Лефорт сообщал своему двору, что Анна старается во все вникать и все видеть. Протоколы первых заседаний Сената до известной степени подтверждают это свидетельство. Из этих протоколов видно, что императрица часто лично присутствовала в Сенате и ставила на обсуждение некоторые вопросы (например, о сбавке подушной подати, о благочестивом содержании христианской веры и др.). Но этот первый пыл очень скоро остыл, «Изволила слушать реестр докладов, читаемых в Сенате, и указала те доклады внесть со временем в дом ее императорского величества, и тогда рассматривать изволит. Потом изволила отсутствовать». Анна была не из таких натур, которые долго способны выдерживать напряжение физических и умственных сил. Она вступила на престол 37 лет. Выданная замуж за Курляндекого герцога, Анна рано овдовела и проводила многие годы в праздности и развлечениях, которые доставлял Курляндский двор. Русский президент при Курляндском дворе избавил вдовствующую герцогиню от тягостей управления, и она явилась на русский престол без опыта и привычки к труду. Но было бы ошибкой все относить за счет личных качеств Анны. Устранение Анны от дел объясняется также и тем, что реставрированный Сенат мало был приспособлен к сотрудничеству с носителем верховной власти. В нем слишком много было текущей будничной работы, в которой государю немыслимо было и бесполезно принимать постоянное и деятельное участие. Ближайшим помощником государя может быть такое учреждение, которое не входит в мелочи, а подносит только важные дела в разработанном виде. С другой стороны, Сенат был слишком многочисленным, чтобы государыня могла интимно советоваться с ним. Уже Петр чувствовал это неудобство, и при нем намечался особый Тайный Совет. Этот Тайный Совет обособился от Сената и при Екатерине I и Петре II превратился в Верховный Тайный Совет. Анна упразднила Верховный Тайный Совет, но оказалось, что без подобного учреждения обойтись нельзя. В апреле 1730 года разнесся слух об образовании особого кабинета из нескольких лиц; через полтора года слух подтвердился. 19 ноября 1731 года последовал указ императрицы, гласивший: «Для лучшаго и порядочнеишаго отправления всех государственных дел, к собственному нашему всемилостивейшему решению подлежащих, и ради пользы государственной и верных наших подданных, заблагоразсудили учредить при дворе нашем кабинет и в оный определить из министров наших канцлера графа Головкина, вице-канцлера графа Остермана, действительного тайного советника князя Черкасскаго». Так возникло новое учреждение — Кабинет, но оно было новым только по имени. Все современники, русские и иностранцы, единогласно говорили, что Кабинет заменил собой Верховный Тайный Совет; он отправлял те же функции и имел ту же власть, что и Верховный Тайный Совет. Кабинет обсуждал все новые законодательные меры, выходившие высочайшие повеления: указ, подписанный тремя членами, получал силу именного высочайшего повеления. Кабинет контролировал деятельность всех учреждений (Сената, коллегий); ему должны были представляться ежемесячные ведомости о течении дел по всем присутственным местам. С учреждением Кабинета значение Сената пало, как и при учреждении Верховного Тайного Совета. Кабинет взял в свои руки непосредственное руководство над подчиненными Сенату учреждениями. Только тогда, когда в Кабинет вошел Волынский, значение Сената стало подниматься. Кабинет стал приглашать Сенат к совместному обсуждению важнейших государственных вопросов, а коллегии снова были подчинены Сенату. Так устроилось высшее государственное управление при Анне Иоанновне. Вы видите, что в этом отношении можно констатировать некоторую эволюцию в начале и конце царствования Анны Иоанновны.

Но восстановленный в начале царствования Сенат и новоучрежденный кабинет не были по своему значению такими учреждениями, которые могли бы поставить в законные границы монархическую власть. Вследствие этого царствование Анны Иоанновны ознаменовалось еще горшими злоупотреблениями, чем правление слабой и избалованной женщины и капризного мальчика, предпочитавшего детские забавы и развлечения государственным делам. Русский престол заняла женщина, пережившая период второй молодости со всеми его недостатками, избалованная, любившая больше всего шутки, забавы, балы и маскарады. Царствование Анны было повторением царствования Петра II в более крупном масштабе.

Анна начала с того, что постепенно устранила от дел всех вельмож, которые навлекали на себя ее личное нерасположение. Больше всех Анна была недовольна князем В. Л. Долгоруким, который подсунул ей пункты и стерег ее в Митаве и Москве, «яко некий дракон». В апреле месяце 1730 года Анна определила князя Василия Лукича Долгорукого губернатором в Сибирь, князя Михаила Долгорукого — в Астрахань, князя Ивана Григорьевича Долгорукого — воеводой в Вологду, а князю Алексею Григорьевичу Долгорукому со всем семейством и брату его Сергею велено было жить в дальних деревнях. Не забыла Анна и Петра Бестужева, который также был сослан на житье в дальние деревни. Немного времени спустя все Долгорукие были сосланы: Алексей — в Березов, Василий Лукич — в Соловки, Сергей — в Ораниенбаум, Иван Григорьевич — в Пустозерск, мать князя Алексея — в Ораниенбург; князь Василий Долгорукий был заключен в Шлиссельбургскую крепость. Анна вызвала ко двору Петра Румянцева, подвергшегося опале в царствование Петра II, но он был сослан в казанские деревни, так как не мог помириться с господством немцев и роскошью двора.

С устранением Долгоруких около Анны не осталось русских влиятельных вельмож. Князь Д. М. Голицын, видя засилье иноземцев, поспешил удалиться от дел; канцлер Головкин одряхлел и не вмешивался в управление; Ягужинский был сослан в почетную ссылку — посланником в Берлин; Шафиров — в Персию. При дворе стали господствовать немцы, которые захватили все управление государством в свои руки. Во главе управления стал Бирон, завоевавший сердце Анны Иоанновны еще в Митаве своей наружностью и любезностью. Анна объявила это всем своим верноподданным в рескрипте, изданном по случаю возведения его в обер-камергеры. «Сиятельный, особливо нам любезно верный, граф Яган Эрнестович фон Бирон, — писала Анна Иоанновна, — через многие годы будучи в нашей службе при комнате нашей (камергером), во всем так похвально поступал и такую совершенную верность и ревностное радение к нам и нашим интересам оказал, что его особливые добрые квалитеты и достохвальные поступки и к нам показанные многие верные, усердные и полезные службы не инако, как к совершенной всемилостивейшей благоугодности нашей касаться могли». Из курляндских немцев расположение Анны Иоанновны заслужил обер-гофмаршал Левенвольд, вытащивший брата своего Карла, и, кроме того, вице-канцлер Остерман.