– Мне деньги нужны! – уселся за освобожденный для меня Пашей стол и заявил без предисловий.

– А у нас нет. – Он развел руками.

– Не понял юмора. У вас оставалось две тысячи, из них шестьдесят пиастров должно было уйти на зарплату, остальные куда дели?

– У нас должно было остаться две тысячи двести, смотрите, сеньор. – Паша развернул на столе и подвинул большой расчетный гроссбух. – Но мы сэкономили на оптовых поставках еще тысячу девятьсот. А на прошлой неделе Шейн в порту встретил знакомого шкипера, который шел в Венецию с грузом меди. Но в шторм его шхуну сильно потрепало, и он вынужден был завернуть на ремонт в Малагу. Вот шкипер и хотел продать часть меди, чтобы покрыть затраты на ремонт. Шейн привел его сюда, и мы уговорились выкупить все! По его цене! Получилось очень выгодно и продавцу, и нам, здесь его продажная цена на десятую долю ниже, чем наша.

– Неплохо. Но что-то у него мало меди, всего на четыре тысячи.

– На сорок, сеньор! – Четыре голоса воскликнули одновременно.

– Мы ему дали четыре тысячи аванса, – объяснил Паша. – Пусть занимается ремонтом. Медь пока что выгрузили на наш склад, затем продадим тем же венецианцам за сорок восемь. Все уже договорено, даже корабль отправлять не нужно, они придут через полторы-две недели на своей шхуне.

– Отлично раскручиваетесь. А в планах имеются еще какие-нибудь деловые проекты?

– Есть! Та же медь. Это вообще-то британские (вражеские) поставки по ранее заключенным контрактам, но шкипер уверен, что три-четыре корабля в год уходят оттуда по левым документам и совсем не по адресу. Очень рад нашей встрече. Зачем, говорит, тащить весь неучтенный груз в Венецию, если Малага ближе. Просто, говорит, с испанцами раньше постоянно воевали и дел не имели. Обещал адрес нашей конторы дать и другим своим друзьям, перевозящим не только медь, олово, свинец, но и специи.

– Нам бы готовыми медными изделиями торговать. Потребность огромная, – подал голос Яша. – Вот где заработать можно.

– Через год, – ткнул в него пальцем, – будешь торговать. Обещаю.

– Но это не все, – продолжил Паша. – Есть еще проект. Джованни, говори.

– Сеньор. – Молодой худенький итальянец встал и поклонился. – Мы предложили казенному пороховому заводу поставки итальянской серы на двадцатую часть дешевле, чем он брал раньше. Управляющий согласился. С каждой отгрузки мы сможем заработать от пятисот до семисот пиастров. Это ежемесячно.

– Тоже хорошо. Но не оборвут ли тебе, парень, как минимум уши за то, что влезешь в кем-то уже давно отлаженный механизм?

– Отлаженный моими родственниками, сеньор. Дальними, правда. Но они согласились выделить в этом вулкане маленькую нишу и для меня.

Приятно было видеть лица молодых людей, по натуре не лежачих, а стремящихся действовать. Приятно было слышать об их искреннем радении. А были они внешне немногим старше меня.

– Молодцы, сеньоры (глаза ребят радостно сверкнули), с работой справляетесь хорошо. Особая благодарность за четкое исполнение канарского заказа. Пабло, всем сотрудникам повысить зарплату на пять пиастров.

– Благодарим, сеньор. – Довольные негоцианты рявкнули хором не хуже, чем мои бойцы. А что еще нужно для любви к делу? И обзывают тебя прилично, и награждают достойно.

– Две тысячи серебром мне понадобятся к первому августа, а остальные смело пускайте в оборот. К концу года посмотрю на ваши успехи, правильно ли сделал, повысив зарплату досрочно.

Был всего лишь конец мая, в замке даже не надеялись, что с караваном и получением патента обернусь настолько быстро. Мои корабли через две недели будут готовы, можно устанавливать пушки, грузить припасы и отправляться в поход. Но до возвращения домой всех моих студиозов еще почти два месяца, поэтому решил доработать лафеты каронад и поэкспериментировать с боеприпасами.

Чугунные ядра калибра сто сорок девять миллиметров нам достались вместе с пушками: и цельнометаллические, и пустотелые, снаряженные запальным фитилем и черным порохом, и книппеля (пустотелые половинки, соединенные метровой цепью). Но хотелось попробовать выстрелить не ядром, а цилиндрическим снарядом, тем более что в такую конструкцию при равном весе можно затолкать гораздо больше взрывчатого вещества.

Лафеты изготовили из ранее приготовленного твердого африканского дерева, скользящей конструкции, с бронзовыми направляющими и стопорами. И все же вместо обычного фиксатора ствола и подставок для изменения угла наклона мы изготовили и установили регулировочные винты. Теперь вертикальную наводку на цель можно будет делать сравнительно качественно и быстро.

Снаряд в результате различных опытов получился похожим на самую обычную остроконечную пулю от гладкоствольного ружья, только очень большую. Состоял из следующих сборных элементов: пустотелого корпуса с десятью наружными проточками по длине цилиндрической поверхности для увеличения количества поражающих элементов, и внутренней резьбой для крепления конической головки, самой головки с наружной резьбой под корпус и внутренней – под взрыватель. Ну и еще был простейший взрыватель ударного действия с обычным подпружиненным бойком.

Чтобы снаряд во время полета не кувыркался, при отливке корпуса в его донышке предусмотрели углубление. К центру углубления крепилась шестидесятисантиметровая цепочка со свинцовым шариком на конце, она полностью пряталась внутри и закрывалась жестяной крышкой. После выстрела крышка под давлением газов деформировалась и по выходе из канала ствола слетала, цепочка с шариком вываливалась из углубления и вытягивалась хвостиком, полностью стабилизируя снаряд.

Конструкция получилась немного сложная, зато надежная. Теперь снаряд летел, как стрела, и в конце полета сталкивался с препятствием исключительно наконечником взрывателя.

Первые два десятка снарядов двух видов мои уже не подмастерья, но мастера пока что первой, самой низкой категории выточили из поковок. Снаряжал и испытывал уже сам. В качестве заряда для пушки взяли черный дымарь, решил пока использовать только такой порох. Бездымного – не напасемся, Рита едва управлялась, несмотря на то что Иван ежедневно отправлял к ней в наряд по десять бойцов для «помешай, толкай, тяни, подай». Пахала без выходных и проходных.

Со стен замка удалось выстрелить всего восемь раз, падре заколебал, оказывается, его ослик не выносил шума. Посылать его подальше посчитал неправильным, поэтому, удостоверившись в стабильности результатов, основные испытания решил проводить уже в море.

Но один результат меня обрадовал безмерно. Каронада, несмотря на свою скорострельность, имела существенный недостаток: тактика ее использования не предполагала стрельбу на дальние дистанции. Длинноствольные пушки в этом случае были предпочтительней. Например, при дальнобойном заряде ядро средней восемнадцатифутовой пушки, из которой мне доводилось стрелять на фрегате, при максимальном угле возвышения ствола в два градуса летело на тысячу семьсот ярдов. На милю и немного дальше можно было достать тяжелой тридцатифутовой пушкой. Так вот, если при максимальном угле возвышения ствола в двадцать два градуса четырнадцатикилограммовое сферическое ядро каронады летело на девятьсот метров, то восьмикилограммовый снаряд – на одну тысячу пятьсот пятьдесят. А это те же тысяча семьсот ярдов! И разрушения – несоизмеримые. Так вот с учетом скорости перезарядки и ведения огня любой мой двадцатипушечный флейт имел огневую мощь восьмидесятипушечного линейного корабля. То есть даже любой военный фрегат для нас не был соперником.

Все же один момент в конструкции современных орудий мне абсолютно не нравился, еще с тех пор, когда обучался канонирскому делу в морской школе. Это – инициация запала раскаленным в жаровне прутом.

Помню, когда-то читал, что во время боя корабли нередко горели от огня собственных жаровен. Поэтому, чтобы обезопасить себя от подобной беды, решил систему инициации порохового заряда переделать полностью. Запальное отверстие зарядной камеры увеличил и нарезал в нем крупную резьбу, а внутрь завинтил запальную трубку с коротким холостым патроном и кулачковым зажимом донышка гильзы. На трубке закрепил упрощенный вариант револьверного замка с мощным курком и ограничителем, это для того, чтобы канонир, в азарте дергающий шнур, не смог ее сломать.