В своих непрерывных заботах о пополнении казны Сенат не мог оставить без внимания и косвенное обложение. В начале 1750 года, по проекту П. И. Шувалова, поднята была цена на вино по 50 копеек с ведра, а соль положено было продавать по 35 копеек за пуд (кроме Астрахани и Черного Яра, где была назначена менее значительная цена, так как здесь требовалось огромное количество соли для рыбных промыслов). Когда кончилась семилетняя война, правительство еще сильнее увеличило цену на водку и на соль; прибавлено было 50 копеек на ведро водки и 15 копеек на пуд соли, так что ведро водки стоило 2 руб. 33,5 копеек, а пуд соли — 50 копеек. В самом конце царствования Елизаветы Сенат для увеличения жалования чиновникам набавил еще по 2 копейки на ведро вина, пива и меда и увеличил крепостные пошлины, то есть пошлины, взимавшиеся при совершении различных актов.

Но, всячески увеличивая прямые и косвенные налоги, елизаветинский Сенат усвоил и другую точку зрения Петра: он понимал, что нельзя ограничиваться одним обирательством населения, а нужно принимать энергичные меры к развитию промышленности и торговли в стране. В этом отношении Сенат пошел по стопам Петра Великого и держался опеки, которую практиковал и Петр. Сенат начал с того, что выхлопотал у императрицы восстановление тех учреждений, которые были открыты Петром — Берг- и Мануфактур-коллегии. Указом 1742 года восстановлены были то и другое учреждение. Но, восстановив эти учреждения, Сенат не сложил с себя непосредственных забот о промышленности, и от него идет целый ряд указов, регулирующих и опекающих промышленность. Определено было качество сукна, полотна, бумаги (для поставки в канцелярии и синодальную типографию), определены были цены мастеровым на казенных фабриках и т, п. Как и при Петре Великом, Сенат выдавал привилегии на устройство фабрик. Такие привилегии были даны, например, Нерванову на учреждение фабрики в Астрахани. Для поощрения фабрикантов им жалуются чины и шпаги. За тщательное произведение и размножение железных и медных заводов статский советник Акинфий Демидов был пожалован в действительные статские советники, а дворянин Никита Демидов — в статские советники: содержатель шелковой фабрики Яков Евреинов в советники Мануфактур-коллегии, содержатель парусной и бумажной фабрики Афанасий Гончаров произведен был в коллежские асессоры за распространение этих фабрик в пользу государства; шелковый фабрикант С. Мыльников и бумажный фабрикант В, Короткий пожалованы директорами своих фабрик с рангом коллежского секретаря. Чины давались даже мастерам. Получили чин поручиков мастера из дворян Инков и Водилов, которые были отправлены Петром Великим в Италию и во Францию и, вернувшись, работали на Московской шелковой мануфактуре и завели здесь бархатные, грезетные, штофные и тафтяные станы. На заседаниях Сената совершенно серьезно занимались вопросом о рисунках на материях. В 1746 году в Сенат были присланы образцы шелковых материй и бархата. Сенат, рассмотрев их, нашел, что некоторые материи цветами не особенно хороши, и послал указ в Мануфактур-коллегию, в котором ей поручалось «иметь крайнее смотрение», чтобы «шелковые материи делались самым хорошим мастерством по образцу европейских мануфактур, употребляя цвета хорошие, прибирая оные по приличности».

Вмешиваясь в детали производства, Сенат принимал меры к тому, чтобы обеспечить фабричный сбыт, а также заботился и об обеспечении фабрик рабочими руками. По предложению фабрикантов Болтиных Сенат согласился (в 1749 г.) определить к ним на фабрику солдатских и зазорных детей из гарнизонных школ, «которые непонятливы к военной экзерциции и к словесному учению». Таким же духом покровительства и опеки проникнута была и торговая политика правительства. В начале царствования Елизаветы был восстановлен Главный магистрат, который должен был по мысли Петра Великого объединить торгово-промышленный класс, «собрать рассыпавшуюся храмину российского купечества». Он имел целью защищать интересы торгово-промышленного класса и двигать вперед торговлю и промышленность. На деле Главный магистрат сделался исполнительным органом по отношению к торгово-промышленному классу; он не проявлял ни инициативы, ни самостоятельности, а был всего лишь коллегией, а коллегии получали указы от Сената. Таким вышел и елизаветинский Главный Магистрат. Почин и инициатива исходили от правящей бюрократии, от Сената. Из торговых мероприятий Сената необходимо отметить прежде всего запрещение некоторых контрактов между иноземными и русскими купцами, последовавшее в 1755 году. Вследствие недостатка в оборотных капиталах русские купцы обязывались перед иностранцами представить к порту известное количество русских торгов, брали с них вперед деньги и закупали нужные товары. Иногда же русские купцы брали у иностранцев в долг иноземные товары, распродавали их внутри страны и потом расплачивались с кредиторами либо деньгами, либо туземными товарами. Значит, в XVII веке упорно держался порядок, который стремилось искоренить правительство Алексея Михайловича в своем Новоторговом Уставе. Коммерц-коллегия не усматривала ничего дурного в этом порядке и докладывала Сенату, что внешняя торговля развивается, «отчего и пошлины увеличиваются и русскому купечеству польза немалая». Но Сенат обратил внимание на то, что господство торговли по контрактам поднимает цену на привозные товары и понижает цены на вывозные, Коммерц-коллегия просмотрела, что иностранцы диктуют цены на русском рынке. Сенат разрешил русским купцам заключать контракты только с русскими; другими словами, Сенат восстановил действие Новоторгового Устава 1667 года. Для того чтобы дать возможность русским купцам получать кредит, Сенат распорядился учредить государственный заемный банк не только для дворян, но и для купцов. Сенат проводил в жизнь и другие принципы Новоторгового Устава. Новоторговый Устав смотрел на внутренние пошлины, как на препятствия торговле и стремился уменьшить их количество; правительство Елизаветы довершило дело Новоторгового Устава: были отменены внутренние таможенные пошлины. Сенатор П. И. Шувалов вошел в Сенат с предложением отменить внутренние пошлины и увеличить портовые и пограничные сборы. Он мотивировал свое предложение тем, что внутренние сборы разорительны для купечества, малодоходны для казны и обременительны для населения, особенно посадского, которое должно было выставлять для сбора пошлины голов и целовальников, и разорительны для сборщиков, которые должны были пополнять недоимки. Сенат согласился с докладом П. И. Шувалова, и внутренние таможенные пошлины были отменены. Таможенные пошлины стали взиматься только в портовых и пограничных городах по 13 коп. с рубля, вместо прежних 5 коп. Таким образом, Сенат довершил дело, которое начато было в XVII веке. Таковы правительственные мероприятия Елизаветы Петровны. Они проникнуты известным единством, несмотря на то, что государыня представляла собой по своему характеру решительное отрицание всякой системы.

РАССМОТРЕВ историю четырех царствований, которые протекли после смерти Петра Великого, мы имели случай наблюдать две перемены, которые произошли в жизни русского общества. С одной стороны, это возвышение дворянского сословия, рост его различных льгот и преимуществ, с другой — параллельное понижение прав крестьянского сословия; другими словами, мы наблюдали, как развивалась социальная пропасть между землевладельцами и земледельцами. Теперь я остановлю ваше внимание на другой стороне того же самого процесса.

Пропасть между дворянством и народными массами все более и более увеличивалась и вследствие тех культурных перемен, которые произошли в быту высших классов русского общества. Вы помните, что Петр нарядил русских людей в немецкие кафтаны, остриг их, обрил, надел парики, заставил устраивать ассамблеи, танцевальные вечера, познакомил с элементами западноевропейских теоретических и практических наук и с началами политической философии по Пуффендорфу и Гуго Гроцию. Высшее русское общество оказалось особенно восприимчивым к усвоению внешности западно-европейской культуры, к усвоению житейского лоска. Показателем восприимчивости в этом направлении служит одно руководство, которое появилось в 1717 году под названием: «Юности честное зерцало, или показание к житейскому обхождению». Надо сказать, что это руководство расходилось очень быстро; в 1767 году вышло пятое издание «Зерцала»; в 50-летие потребовалось 5 изданий, то есть каждое издание средним числом расходилось в 10 лет. Главная задача этого руководства — научить молодого дворянина «не быть подобным деревенскому мужику» и приблизить его к идеалу придворного человека. В нем содержатся самые подробные наставления в том, как вести себя в обществе. Рекомендовалось, например, в обществе в круг не плевать, а на сторону; в платок громко не сморкаться и не чихать, перстом носа не чистить, губ рукой не утирать, за столом на стол не опираться, руками по столу не колобродить, ногами не болтать и т. п. Это все чисто внешние правила, но наряду с ними были и более глубокие. Благовоспитанный молодой человек, предписывало руководство, «говоря о печальных вещах, должен иметь вид печальный и иметь сожаление; в радостном случае быть радостно и являть себя веселым с веселыми»; собеседнику не противоречить резко, по возможности соглашаться, свое мнение высказывать осторожно, правду говорить не всегда. При дворе руководство рекомендует быть смелым, самому объявлять о своих заслугах и искать награды. «Кто при дворе стыдлив бывает, с порожними руками от двора отходит». Между тем даром служат только Богу. Государю же надо служить ради чести и прибыли. При этом никому не следует раскрывать своих целей, чтобы ими не воспользовались другие. Для полного успеха при дворе и хорошем обществе необходимы и некоторые познания. «Прямым придворным человеком» может быть лишь тот «младший шляхтич или дворянин», который «в экзерциции своей совершен, а наипаче в языках, в конной езде, в танцевании, в шпажной битве и может добрый разговор учинить, к тому же красноглаголив и в книге научен». Особенно важно знание иностранных языков, «чтобы можно было порядочного человека от других незнающих болванов распознать»; для того чтобы не забывать языки, надо говорить на них «между собой» и поддерживать знание «чтением полезных книг».